Драконьи сны

      

(несколько лет спустя)

             — Соберись, давай! Ты сможешь! Вдохни поглубже, выдохни! Не съест же она тебя, в конце-то концов! Давай! Это наш шанс! — девушка как могла успокаивала брата, но у того неумолимо тряслись руки, воротник душил и всё, абсолютно всё было не так.       — Ты сможешь! — робко повторила его страж. — Я рядом буду.       — Вперёд! — хлопнул по плечу верный друг.       — Уф, — выдохнул он в очередной раз, собрал всю свою смелость и решился.       Это действительно был их шанс. Момент промедления, в который можно перехватить и попытаться поговорить, изложить свою идею, своё предложение, и если получится…       Страшно даже было думать, что будет, если получится. Амалия Грант — такая молодая, ведь младше его, и уже такая влиятельная. Ясное дело, что основное её влияние заключалось в её великом деде Астериусе Гранте и его многочисленных связях, но сути это не меняло. Эта женщина могла позволить себе очень многое. Вот что значило родиться в правильной семье. Всё к твоим услугам, всё даром. А некоторым вот приходилось выгрызать своё место под солнцем, трястись, бояться и надеяться, что смилостивятся, снизойдут хотя бы до разговора.       Подойти незамеченным не получилось. Стоящий рядом мужчина — высокий, солидный, темноволосый — повернул голову в его сторону и окатил презрительным, высокомерным взглядом почти чёрных глаз. Её первый страж и вечный спутник. Он ничего не сказал и позволил приблизиться. Лишь взгляд не отводил, заставляя нервничать ещё сильнее. Поговаривали, что он дракон. Громадный чёрный дракон, извергающий пламя. Случая убедиться в этом не представлялось, к счастью, но некоторые уверяли, что по ночам над лесом вблизи поместья Грантов можно было заметить огромный крылатый силуэт. Подарок любящего дедушки, что только доказывало силу и власть этой семьи. Таких стражей найти было тяжело. Стоили они дорого и рождались редко.       — Простите, — голос предательски дрогнул, превратив обращение в какой-то жалкий писк, вынуждая так неприлично прочистить горло.       Она повернулась к нему, одаривая мягкой улыбкой. И это придало смелости говорить дальше.       — Я не отниму у Вас много времени. Мы, — он мельком оглянулся на своих товарищей, он не может их подвести, — у нас есть один проект. Пожалуйста, быть может, он покажется Вам интересным. Я слышал, что Вам не чужды наши идеи, и может…       Он торопливо открыл папку, желая продемонстрировать бумаги, идеи изложенные, обдуманные, подготовленные, но слишком уж поторопился, поспешил, папка дёрнулась, накренилась и листки бумаги стали предательски разбегаться. Большую часть ему удалось удержать, но некоторые разлетелись вокруг.       — Извините, — кинулся он собирать труды, проклиная свою неловкость.       — Вот, — протянула она парочку листов, предварительно пробежав по ним взглядом, — прошу простить, но мы очень спешим сегодня.       У обочины стоял запряжённый экипаж и лошадка била копытом о мостовую, желая уже двинуться в путь. Дремал, обманчиво расслабленно, на козлах возница, но и от него неприкрыто веяло магией. Ещё один страж.       — Понимаю, — понурился парень, он всё-таки всё испортил.       — Роберт! — крикнула Амалия, подзывая своего спутника.       Он оглянулся на женщину, раскланялся со своими собеседниками и тут же подошёл.       — Что такое, Амалия?       — У молодого человека есть к нам занятное предложение. Когда мы сможем с ним встретиться?       — Хм, завтра я занят, послезавтра утром?       В это просто не верилось. Они хотят встретиться и всё подробно обсудить? Над ним смеялись, говорили, что он тратит время впустую, но если его поддержат Гранты.       — Смогу, — кивнула Амалия, — Вам будет удобно? Часиков к десяти в нашем поместье?       Он даже не сразу понял, что обращаются к нему.       — Да, да, конечно. Мы придём. Спасибо большое!       Он раскланялся, в чувствах. И этой очаровательной женщине. И её любезному спутнику. Они так хорошо смотрелись вместе. И даже недружелюбный страж только оттенял их, выглядел правильно и верно.       — Ну как? — подскочили товарищи.       — Послезавтра. В 10. В поместье. Нас выслушают.       — Дааааа! — заликовали все разом. Обнялись, с надеждой глядя вслед удаляющемуся экипажу.              

***

             Эта поездка была очень познавательной и полезной. Мэтр Альфиус познакомил её с удивительными людьми, поделился своими секретами, научил некоторым вещам, которых до этого она не знала. Но как же она скучала по дому. Как не терпелось скорее в него вернуться. Она бы сделала это и раньше, но Роберт всё время был подле неё, не оставляя ни на минуту, придавая сил и терпения. И за одно только знакомство с ним Амалия была готова простить Астериусу всё на свете. И скверный характер, и причастность к «Чистым», и такое стойкое нежелание пересматривать свои догмы. Роберт стал ей не просто другом. Этот интересный молодой человек так стремительно и незаметно стал родным, неотделимой частью её жизни. Столь похожий во многом, разделяющий её мысли и дополняющий своими. Она всегда могла на него положиться, доверить ему любую тайну, найти в его лице поддержку и опору. Как же хорошо, что в тот вечер судьба свела их вместе.       Но вот показались знакомые стены, прикрытые виноградной лозой. Витые ворота пропустили внутрь, и где-то, девушка не слышала этого, но точно знала, хлопнули совиные крылья. Как же она соскучилась по дому!       Стоило только ступить на дорожку, как из дверей дома выскочил маленький черноволосый мальчик и со звонким криком: «Папа!», — кинулся навстречу. Он упал где-то на полпути, шмякнулся на газон, уткнувшись личиком в траву. Но тут же поднялся, не обращая на это никакого внимания, и настойчиво ринулся дальше. Маленьким ураганом пронёсся мимо Амалии, маленькое неугомонное чудо, и вцепился в Волгарда. Обхватил его ноги руками и прильнул грязной щекой.       Амалия улыбалась, глядя на эту картину. На то, как смягчаются черты её сурового стража. Как он смотрит с любовью на сына и треплет его по голове. Она даже задумалась о том, не пора ли ей завести собственного малыша. Или малышку. Коснулась рукой живота. Роберт ведь и без неё прекрасно со всеми делами справится. Дедушка поможет, если что. Определённо это надо было обсудить. Но не сейчас, чуть позже.       — С возвращением! — выпорхнула из дверей Лайла. Она обняла Амалию, налетев таким же неумолимым ураганом, и наконец-то оторвала сынишку от его отца. — Астериус сейчас у озера. Ты как уехала, он там большую часть времени проводит. Позвать его?       — Не надо, я сама за ним схожу.       — Хорошо, а я пока отнесу вещи в дом, — принялся разгружать экипаж Роберт. Они ведь не с пустыми руками вернулись. Привезли чудесные шелка, книги, фрукты, пару бутылок вина, окорок, копчённый каким-то тайным особым способом. Подарки каждому.       Она увидела, как смешно замялся Волгард, разрываясь между долгом и наработанной годами привычкой быть неотделимой тенью своего мага и желанием побыть с сыном и любимой. Махнула ему головой, отпуская. Ей не нужна была охрана на территории поместья, у Исши и мышь не проскользнёт незамеченной. Поймала его благодарный взгляд и пошла неспешно к озеру. Он пугал её поначалу. Его вечная молчаливая слежка, ощущение, что он где-то рядом. А потом… потом он стал её стражем. Главным. Самым сильным. И она поистине оценила его мастерство. Теперь уже боялись и чувствовали себя неуверенно другие. Чёрный дракон был страшной силой. И как только Лайле удалось её обуздать? Поистине она могла соблазнить любого. А соблазнив, не смогла вырваться из цепких ревностных когтей, да и не хотела совсем.       Шуршал приятно гравий под ногами, пышно цвели розовые кусты, наполняя воздух дивным ароматом. А у озера, на скамейке, в тени плакучих ив сидел старый мэтр, неизменно со своей тростью. Вокруг робко цвели незабудки, доходя почти до самых камышей. Пруд тогда вышел, что надо. И рыбой его заселили, мостков с резными перилами сделали и даже помост для рыбалки, подобно тому, что был в её доме. На краю распускались розовые кувшинки средь сочных зелёных листьев, и покрякивая, проплывала парочка залётных уток. Они редко задерживались надолго, но иногда радовали взор своим присутствием.       Амалия присела тихо рядом на скамейку. Её появление не было сюрпризом, цокающий на спинке Трикс, явно её выдал, негодник крылатый, но Астериус всё же спросил:       — Вернулась? — он не хотел её отпускать. Боялся расставаться, но Роберт его убедил. Обещал позаботиться, уберечь от любой напасти.       — Я дома, — согласилась Амалия.       — Вот и хорошо. Понравилось? — продолжал он смотреть на водную гладь.       — Очень! Но я так по вам всем скучала.       — Даже по мне? — хмыкнул маг.       — А как же! — она скользнула ему под руку и пристроила голову на плече, прижимаясь к такому родному человеку.       — И я скучал, девочка моя.       Она и вправду любила его. Со всеми недостатками, со всеми причудами. Он смог заменить ей потерянную семью, не как Генри, но по-настоящему. Принял, позаботился и постарался дать всё, что только мог. И замужеству её противиться не стал. Выслушал молча, кивнул и лишь настоял, чтобы сохранили фамилию. Сказал, что если она будет счастлива, то большего ему и не надо.       — Мы привезли подарков и гостинцев. Роберт уже помогает накрывать на стол. Пойдёмте в дом?       — Гостинцы. Гостинцы - это хорошо. Пойдём, — согласился мэтр и повёл свою внучку обратно.       — Смотрю, прудик пришёлся Вам по душе, — не удержалась Амалия. Раньше Астериус только фыркал на него, блажью называл, хотя урывками и проходился мимо туда-сюда.       — Они у него какие-то необыкновенные получаются, — признался мэтр, — я ведь разные смотрел. Специально ездил по тем, кто решил обратиться к его услугам и облагородить территорию. Необыкновенные. А этот и вовсе, будто магией пышет. Не ощущаю, не вижу, но не могу отделаться от этого чувства. Такой спокойный, умиротворяющий. Что он с ними делает?       — Кто знает, — пожала Амалия плечами. Да, услуги её мужа дорого ценились. Под его руками сады преображались. Особенно хорошо у него удавались водоёмы. Из любого затхлого болотца он получал милейший прудик. Из уст в уста перелетали рассказы о небывалом мастерстве в обращении с магией. Только прибавляя клиентов. Порой он пропадал надолго, с головой уходя в очередной заказ, и возвращался к ней потом совсем уставшим и без сил, но таким счастливым. И она лишь радовалась за него и его успехи.       Его появление она буквально почувствовала, уже подходя к дому. Лёгким холодком, что дуновением ветра пробежал по шее. Ощущением взгляда и ластящимся теплом. Обернулась, преисполненная надежды. Он шёл от ворот, слегка склонив голову набок. Смотрел на неё и улыбался.       Не выдержала. Кинулась навстречу, подхватив подол. Леди не пристало бегать, но если очень хочется. Если ждать сил нет. Она ведь так скучала всё это время. Залетела в его объятия, прижимаясь всем телом.       — Люблю тебя, — сами собой шептали губы.       А он поцеловал в ответ. Он всегда просто молча целовал в ответ. Но ей и не нужны были слова. Достаточно было заглянуть в омуты его бездонных синих глаз. Лишь почувствовать прикосновения. Он любит её. Тоже любит. Почему так боится это сказать? Кто знает. Да и не нужны ей слова, чтобы знать, что они вместе. Теперь и всегда. С того самого момента, когда попросил его отпустить, ничего не объясняя. «Отпусти меня», — и она плакать готова была, не понимая, но отказать не смогла. Отпустила, закусывая губу и еле сдерживаясь. А он поблагодарил и попросил её руки. Она так и рыдала в его объятиях, пока он покрывал её лицо поцелуями.       — Как же я люблю тебя, Дейре!              

***

             Она снова бежала по коридору. Спешила вперёд такой знакомой дорогой, в который раз она уже это делала? И не сосчитать. Поворот, ещё один, и маленькая чердачная лестница. Быстро забраться внутрь и окинуть взглядом чердак. Разве он был столь огромен? Вряд ли, их дом был не так уж и велик. Должно быть, детские воспоминания исказились, значительно увеличив пространство. Да и сама она была меньше, не удивительно, что вещи казались ей больше. Привычно скрипел паркет, косился, рискуя упасть, покрытый пылью шкаф. Старый, его она хорошо помнила, и дверцы резные, и ручку расшатанную. От него навязчиво пахло лавандой, и ломкие листья её ветхим сором собирались в углах. Вот дальше, если внимательно присмотреться, некоторые вещи расплывались, теряли форму, сомневались в своём цвете. Вот какой была эта скатерть с обтрёпанной бахромой, жёлтой, что молодые цыплята, или всё же больше оранжевой, насыщенной цветами осени? А лампа эта? Разве зелёная, что ели лесные? Не была ли она подобна морской глади? У задней стенки и вовсе чернел мраком провал, кто знает, что было там на самом деле. Она вот не помнила.       Это ведь всё не по настоящему, лишь сон, замешанный на её воспоминаниях и страхах. Такой привычный, не желающий её отпускать. И если повернуться, она поворачивается, то перед взором предстанет дракон. Большой серебряный змей. Внушающий ужас и трепет. Он всегда здесь, на этом чердаке. Что раньше, что сейчас. Некоторые вещи не меняются. Только теперь он, свернувшись забавным клубочком в несколько слоёв, подобно канатам на пристани, спит, пристроив голову на своём же чешуйчатом теле. Такой спокойный и чарующе прекрасный. Амалия коснётся его, бархатистого и тёплого, и (в самый первый раз это казалось несусветной наглостью. Как ей только в голову такое тогда пришло! А сейчас и это будет таким привычным) присядет на тёплое тело, перекинет сначала одну ногу, затем другую и плавно съедет внутрь змеиной воронки. Дракон от этого чуть всколыхнётся, заворчит, но не зло, лишь слегка возмущённо. Разве можно с ним, с драконом, так непочтительно обходится? И Амалия будет знать, что ей, именно ей, можно, ведь сам дракон не против и позволяет. Она согнёт ноги в коленях, присядет на пол и обопрётся спиной на мягкие, упругие кольца. Прикроет глаза, ощущая, как тяжёлая морда коснётся её плеча, плавно сползая и с удобствами устраиваясь на её груди. Маг чуть улыбнётся и тоже прислонится к ней лицом. От дракона будет так привычно пахнуть горной свежестью и молодым ручьём, веять силой и защищённостью, он будет излучать тепло и заботу. И с улыбкой на лице она снова заснёт. И в этом новом сне уже не будет чердака и вязкой пыли. Всё так же будет дракон сильный и свободный и бездонное тёмное небо с круглой манящей луной. А ещё в нём будут звёзды, целые мириады звёзд, что ночами так красиво отражаются в его глазах.              

Конец.