Драконьи сны

      Солнце игриво било по глазам и дальше спать было просто неприлично. Всё ещё не открывая глаз, он зевнул широкой пастью и потянул пальчики на лапах, удивляясь, что он до сих пор в этой форме. Но он чувствовал себя таким полным сил, так легко и свободно, он уже и не припоминал, когда в последний раз такое было. Аж летать хотелось. Впрочем, что-то его всё же сдерживало, сковывало, прижимало к земле. Не сильно, но как-то непонятно. И желая в этом разобраться, он всё же открыл глаза, приподнял шею и оглянулся, изумлённо уставившись на открывшийся вид. Первые одеяла чуть сползли, но дальше они лежали ровными рядами, покрывая всю шкуру. Приблизительно по центру между передними и задними лапами была разбита аж целая походная палатка, болотно-зелёного цвета, с маленькой керосиновой лампочкой на крючке, дальше уже начинались просто какие-то пледы, тряпки, половички, а на конце хвоста даже несколько овчинных тулупов нашлось. Дейре отвернулся, глубоко вздохнул. Нет, он всё-таки не спал, но для надёжности потряс головой, убеждаясь в этом. Нет, не спал. Обернулся, но картина осталась прежней. Он не представлял себе, как человеку в здравом уме вообще может прийти в голову подобное. Особенно его обескураживала палатка. Ладно, с другой стороны, когда он обернётся, у него будет очень богатый выбор, во что завернуться. Но лучше бы, конечно, этот дюже «заботливый» человек оставил бы ему нормальную одежду. Дейре ещё раз вздохнул, взирая на палатку, и принял человеческую форму. Он так и остался сидеть на траве на согнутых ногах, под осевшим на плечах одеялом. Оно было пуховым, мягким и довольно уютным. Что ему дальше делать — он терялся. Можно, конечно, остаться здесь. А что, в палатке вполне можно жить. Он прямо посмотрел на неё по-новому. Ну да, этот коврик постелить перед входом, вон тот вовнутрь. Из этих трёх одеял получится вполне сносная перина, ещё одно свернуть — будет подушкой. Прекрасный план! Особенно мэтр Астериус останется в восторге, когда увидит. Можно, конечно, ещё было пойти в дом. Накинуть вон тот тулупчик и пойти. Дейре был уверен, что в тулупчике на голое тело он будет просто неотразим! Лучше только в платье, но его размер ещё поискать надо. Да уж.       Пока он размышлял о своём замечательном выборе, из-за дома показалась Амалия. В одной ночнушке, босая, она бежала по траве, неловко придерживая подол. А добежав, с ходу кинулась к нему. Одеяло сползло на пол, прикрывая теперь только бёдра, а вот девушка повисла на шее.       — Ты очнулся, предвечная сила! Ты очнулся! — радовалась Амалия, но вдруг шмыгнула носом и залилась слезами, запричитав: — Прости меня, пожалуйста, простииии!       — Прощаю, — равнодушно согласился Дейре, не особо и понимая, за что она просит прощение, но какая, собственно, разница.       — Я не хотела! Поверь, я не хотела! — она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза своими зарёванными.       — Как скажешь, — не стал он возражать и в этом.       — Ну почему? Почему ты такой! — вновь разрыдалась Амалия, а потом вдруг опомнилась и уже обиженно, обвиняюще: — Ты ведь знал! Всё знал! И ничего мне не сказал! Ты ведь специально всё это! Как ты мог! Почему? За что ты так со мной! Что я тебе плохо сделала!       Она всё-таки колотила его кулачками, плакала и колотила, не имея возможности взять себя в руки. Дейре же лишь нахмурился, окончательно не понимая, что происходит и в чём он, собственно, виноват. Не успел он толком решить, что делать в подобной ситуации, как девушка вдруг сама успокоилась, шмыгнула носом, резко подняла на него глаза, словно вспомнив что-то важное, и выпалила на одном дыхании:       — Всё же хорошо? Как ты себя чувствуешь? Ты же не замёрз ночью?       — А это ты постаралась? — кивнул он в сторону художественно разложенного на газоне разношёрстного полотна.       — Нет, — честно призналась девушка, — это Волгард. Мы переживали, что ты замёрзнешь ночью.       — Ясно, — это действительно многое объясняло, особенно палатку. Поиздеваться, значит, решил. Астериус не стал тратить время на то, чтобы просветить Амалию на тему морозоустойчивости водных драконов, а чёрный, раз уж его озадачили, оторвался по полной. Дейре отчётливо представлял, как тот ржал, разбивая палатку и заботливо раскладывая одеяльца. Удивительно, что он его вообще не подпалил, в порывах искренней заботы. Гад крылатый. Ведь ничего так не греет, как разведённый под брюхом костёр.       — Что? — тут же отреагировала Амалия, ощущая, что опять сделала что-то не так.       — Ничего. Спасибо за заботу, — поблагодарил страж. Надо же, боялась, что он замёрзнет. Вот же беда. Нашла чего бояться.       — Пожалуйста, — тут же успокоилась Амалия, вновь обняла его руками и прижалась к груди щекой.       Она вдруг осознала, что он ведь не одет совсем. И руки касаются горячей кожи, да и не только руки, но ей так нравилось утыкаться в него носом. Чувствовать его запах, такой по горному свежий, но при этом с нотками стали, слышать равномерный стук его сердца, такой успокаивающий. Её вот рвалось из груди в ответ, и румянец опять проступал на щеках. Но как же ей было сейчас хорошо, так хорошо, что она готова была плакать уже от счастья.       Дейре же сидел, недвижимый, и наблюдал, как голые ноги девушки неумолимо покрываются мурашками. Утро было не слишком жарким, да и роса проступала холодной. Ему и самому уже было зябко, это в чешуе хоть в студёных горных реках поласкайся, а человеческая форма его предпочитала тепло. А она в одной ночнушке прибежала, глупая, простудится ещё. Несколько травинок прилипли к мокрым ступням, но её, похоже, это мало заботило. Жалась к нему, чего, по-хорошему тоже бы делать не следовало, не железный он, хоть и хладнокровный отчасти. Да и она уже не то, чтобы маленькая девочка. Он осторожно поддел пальцами, прилипший к икре жёлтый листик, первый предвестник осени, а затем поднял взгляд на дом. На тёмное окно с таким же тёмным силуэтом.       Астериус взирал на происходящее, комкая в ладони ни в чём не повинную гардину. Это надо же! Прям как проклятие наложили, если бы он только в них верил. Чушь, конечно, бабьи выдумки, но ведь напасть какая-то! Сначала его сын, потом Бейли, теперь вот… порченая кровь, совсем порченная. Но даже в этом он находил толику радости — у внучки хотя бы был вкус получше. Не то, что у этих двух оболтусов. Что один с его ланью, что второй с этой коброй — смех да и только. Девушка хотя бы польстилась на дракона. Тут действительно было чем очароваться. Да и молода ещё, может и удастся что сделать. Как-то помочь ей увлечься кем-нибудь другим, нежели этим гадом ползучим.       — Волгард, пригласи Роберта на ужин… а лучше, пусть явится к обеду. Скажи, что отказа я не принимаю. Полагаю, они с Амалией легко найдут общий язык.       Чёрный лишь кивнул и молча удалился.       А Амалия тем временем всё же чуть отстранилась, перетягивая на себя внимание. Она смотрела на него своими заплаканными глазами со слипшимися ресницами и солёными дорожками на покрасневших щёчках.       — Ты, — девушка сглотнула, раздумывая, как правильно сказать то, что собиралась, но Дейре не дал ей этого сделать.       — Ты замёрзла. Стоит вернуться в дом.       — А, да, прости, — вновь налилась она румянцем, вспомнив, что страж всё так же не одет. Встала осторожно, отступая, отвернулась стыдливо, позволяя ему что-нибудь накинуть. Так и стояла спиной, переминаясь с ноги на ногу и послушно ждала, не торопила.       Дейре же вздохнул, откинул такое приятное перьевое одеяло и присмотрел себе что-нибудь попроще. Например, эту простыню, сложил вдвое и обмотал вокруг бёдер, держалось, вроде бы, хорошо, надёжно. А после подошёл к своей хозяйке и с лёгкостью подхватил её на руки. Девушка ойкнула от неожиданности, но быстро вновь прильнула к нему, закинув одну руку за шею, а вторую нежно прижав к груди.       — Меня ещё никогда на руках не носили, — неожиданно тихо призналась она.       — В твоей жизни ещё будет много того, что случится впервые.       — Ты обещаешь? — кокетливо спросила девушка. А он обидно промолчал, лишь хмыкнув в ответ. Открыл осторожно дверь, переступил порог, и поставил её на пол. Опять её сказка закончилась до обидного быстро, вернув в реальность.       — Постой, — остановила его, взяв за руку. — Де…       Она впервые обращалась к нему по имени. И имя это застревало в горле, не давалось, цеплялось за язык, отказываясь вылетать наружу.       — Да, Амалия, — прервал он её муки, устало взирая, как и до этого вчера. Так равнодушно, так безжизненно. Что ей сделать, чтобы он оттаял? Возможно ли всё исправить, ведь до этого, до всего случившегося. Он улыбался, и в глазах его загорались искры, она помнит, как вернуть всё вспять?       — Дейре, — выдохнула она, боясь отпустить его руку, словно он уйдёт навсегда, если она это сделает. — Я… прошу, прости меня. Я… виновата перед тобой и мне очень жаль, — слова давались нелегко, но он молчаливо слушал, и она продолжала говорить: — Теперь ты мой страж, и я не отпущу тебя, и не брошу. Ты, возможно, считаешь меня никудышным магом, безответственным, и ты прав, отчасти, но я исправлюсь, я обязательно стану лучше. И я… — эти слова сами пришли на ум, всплыли в памяти: — Твой бой окончен, хватит. Прошу, поверь мне, поверь в меня. Не поступай так больше! Я ведь рядом, и если… если впредь тебе что-то понадобится, прошу, скажи мне. Не отгораживайся, я выслушаю. Я помогу. Если тебе что-то надо, что угодно…       — Пруд, — обронил он лишь слово.       — Что? — Амалии показалось, что она ослышалась.       — В твоём доме была чудесная запруда, с рекой. Я понимаю, что такое место ещё поискать, потому достаточно будет просто пруда. С рыбой, камышами и кувшинками. Живого. Не скованного мрамором и прочим.       — Ага, — отметила обескураженная девушка, всё же не ослышалась. Когда она говорила про просьбы и нужды, она как-то представляла себе нечто более материальное и не такое большое. Там какие-нибудь уступки, потакания привычкам, может, другую одежду, какие-то элементы уважения или нечто подобное, но точно не пруд с рыбой и камышами, к такому она была не совсем готова. А он продолжал молча взирать на неё. — Я поняла. Я…       — Доброе утро, — сказал, неспешно спускающийся по ступеням Астериус, глядя при этом совсем не добро. — Молодой человек, мне бы всё-таки хотелось, чтобы Вы не забывали о правилах приличия в этом доме. Потрудитесь привести себя в надлежащий вид. Исша, позаботься о госте.       — Прошу меня простить, — слегка склонился Дейре и с достоинством прошёл мимо, поднимаясь наверх к выглядывающей светловолосой девушке, она повела его прочь, вглубь дома.       — Ты чем-то обеспокоена, моя дорогая? — спросил тем временем Астериус.       — Уммм, — она посмотрела на дедушку и поняла, что в этом он точно сможет помочь, — да. Мне нужно подыскать дом с прудом. Большим таким, лучше озером. Хотелось бы где-нибудь неподалёку, чтобы проще было Вас навещать. Я бы всё же хотела… наверное.       — Пруд, значится, ему нужен, — нахмурился мэтр, ещё не хватало, чтобы этот прохвост манипулировал его девочкой. — А ты собираешься потакать его капризам?       — Это не капризы! — возразила девушка, тут же вспомнив вчерашние размолвки и усомнившись в том, что стоит селиться рядом. — Я уже говорила. Они не мои слуги и уж точно не рабы. Мой долг обеспечить им хорошую, счастливую жизнь, раз уж они мои стражи. И если моему дракону для счастья нужен водоём, значит, я буду жить в соответствующем доме! Могу себе это позволить! — выпалила она на одном дыхании и губу закусила. Да, её родители не были бедными людьми и, в теории, ей в наследство должно было остаться много всего. И поместье, и доходы. Но только в теории. Права ещё надо как-то подтвердить. И сомнительно, что Генри с этим теперь поможет.       — Хм, — крякнул Астериус. Пыл ему понравился. Характер у внучки был, оно тоже не плохо. Сложно, но в жизни пригодиться, — останешься жить со мной, если я устрою твоему змею пруд?       — А? Да, конечно, — искренне обрадовалась девушка. Она и в самом деле не представляла, ни как будет искать подходящий дом, ни как снимать его. Да и чувствовала она некую неуверенность, незащищённость, представляя, как снова будет жить одна. Ей очень хотелось остаться здесь. В этом особняке со свежеобретённым родственником. — Только…       — Получше тебя знаю, какой ему пруд понравится, — отмахнулся мужчина, — но это время займёт, сама понимаешь.       — Да, конечно, — закивала она и в порыве чувств даже обниматься кинулась, неловкость лишь потом накатила, с запозданием. Но Астериус улыбался, самую малость, еле заметно, но ведь улыбался. Он и забыл уже, что такое семью иметь. А тут, вот же радость какая! И действительно, что стоит пруд выкопать, лишь бы удержать её в руках?       Стоило Дейре выйти из своей комнаты, как его тут же перехватила Амалия, словно ждала в коридоре. Она и ждала, Исша услужливо показала молодой госпоже, какую комнату отвели её стражу. Только внутрь девушка заходить постеснялась, а то мало ли. Она ещё помнила, как он стоял в одном полотенце, но то была её комната, а в своей, кто знает, что он там делает. Подождала снаружи. Он не заставил долго ждать.       — Я поговорила с Астериусом. Он выкопает тебе пруд. Хороший. Обещал, что тебе понравится. Вот.       — Спасибо, — кивнул мужчина, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Он не предполагал, что его просьбу воспримут настолько ответственно. А ещё представлялось, как сам великий мэтр будет копать этот пруд, ну и дракон чёрный подрывать лапками. На такое бы страж точно полюбовался.       — Только придётся немного подождать. Это же не страшно?       — Я подожду, — великодушно согласился дракон. А Амалия заметила смешинки в его глазах и вновь ощутила, что что-то делает не так. Словно, над ней смеются. Обидно стало.       — Издеваешься, да? — посмотрела она на него исподлобья.       — Нет, — отрицательно мотнул он головой, — радуюсь.       Ощущение, что всё равно издевается, не отпускало, но придраться особо было не к чему. Что же ему уже и порадоваться нельзя, да и есть чему.       — Я ведь так тебя и не поблагодарила, — вдруг вспомнила девушка.       — За что? — склонил он голову набок.       — Ты мне жизнь спас. И тогда помог. Ну, с Генри. Спасибо.       — Пожалуйста, — кивнул он.       И всё же она решительно его не понимала. Ни слов, ни поведения, ни взглядов. Вот чего он так смотрел, почти не моргая, будто ждал чего.       — А ещё ты меня поцеловал, — сама не до конца поняла, зачем вспомнила об этом, но с сожалением добавила: — Без разрешения и грубо.       — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя с разрешением и нежно?       — Да, хочу! — выпалила она, разозлившись, глядя на него в упор, с вызовом, но тут же осознала, что говорит, потупилась и попыталась оправдаться: — То есть, я имела в виду…       Она всё же забавно краснела смущаясь. Ему нравились и алые кончики ушек, и вмиг разгорающиеся щёчки, что яблочко наливное. Надо же быть такой стыдливой. Непривычно. Он не дал ей договорить, раз дама желает, то зачем отказывать себе в удовольствие. Да и момент ловить надо, пока не спугнули, пока окончательно не передумала, убедив себя в ошибочности желаний.       Договорить ей не дали, неожиданно притянули к себе, вжали в тело. И рука коснулась щеки, погладила кожу, едва касаясь. Очертила скулы, придержала подбородок. Его глаза были так близко — два омута, из которых не выплыть. Глубокая бездна, в которой так легко затеряться и позабыть себя. Что могла она? Лишь делить с ним одно дыхание на двоих. Призраком тепла, лёгким порывом ветра. Он прильнул к её губам, действительно нежно, невесомо, словно испрашивая разрешения, будто сомневаясь в том, имеет ли право, но не способный отказать себе, даже не попытавшись. Поманил за собой, обещая блаженство. И она поддалась, вытянулась струной, не желая разрывать этот поцелуй. Именно такой, о котором она грезила, именно такой, какой себе представляла. Головокружительный и томно сладкий. Она даже самую малость огорчилась, когда всё закончилось.       — Так? — насмешливо спросил он, тихо, едва слышно, всё ещё прислоняясь к ней, всё ещё не отпуская.       — А? — только и смогла произнести она, возвращаясь в чувства. Он поцеловал её. Взял и поцеловал, почти сам, но она ведь, получается, попросила его об этом. Или всё же сам? Потому что хотел?       А Дейре вдруг так обидно и быстро отстранился, отошёл на шаг, спрятав руки за спину, и в ту же минуты она услышала:       — Обед готов, леди. Астериус ожидает Вас, прошу следовать за мной.       — Пойдём, — кивнула она своему стражу, отвлекаясь на дела насущные. Да и подобные мысли плохо уживаются со свидетелями. Вот принесла же нелёгкая этого пугающего типа. Словно вечно рядом крутится.       Волгард на это уже было хотел что-то ответить, даже рот приоткрыл, но вдруг передумал. Улыбнулся слегка и повёл за собой.       Обеденный стол был огромен и мрачен. Тёмный старинный дуб с резными ножками. Одинокой фигурой во главе его сидел Астериус. Он чуть поморщился и произнёс:       — Стражи могут поесть на кухне, — заставив Трикса неуверенно застыть в дверях.       Амалия лишь плечами пожала и ответила:       — И здесь могут. Места всем хватит, — сказала, и вспомнила, как Элеонора интересовалась, не оскорбляет ли Амалию есть за одним столом со стражами. Но это было просто немыслимо! Нет, стражи, конечно, могут поесть на кухне, но она тогда пойдёт есть туда с ними. Не так и важно где, но точно вместе. Одних их туда она не отправит.       Мэтр лишь хмыкнул, но упорствовать не стал. Глянул на ехидно лыбящегося Волгарда, этот знал, но вмешиваться не стал. Всех привёл, предоставляя магам самим разобраться. Разобрались, представление окончено. Поэтому ему мэтр лишь головой кивнул, чтобы тот место занял, а не стоял столбом. Если уж им так хочется, то и ладно. В конце концов, Астериус и забыл уже, когда в последний раз ел вместе с кем-то.       — Присаживайся, Амалия. И стражи твои пусть места занимают. Дождёмся гостя и начнём, — удовлетворённо кивнул он донесению от Исши. Хороший мальчик, послушный. Всё кинул и явился. — А пока я бы хотел извиниться за вчерашний неприятный инцидент. Волгард уверяет, что не хотел тебя пугать. Лишь покатать и показать ночное небо, но его неправильно поняли.       Маг кинул ещё один взгляд на своего стража и тот понятливо поспешил принести извинения:       — Прошу простить, леди. Я очень сожалею. Я не подумал, что Ваш страж такой нервный и несдержанный.       Он смотрел на Амалию, произнося всё это, и вины в его глазах не было. Ни вины, ни сожаления. Более того, он обвинял во всём Дейре! Он не нервный, и не безумный. Он защищал её! Но не успела она заступиться, Дейре сам ответил:       — Прошу меня простить за чрезмерное желание уберечь моего мага. Я действительно неверно понял светлые намерения неожиданно возникшего рядом огнедышащего дракона. Это чудесное предложение. Оно же всё ещё в силе? Полагаю, днём летать так же прекрасно.       Он ответил Волгарду таким же спокойным взглядом. Извиниться ему было не сложно. Да и вину признать. А ты теперь катай, ящерица гордая.       «Но он же сам! Ты… это неправда!» — её возмущению не было предела. Этот наглый тип подкрался к ним вчера, спровоцировал, а теперь рассказывает, что просто познакомиться хотел. Сделать приятное. Да как только язык поворачивается!       — Конечно. Почту за честь, — ответил Волгард после долгого глубокого вздоха.       — Спасибо большое, воздержусь, — поджала губы девушка. От подобного предложения её малость затрясло. Она подойти-то к нему боялась, а тут сесть и полетать вместе. Жуть! Да и после этого спектакля как-то совсем не хотелось знакомиться ближе.       «Правда иногда никому не интересна, милая, — прилетело эхо ответа, — Астериус и сам всё понимает».       Милая. Он назвал её милой. Настроение стремительно улучшалось с парой пропущенных ударов сердца. С лёгким трепетом и мечтательным взглядом. Действительно, какая разница, кто вчера первый начал и кто виноват, кто прав, главное, что он назвал её милой. И глянул украдкой. Её благородный дракон.       — Ты зря отказываешься, девочка моя. Это очень редкие и удивительные впечатления. Очень немногие могут себе позволить подобное.       — Да, я знаю, — кивнула загадочно улыбающаяся чему-то своему Амалия, — я уже летала с Дейре. Дух захватывало.       — С Дейре? — если бы ел, то точно подавился. Как жаль, что еду не успели подать. Но и сам его ошарашенный и возмущённый вид мёдом лился на душу. Даже глаза загорелись, ещё чуть-чуть и обернётся, плюясь огнём от возмущения. Пожалуй, сильнее оскорбить дракона солнца ещё надо было постараться. Молодец его маг. Дейре даже позволил себе лёгкую усмешку. Как и Астериус. Даже Трикс тихонько хихикнул.       — Да. Совсем недолго, но очень впечатляюще! — не совсем поняла всеобщую реакцию Амалия.       О да, это действительно было очень впечатляющее падение. И если уж на то пошло, позволить себе навернуться с водопада на острые скалы и при этом совсем не пострадать могут и вовсе единицы.       Чёрный лишь фыркнул презрительно в ответ, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, никак успокаивался. Теперь он и сам захочет её покатать. Доказать, как сильно она заблуждается, принимая то, что было, за полёт.       А тем временем в комнату вошёл молодой человек:       — Прошу простить, что заставил Вас ждать, мэтр. Признаться, это приглашение было весьма неожиданным для меня и крайне приятным, — он отвесил изящный поклон, приветствуя всех присутствующих.       — Присаживайся, Роберт, познакомься, это моя внучка Амалия, — махнул рукой Астериус.       Несмотря на разность взглядов, да и кругов общения, великий мэтр не жалел о том дне, когда дал шанс молодому и бойкому парнишке высказаться. Когда угостил его ужином, наблюдая, как голод боролись в том с воспитанием, весьма недурным, стоило отметить. Воспитание победило. Это тогда тоже понравилось опытному магу. После горечи, оставленной неблагодарным Бейли, в Роберте была некая отдушина. Нет, не новая надежда, слишком другой, но просто приятные встречи, интересные беседы, хоть что-то Астериус мог оставить после себя, если не кровь, то частичку знаний. Он и учеником толком не стал, но тем, кто всегда был благодарен, кто помнил и кто готов был примчаться по первому зову, сочтя его великой честью.       — Моё почтение, леди, знакомство с Вами честь для меня. И я очень рад, что Вы нашлись, — занял он место напротив девушки. — Примите мои искренние поздравления, мистер Грант.       — Рада знакомству, — поддержала она этикетную часть и с подозрением уставилась на гостя. Молодой, вполне располагающий к себе, с ясными серыми глазами и очень приятной улыбкой. Кто он был, этот неожиданный гость?       — Благодарю Роберт, — кивнул Астериус. Только гость занял место, как тут же начали накрывать на стол, с тем незаметным изяществом, достойным богатых домов. — Я хотел познакомить вас, а так же подумал, что вы могли бы нам помочь.       — Я всегда к Вашим услугам, мэтр.       — Прекрасно, — удовлетворённо покивал головой хозяин дома, — Амалии хочет организовать пруд недалеко от дома. Большой, чтобы в нём было где поплавать. Учитывая магическую направленность Ваших стражей, они могли бы быть полезны.       — Пруд? — так искренне и неприкрыто удивился гость. Вскинул брови, переводя взгляд с молчаливой девушки на великого мага и обратно. — Ох, признаться, в подобном направлении мы наши силы ещё не пробовали. Но всё ведь когда-нибудь случается впервые. Я хотел бы попытаться. Почту за честь.       Ему было страшно не оправдать возложенных на него надежд и огорчать отказом не хотелось. У них получались прекрасные сады, клумбы, живые беседки, заборы увитые розами или виноградом, но пруд? Аника прекрасно чувствует землю, а Ильдрихт в ладу с водной стихией, шансы были весьма неплохими, выложиться только придётся по полной. Продумать всё хорошенько и время, потребуется уйма времени.       — Ты пока поживёшь в поместье, тебе так будет удобнее, — решил тем временем Астериус, — призови своих стражей, места на всех хватит.       — Благодарю, мэтр.       Дейре присматривался к этому магу. Знать его не знал, впрочем, в жизни своей он не сильно утруждался запоминать все мимолётные встречи. Но этот был чужд. А ещё страж отдавал должное, как быстро и аккуратно Астериус решал возникающие проблемы.       — Когда ты сможешь приступить к работе? — поинтересовался хозяин дома мимолётно.       — Сегодня же, — удовлетворил его ответом Роберт.       — Прекрасно, сегодня и начнём. После обеда Амалия и Волгард покажут тебе территорию, и вы подберёте подходящее место. Ирике тебе поможет при необходимости. Ты довольна, дорогая? — обратился к ней дедушка.       — Да, благодарю, — несколько смутилась девушка. Она не очень представляла, как показывать поместье, в котором она сама второй день, да и к новым знакомствам она пока не очень стремилась. А тут вот этот.       — Мне уже не терпится приступить! — восторженно произнёс Роберт. В этом был весь он — энтузиаст с горящими глазами. Лишь стоило какой-то идее завладеть им, и на второй план уходили еда, вода и сон. Уже сейчас он представлял, куда девать излишки земли и где бы раздобыть золотой песок для импровизированного пляжа. Какого же впоследствии было его удивление, что эта милая девушка хочет не чудесное озерцо для купания, а заросший камышами и заселённый рыбой пруд.       — Вы увлекаетесь рыбалкой? — удивился он. Это было весьма необычно, но других причин для подобного водоёма он не находил.       — Нет, это для моего стража, — почему-то смутилась девушка.       А после она рассказала про запруду в своём прошлом доме, что нужно нечто подобное. Задача оказалась куда сложнее, чем подумалось вначале, но тем и интереснее.       А ещё она мялась, отводила взгляд, но всё же робко поинтересовалась, не из «Чистых» ли он. Роберт даже рассмеялась от неожиданности. Куда ему в это высшее общество. Впрочем, если бы и мог, то не стал бы. Они ему совсем не интересны. Да и взгляды их он считал устаревшими и… неправильными в некой мере. Ведь стражи — они такие же маги, просто несколько иные. Кажется, после этого девушка стала относиться к нему куда благосклоннее и с интересом выслушала историю его знакомства с Астериусом. Как он пытался уловить удачный момент, как буквально караулил великого мэтра и как настойчиво напрашивался ему в ученики. Или подмастерья. Да он кем угодно был готов быть, его так манили знания, которыми обладал мэтр. И даже то, как в голос хохотал мистер Грант при первой встречи, пыл не остудило. Своего он добился, не так как хотел, но свой неоценимый вклад мэтр всё же внёс в его жизнь. Вывел в свет. Показал другую жизнь, украдкой, для общего развития, так сказать. Познакомил и с другими людьми, куда более полезными, им на обучение и оставил. Вспоминал вот порой, назначал мимолётные встречи, но всё больше за пределами поместья. Тут Роберт был единожды, на званом ужине, от которого остались весьма неприятные впечатления, но это тоже был бесценный опыт, за который стоило быть благодарным. Он и был. И сегодня отложил все свои дела и примчался. Примчался, чтобы познакомиться с удивительной внучкой великого мэтра. Её очаровательными стражами. И получить возможность пожить в этом доме довольно долгий срок. Книги, свитки, сам мэтр в такой манящей близости — без сомнений, это был лучший день в его жизни.       Этот день Дейре определённо не нравился. Не нравилось то, с каким жаром этот Роберт рассказывал Амалии обо всё на свете. Не нравилось и то, с каким интересом она его слушала. Но он знал своё место и не мешал. Сопровождал тихо, отвечая лишь тогда, когда про него вспоминали. На миг, всего на пару слов, чтобы вновь унестись на волне общего диалога. И к вечеру, устав маячить за спиной, страж устроился с удобствами в кресле, налил себе вина и просто издалека наблюдал, как Амалия смеётся над очередной историей. Ей весело, ей хорошо — чего ещё желать?       — Грустишь, чешуйчатый? — присела на подлокотник Лайла.       — С чего ты взяла? — хмыкнул страж.       — Ты уже полчаса болтаешь это несчастное вино в бокале. Сжалься над ним, выпей уже, — она скользнула рукой по плечу, и растянулась вдоль кресла.       Он выпил залпом, не ощущая вкуса.       — Вот и умничка. Не мучай себя, пойдём, — шепнула она ему на ухо, засмеялась и потянула прочь. — Пойдём, Дейре, пойдём.       — Зачем? — бросил он взгляд на львицу. Чего от него хотела эта огненная бестия. Пламя не его стихия, но даже он видел, насколько оно бывает различно. Огонь Волгарда был холодным, жестоким, жадным и алчущим, спешащим испепелить всё дотла. Лайла же — искрящая вспышка, так обманчиво согревающая и дарящая тепло. Тот желанный проблеск света, так манящий мотыльков. Так и тянет откликнуться на зов. Вот только он всё ещё помнил, что сколь бы не был приветлив огонь, для мотыльков это всегда заканчивается опалёнными крыльями. Мотылёк ли он?       — Хочу отблагодарить тебя, пойдём, — настаивала она на своём.       — За что? — совсем не понимал её мотивов.       — За то, что не бросил. Не обманул. Вернулся. Я умею быть благодарной. Не упрямься, тебе это надо. Пойдём, — очаровательная улыбка и озорной блеск в глазах. Надо ли оно ему? Лайла уверена, что да, и отступать не намерена. Согласиться было проще.       Он подчинился, отставляя бокал и покидая уютные объятия кресла.       — Ты этого хочешь. Будет лучше, поверь, — улыбалась она, увлекая за собой.       Он готов был поверить.       Амалия вдруг уловила ликование и увидела, как Лайла куда-то уводит Дейре. Как тянет его за руку, улыбаясь и что-то нашёптывая. Как он не особо и сопротивляется, идёт следом. Даже руку предлагает галантно, и вот уже львица на нём буквально висит, всё так же веселясь и что-то ему вещая. Они направляются вверх по лестнице, к спальням. И девушка даже успевает заметить, как обернувшаяся львица показывает ей язык. Лёгким флёром в голове проносится её мурчащее: «Раз не твой, значит мой!», — сопровождаемое смехом и каким-то предвкушением. Волнением и ожиданием чего-то прекрасного.       А Амалия только и может, что смотреть им вслед.       — А Вы согласитесь со мной? — обращается к ней Роберт, смещаясь чуть правее и перехватывая взгляд.       — Да, конечно, — улыбается Амалия, кивает, даже не представляя, с чем она, собственно, соглашается. Что он сейчас говорил? Она отвлеклась на львицу и так позорно прослушала. Но он доволен и ладно, поднимает тост. Говорит ещё что-то, и Амалия улыбается, снова кивает, но никак не может выкинуть из головы ту насмешку и предвкушение. Что значит «мой»? Если Дейре её! И почему он вообще пошёл с Лайлой. И как у той только наглости хватило. Амалия искренне думала, что они подруги, а тут? Почему именно он? Тут же, полно других мужчин. Вот Волгард вечно рядом крутится, Рамс, Ильдрихт, да тот же Роберт. Амалия внимательно посмотрела на своего собеседника, а он подарил ей очередную улыбку — ну да, очень приятный мужчина. Почему не он?       И когда в очередной раз её о чём-то спросили и Амалия поняла, что она просто не в состоянии более участвовать в беседе, девушка извинилась, сослалась на усталость, пожелала всем приятных снов и неспешно удалилась, пытаясь не вызывать подозрений.       — Я чем-то её обидел? — с тоской посмотрел на со всех ног удирающую девушку Роберт. Она так спешила подняться по лестнице, что несколько раз он даже запереживал, что она сейчас споткнётся.       — Нет, — помотал головой Астериус, — она просто очень сильно устала, ей не терпится добраться до постели. Не бери в голову. Завтра ещё пообщаетесь.       Мэтру оставалось лишь вздыхать и закрывать глаза на подобное поведение. Ничего, над этим он тоже поработает. Ему нравилась внучка, и он верил, что сможет скорректировать её недостатки и превратить в достойную леди и мага.       Поднявшись наверх, Амалия выдохнула, чуть успокаивая сердце, расправила платье, подошла к нужной двери и степенно постучалась. Затем ещё разок. И ещё пару раз, и ещё стукнула, ведь дверь всё никак не открывалась. Она уже замахнулась на новый заход, когда наконец-то дверь отворилась.       — Где пожар? — спросил застывший в проёме мужчина. Он был без рубашки, в одних штанах, малость взъерошенный и оторванный от дела.       — Что? — сбил он её с толку своим странным вопросом так, что все мысли перепутались и забыли всё, что она собиралась сказать.       — Ты так ломишься в мою дверь, будто что-то горит.       — Кхм, — едва смутилась Амалия. Ничего она не ломилась, так, постучала немного, возможно, чересчур настойчиво. Но смущения этого не хватило, чтобы она изменила свои планы. Глядя в эти тёмные глаза она уверенно сказала: — Мне срочно нужна Лайла.       — Ага. Её дверь вон там, — услужливо показал он всей ладонью и снова вопросительно посмотрел на Амалию.       — Я войду? — нахально протиснулась маг внутрь, не особо дожидаясь разрешения.       — Да, конечно, проходи, — прилетело ей в спину.       Первой в глаза бросилась застеленная кровать. Ни складочки, ни вмятинки, покрывало лежало идеально, лишь рубашка скомкано ютилась на краю, но это ведь ещё ничего не значило. Амалия прошла чуть дальше, мельком заглянув в ванную. Там горел свет, но никого не было видно. Столик был пустым, как и в креслах никто не сидел. Ни вина, ни бокалов, совсем ничего, что выдавало бы присутствие дамы. И тогда зря она сюда вообще пришла, получается? Лайла просто пошутила? Или он ей отказал и выставил вон?       — Ты ещё под кроватью посмотри и в шкафу, — незаметно подкрался он сзади, шепнул на ушко, любуясь, как эти самые ушки тут же приветливо покраснели.       — А? — девушка как-то рефлекторно глянула вновь на кровать и поняла, что под ней смотреть точно не будет. Как и в шкафу. Это уже было за рамками приличия, как и весь её приход.       — Да я так, — присела она на краешек, — узнать хотела, как тебе Роберт?       — А срочное дело к Лайле? — ответил он вопросом на вопрос. И вроде бы оставался серьёзен, а казалось, что улыбается. Мелькало что-то такое в глазах. Смеющееся и озорное.       — До утра подождёт. Зачем её будить, — отмахнулась Амалия. А вот от ощущения, что Лайла сейчас над ней смеётся, так же просто отмахнуться не получалось. И Дейре, наверное, тоже, только не показывает этого. И от мыслей подобных Амалия краснела лишь сильнее. Как-то глупо получилось совсем.       — И то верно, — усмехнулся дракон. — Зачем будить людей. Ломиться к ним в комнаты.       — Ты не спал, — надулась девушка, — но если хочешь, я извинюсь.       — Нет, что мне с того. Но зачем ты пришла, Амалия?       Его взгляда она не выдержала, потупилась, размышляя над этим вопросом. Зачем она пришла? Потому, что испугалась, что он увлечётся Лайлой? Она весьма увлекательна. Она бы могла понравиться любому, а Дейре. Он не любой, он самой Амалии нужен. «Нужен ведь?» — спросила она саму себе. И самой же себе честно ответила, что нужен. Она, бесспорно, хотела бы ему счастья, но лучше, чтобы счастья рядом с ней. И тогда…       — Ты позволишь мне остаться тут на ночь? — сама не знала, откуда только храбрость взялась эта спросить. Когда она в ночи тихо прокрадывалась к нему в комнату с его молчаливого согласия — это было совсем другое, совсем иначе. А сейчас, при свете и под его взглядом. Но она всё-таки спросила и замерла в ожидании ответа.       — Амалия, — он сделал какую-то непонятную паузу длиною в глубокий вздох и продолжил, — ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что данный вопрос может быть истолкован неверно.       Девушка сглотнула, вцепившись пальчиками в покрывало. Она уже действительно была достаточно взрослой, чтобы понимать, чтобы думать об этом, даже пару раз представлять. Но вот так вот и сразу. Страшно, и захотелось убежать, но в тоже время очень хотелось остаться. Она смотрит в его спокойные глаза и неуверенно говорит:       — Я понимаю. Так могу я остаться?       Лишь шаг, и он совсем рядом, смотрит на неё сверху вниз, заставляя сердце разгоняться, трепетать и метаться. Наклоняется медленно — а вдруг поцелуют? Опять, как утром? Пьянительно неудержимо? Она бы хотела и губ прикосновение, и рук горячих. Она бы хотела это вновь ощутить, но вдруг он захочет большего, не насытившись поцелуем, она помнит, и сколь жаден и требователен он может быть, что ей делать? Позволить или? А если она откажет, вдруг, на этом всё и закончится, даже не начавшись. Что делать? Что?       В этот раз он отвернулся первым, глянул на рубашку, её же и поднял, отступая.       — Оставайся, — губы сами собой улыбаются от этих слов. — Но тебе надо переодеться.       — Да, я сейчас, — и в самом деле, не собирается же она спать в платье вечернем. Для этого есть платье ночное и к нему же милый халатик. Потому она радостно подскакивает и уносится к себе переодеваться.       А Дейре прислоняется лбом к стене, закрывает глаза и дышит глубоко, нащупывая успокоения. Поначалу ему нравилось её дразнить. Это было весело. Исход был не столь и важен, его удовлетворил бы любой результат. Прекрасная забава. Хотелось бы знать, в какой момент она ею быть перестала? Когда для него всё стало серьёзным? Глупость какая! Нельзя любить магов! Уважать, почитать, восхищаться, опекать, превозносить, но не любить! Лишь над собой издеваться. Но ей так тянуло поверить. Он старше, она юна и неопытна, шанс есть. Астериус, конечно, приложит все силы, но и он не всесилен. Да и играть — так до конца, каким бы он не был. Мужчина улыбнулся своему решению, откинул рубашку на кресло и повернулся на едва слышимый звук открываемой двери. В этот раз она не стучалась. Если бы не вернулась — он бы, может, и отступил, ведь шанс был даден, а так. Сама пришла. Глупый щенок называл его змеем, не так и далёк он был от истины.       Он улыбнулся ей, ловя ответную улыбку. Помог снять халатик, нарочито медленно стягивая его с плечей. Склоняясь и прикасаясь губами к шее. Мурашки проносятся по позвоночнику. Всё так же одновременно хочется и сбежать, и остаться.       — Дейре? — выдыхает девушка.       — У окна будешь спать или у стены? — спрашивает мужчина, замечая её дрожь и неуверенность. Ничего, у него ещё будет время. Постепенно, не спеша. Хорошее вино должно дозреть, настояться, и только тогда сможет полноценно раскрыть весь аромат.       — У… — её так легко отвлечь. Смотрит на кровать, решая, пока он пальцем большой руки поглаживает её ладошку, — окна.       Он кивает, отпускает и идёт к своей стороне. Слышит, как хлопают тапочки, она спешит следом. Улыбается, такая счастливая. Она же сможет забыть, что все эти годы так его боялась, желала смерти. Он не хотел. Он и не знал. Лишь приказ исполнял покорно. Сможет простить? Его маленькая звёздочка. Наивная и доверчивая. И словно улавливая его мысли, она вдруг говорит:       — А всё же забавно получается в жизни, да? — забирается девушка под одеяло. — Я так боялась… ну… а теперь только рядом с тобой и чувствую себя в безопасности. Забавно.       А он молчит в ответ. Конечно, забавно. Он мог бы ей рассказать ещё более забавную историю того, как получается в жизни. О том, как в какой-то момент великий мэтр раскаялся в содеянном. Кто знает, что подтолкнуло тогда его к мыслям подобным, но он захотел помириться с сыном. Простил его и попытался извиниться. Он даже озадачился тем, чтобы найти к этому случаю достойный примирительный подарок. То, что он считал дорогим, то, что сам он ценил высоко — паренька стража. Юного, но уже осознавшего себя и свой дар. Полного сил. Он нашёл дракона. Что может быть более редким и ценным в этом мире? Юноша предназначался в дар его маленькой внучке, он должен был присматривать за ней, а после стать ей верным другом и опорой.       Вот только сын его подарок не оценил. Он отказался. Заявил, что стражи не рабы, чтобы их дарить. Что ему не нужны такие подарки. И дочери его не нужны. Что он не собирается с малых лет приучать её к подобному и не позволит кому-то ещё. Что Астериус может проваливать прочь вместе со своими дарами.       Мэтр был зол, пугающе зол. А мальчишка тогда даже не понял, почему его отвергли? Чем он не угодил? Даже ведь и не взглянули толком, а так обидно отказались, до слёз обидно. Он тогда впервые усомнился в себе. Впервые испугался, что его просто выбросят за шкирку, как беспородного щенка. Он опасался что-либо спрашивать у мэтра, ощущая свою вину в случившемся. И вечером, он был даже рад, что маг, пылая яростью, из злости подарил его другому. Он назвал это наградой, достойным поощрением за верность и преданность. Юноше дали новое имя и, наконец-то, связали клятвой с его магом.       Но это не принесло успокоения. Его первый хозяин его невзлюбил. Тогда мальчик ещё надеялся, что что-то можно исправить, он ведь не виноват в случившемся, но вскоре он был вынужден смириться с тем, что само его существование, как вечное напоминание о слабости. О той роковой ошибке, что так терзала душу и не желала отпускать, заставляя жалеть и злиться.       Думается, Бейли в итоге понял, что изначально дракон предназначался в дар не ему, и это его тоже задело. Сильно. Всё же дракон не столь удобен в небольшом доме, были кандидаты и более подходящие, но выбор пал на него, чтобы Астериусу было больнее. И когда потом, годы спустя после первой встречи, он привёл уже молодого окрепшего дракона в тот дом и велел убить тех людей — стражу не было их жаль. Он тоже посчитал это забавным. Откликом рока, последствием за неверно принятое решение. Он узнал мага, отказавшегося от его силы, и доказал, как тот был неправ. Увидел он и девочку, которой должен был бы служить и оберегать.       Он отступил впервые в жизни. Просто передумал, она так отчаянно цеплялась за жизнь в своей нелепой попытке от него скрыться. Что он решил её не находить. Ушёл, сказал Бейли, что полоснул её когтями, ведь вправду полоснул, а что не насмерть, об этом маг не спрашивал. Сам так решил. Оно и в самом деле — кто выживет после того, как его дракон когтями полоснул? И после не особо он об этом вспоминал, считав, что мало на что повлиял его уход, пока однажды, окончательно смирившись со смертью, не увидел её. Выросла, выжила и выросла, надо же. Действительно стала магом, обзавелась стражами.       Он тогда впервые задумался о том, что было бы, если бы тот маг от него не отказался. Если бы не заботился так о чужих правах и свободах. Не нужны были тому мальчишке ни то, ни другое, лишь маг и крыша над головой. Если бы его приняли, тогда он бы сейчас стоял рядом с ней, а не подыхал по другую черту. Иначе, всё было бы совсем иначе. Он смог бы защитить, и все бы остались живы. И кому, спрашивается, сделал лучше этот самоуверенный мужчина, возомнивший себя спасителем и заступником? Уверившийся, что может решать за других?       Однако же, как вышло, так и вышло, а в результате он всё равно её страж. Кажется, именно это люди называют судьбой, да? Действительно забавно получилось. И он мог бы рассказать ей эту историю, но не станет. Зачем? Она слишком печальна, и не нужно ей того знать.       — Спи, — лишь шепчет он, прижимая девушку к себе, а она и сама рада. Прикасается холодными ладошками и носом утыкается, смешно посапывая. Его бой окончен? О нет. Им ещё очень много предстоит сделать и испытать впервые. И уж он позаботиться, чтобы его мага никто не обидел. Не зря же он дракон.