457

***

      Пит ненавидит привыкать к новому месту.       Таскать коробки, участвовать в общей суете и подниматься по ступенькам по той причине, что часом ранее сломался лифт. Тем не менее есть одно малюсенькое но.       Присутствие Вегаса.       Конечно же, он пытался убедить того не присоединяться к этому знаменательному событию своим вопросом «почему ты не остался на работе?», но его вопрос сбило нежелание тащить коробки.       Поэтому сейчас он официально бездельник и нахлебник.       Пока что Пит не видит ни одного минуса, помимо, естественно наличия Кинна в квартире, но и здесь у него припасено удачное оружие: еще несколько сумок и ящиков, которые он с наслаждением передает в его руки, а сам идет позади.       Отлынивание от работы, как ни странно, наполняет его энергией, поэтому ему как никогда прежде хотелось поиграть с волосами Вегаса на ветру или же приобнять, невзирая на то, что тот несет довольно тяжелую по весу коробку.       Но он по-прежнему молчалив и наблюдателен, особенно в тех моментах, когда Порш не может поправить застрявшие меж ягодиц трусы из-за своей ноши. Тот терся одной коленкой об другую в надежде избавиться от проблемы, но не получалось. Именно в этот момент Пит понимает, что ему несказанно повезло с Вегасом, и довольно улыбается.       — Кинн, открой для меня двери, че ты там телишься блин, — бурчит друг, ощущая задницей все прелести переезда. — О, Пит! У тебя руки свободны! Поможешь открыть двери?       Питу искренне интересно, что будет, если он скажет «нет», но у него не имеется веских причин для отказа, исключая, само собой, желания помацать Вегаса.       Все же он забирает из пережатых коробкой пальцев Порша ключи, несмотря на свое нежелание помогать.       — На какой вы обычно закрываетесь? На верхний или нижний? — интересуется вполне разумными вещами Пит, на что получает лишь неопределенное пожимание плечами и смачный зевок замученного друга.       — Попробуй верхний.       Он прищуривается, осматривая Порша с головы до пят.       — Значит, нижний.       К этому моменту к ним поднимается Вегас, тоже в ожидании останавливаясь возле двери. Прислоняется виском к дверной раме из-за чего горячее дыхание соприкасается с его щекой. Такого рода атаки Пит никак не ожидал, поэтому разбирается с замком намного быстрее, нежели планировал изначально.       — Спасибо, бро, — кивает Порш, проходя первым. — Вегас, поставь все на кухне, чтобы проход не захламлять.       — Окей, — соглашается тот, но не спешит заходить, предпочитая сканировать его взглядом, а позже и вовсе подойти и коротко дунуть на ухо, заставляя тело покрыться едкими мурашками. — У тебя опять покраснели уши. Так мило.       — Кхм, — застывает позади них Кинн.       — Простите, — отходит Вегас, но не перестает улыбаться, пока он ищет место, где бы спрятать свой взгляд.       — Не надо этого придурка на «вы» называть, ты старше его, — говорит так, чтобы Кинн услышал, Пит, сразу же показывая, что он его ни капли бояться не будет.       Хоть тот и сильнее физически, но навряд ли станет теперь его бить. Не при Порше — уж точно, поэтому он проверяет реакцию мудилы и отмечает, что тот даже не нахмурился.       Видимо, тот все же понимает, за что получает от него словесных тумаков.       — Ты что уже с Кинном поссорился? — ставит коробку на пол Вегас.       — А они разве мирились? — стоит у настенного зеркала Порш, поправляя прическу. — Ну ничего. Рано или поздно уживутся. Так ведь, Кинн?       Последнюю фразу другу пришлось крикнуть, так как тот находился на кухне. Через некоторое время тот подходит к ним и бурчит вялое «ага», позже приглашая Пита зайти и прикрыть двери.       Только сейчас к нему приходит осознание, что зашли в квартиру все, кроме него.       В такие моменты он отчасти ощущает себя калекой, потому что тело становится деревянным от дискомфорта, но он пересиливает себя и ступает на темно-зеленый коврик в виде черепахи.       Пути назад уже нет. Только вперед.

***

      — Вот твоя комната, — Порш кидает на «новую кровать» рюкзак и следит за его взглядом, который означает больше безразличие к этому месту, нежели интерес. Все комнаты в квартире в основном в темных и коричнево-бежевых тонах. Эта не стала исключением. Поэтому, повесив на спинку стула свою синюю толстовку, Пит ощущает некоторый дискомфорт. Белая ворона. Вот кто он здесь. — Ну как? Правда большая? Я попросил Кинна освободить ее от хлама. Раньше он ставил сюда кучу ящиков с ненужными вещами, а теперь здесь все чистенько. Правда за эти недели пыль на полках собралась… Я могу помочь тебе прибраться, если у тебя болит что-нибудь…       — Хорошо, спасибо.       — С тобой все в порядке? — склоняет голову набок друг. — Многое изменилось, и я понимаю, что тебе нужно привыкнуть. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности… Я…       — Со временем моя тревога пройдет, — перебивает он, поворачиваясь к Поршу, — и я стану таким же, каким был раньше… Нет. Я буду даже лучше. Ты веришь мне?       Трактовка «веришь в меня» звучала бы куда точнее, однако Пит отбрасывает эту мысль и подходит к другу. С кухни доносится запах жареной курицы и шипение масла, и он, не обращая на посторонние звуки внимания, притрагивается к испачкавшейся от его фломастеров рубашке Порша.       — Позаботься о себе. Для меня это важнее всего сейчас, — слабо улыбается Пит, пальцами прикасаясь к пятну. — Я всегда слепо принимал твою помощь и в итоге стал безруким… Знаешь, что мне снилось в первые дни, когда меня только-только привезли в психушку?..       Порш качает головой, отводит взгляд.       — Ты. Мне снился ты. — глаза щиплет от наворачивающихся слез. — Я слышал, как ты звал на помощь, когда это произошло со мной… Я каждый день просыпался под твой крик, а засыпал лишь тогда, когда Вегас приносил для меня снотворное… У меня не было особых мыслей насчет этого тогда, потому что я мог жалеть тогда только себя, но сейчас я знаю точно, что…       — Пит…       — Что хочу, чтобы ты тоже был счастлив. — Порш смаргивает запястьем собственные слезы. — Со мной или без. Это совершенно неважно… Я просто хочу этого всем сердцем…       Шею обвивают крепкие руки, и он застывает, невольно вслушиваясь в чужие всхлипы, пока на душе у него на самом деле цветет что-то новое. Яркое и свободное, помогающее ему сейчас стоять с несвойственной ему улыбкой и гладить Порша по дрожащим лопаткам.       — Я тоже самое могу сказать и тебе, — тихо воет на ухо друг, сжимая ворот его футболки. — Будь счастлив, Пит. Мы многое прошли с тобой, так ведь? Второй такой херни я тебе не прощу. Ты понял?       — Более чем.       У Пита намокает плечо.

***

      Если бы ему еще месяц назад сказали, что сегодня вечером он будет сидеть за одним столом с Кинном, то Пит бы точно посчитал бы, что сошел с ума.       Пока что тот выглядит лишь подозрительно, нежели опасно, поэтому среди всех найденных им улик, если это вообще можно так назвать, друг Порша умеет готовить, бесить одним своим видом и создавать уютную атмосферу в доме. Последнее в его нарисованные и воспаленные сюжеты не вписывалось.       Ужин при ядерно-бледном освещении, грязная посуда от неумения ее мыть и пересоленый салат — все это Пит представлял еще до того, как переступил порог комнаты, однако все было несколько иначе…       Или же даже кардинально.       Кинн разбросал по огромному дивану подушки, положил на спинку кресла плед и довольно спокойным тоном сказал ему чувствовать себя как дома, прежде чем уйти на кухню.       Ему не хочется признавать, что приглушенный свет и включенная практически на всю стену плазма, из которой нежными нотами скользит японская мелодия, дело рук этого мудилы. Скорее всего, Кинну придется устроить около тысячи таких же посиделок, чтобы Пит добавил ему в копилочку хотя бы один процент доверия.       В комнату заходит Порш, ставя на стол пустые стаканы. В это же время раздается звонок в дверь.       — О, пришел, — почему-то улыбается тот.       Пит же прищуривается и, пока друг идет открывать входные двери, особых причин радоваться не видит. Кто еще решил прийти к ним в гости в такое время?       Точно не…       — Снова хаюшки, Вегас. Отлично выглядишь, — похлопывает того по плечу Порш. — Проходи давай, не стесняйся.       Пит обходит диван и робко выглядывает из-за угла. Их взгляды пересекаются, и он выдыхает, совершенно не ожидая увидеть его здесь. По крайней мере точно не сегодня.       — Ты сосиски не купил, — заглядывает в пакет Порш и выуживает бутылку пива. — Зато бухлишко не забыл. Все же от тебя есть толк.       — В списке их не было, — пожимает плечами тот, ища взглядом свободную вешалку, чтобы повесить плащ. — Куда я могу?..       — Сейчас подожди, — друг скидывает с одной из них куртку, которая явно принадлежала Кинну, — вот сюда.       Питу нравится здешнее негласное правило подтрунивать над мудилой. Даже если произойдет что-то плохое, он сможет вспомнить этот прекрасный момент.       — Эй, Пит, ты чего там стоишь?.. — спрашивает Порш, позже с противной ухмылочкой добавляя. — Только не говори, что смущаешься.       — Нет. Все в порядке, — выходит из-за угла он, продолжая держаться за стену. — Я просто не ожидал, что…       — Я приду, — заканчивает за него Вегас, улыбаясь и снимая обувь. — Почему ты не сказал ему?       — Хотел устроить сюрприз.       Порш чешет затылок, бросая на него виноватый взгляд.       — Я подумал, что с Вегасом тебе будет легче привыкнуть к новому месту… Но если хочешь, мы можем выгнать его за то, что он не купил сосисок.       — Сейчас сам за ними пойдешь, — с улыбкой пихает друга в плечо Вегас, но взгляд все еще сосредоточен лишь на Пите. Если бы он не избавился от привычки все считать, то скорее всего бы с замиранием сердца ловил бы каждую секунду. — Покажешь мне свою новую комнату?..

***

      Пит хочет думать, что у него не было выбора.       Желает считать, что настоящий Вегас лежит уже в своей кроватке после работы и не возвращался после утреннего переезда. Потому что волнение сковывает пальцы рук и ног. Ему остается только стоять у стола и наблюдать за тем, как тот разглядывает уже разложенные вещи на полках, пальцами задевая корешки книг.       До этого он и не думал, что у него настолько много вещей. Когда Порш только говорил ему о том, что переехал к Кинну, то упоминал лишь чемодан и пару сумок, но не спешил рассказывать про их размер.       На раскладывание вещей ушло около трех часов, и Пит не знает: причина таилась в его медлительности или же у него действительно куча хлама…       — Неплохо, — делает вердикт Вегас, оглядывая комнату, — квартира выглядит довольно дорогой для Кинна. Кто его родители?       — Без понятия, — Пит пожимает плечами. На самом деле он ничего не знает о человеке, с которым ему придется жить все последующие месяцы. — Но могу сказать точно, что он мудак.       — Кхун Кинн что-то сделал не так?       «Ага. Родился», — закатывает глаза Пит, но не озвучивает. Впервые за эти годы он начинает чувствовать раздражение и некоторое презрение к человеку, который глумился над ним. Кажется, когда-то утерянные эмоции вновь возвращались к нему, правда сейчас он готов лишь молчать о них, внешне оставаясь равнодушным.       — Все в прошлом, — заверяет скорее себя, нежели Вегаса он, — повздорили немного. Ничего особенного…       — Странно, — задумчиво смотрит на полку тот, позже добавляя, — мне казалось, что вы отлично ладите.       — Почему?       — Порш не говорил тебе?..       — О чем?       Вегас выглядит сбитым с толку и неуверенным, нужно ли отвечать на эти вопросы.       Обходит кровать и останавливается возле него, складывая раскинутые цветные карандаши в правильном порядке. Даже здесь тот проявлял свою любовь в чистоте.       — Кинн оплатил твое лечение у меня, — пальцами Вегас закладывает за ухо его выбившиеся пряди, — также он часто звонил мне и спрашивал, как ты себя чувствуешь, поэтому я думал, что вы хорошие друзья.       «Мы действительно говорим сейчас о Кинне?..» — комом в горле застревает вопрос, и его взгляд метается по комнате в поисках ответа.       Почему.       Зачем он сделал для него это… Чего он хочет? Неужели будет теперь манипулировать им?       Но у него ничего нет…       — Так что между вами произошло? — склоняет голову набок Вегас, ладонями опираясь на стол позади его талии. — Ты можешь доверится мне, я никому не расскажу, если это секрет…       Волнение охватывает легкие, и Пит не осознает причина кроется в том, что Вегас снова находится слишком близко или из-за темы их разговора.       — Помнишь красный дневник, который лежал у меня в тумбочке все это время?       Мужчина кивает.       — Кинн есть в одной из историй, — поджимает губы Пит, зная, что Вегас в курсе о общем содержании, но разумеется ничего не читал. — Он одна из причин, почему я решился на самоубийство.       Взгляд напротив мрачнеет, Вегас скользит им по полкам над столом, явно собираясь с мыслями. К сожалению, Пит знает, насколько тяжело тому слышать подобное, поэтому сразу же добавляет:       — Но теперь я не дам себя в обиду. Я обещаю…       Сдержанная улыбка сопровождается поглаживанием его спины.       — Если он будет лезть к тебе, то сразу говори мне, хорошо? — носом зарывается в его волосы Вегас и, дождавшись кивка, шепчет на ухо. — А кто на той фотографии позади тебя?..       — Моя мама, бабушка и я, — Пит отводит взгляд, будто по глазам Вегас мог прочесть все прошлое, за которое ему до сих пор стыдно. — После пожара у меня не сохранилось других фотографий, но это неважно. Я больше их не увижу… Единственный человек, которому я был действительно нужен, уже мертв… Иногда я скучаю по ней…       Услышав это Вегас замирает на несколько мгновений, прежде чем повернуться к нему.       — Будет слишком банально, если я предложу свою кандидатуру? — шепчет на ухо так, словно бабочка ударяет крыльями о окно: невесомо и быстро. Пит сжимает края стола пальцами, стараясь сделать хотя бы короткий вдох.       — Поцелуй, — в унисон произносит он, — банальнее всего бы здесь был бы наш поцелуй…       — Я так не думаю, — издает смешок Вегас, пальцами направляя его подбородок к себе.       Сантиметр — ровно таким остается расстояние до слияния их губ. Но посередине вмешивается «если бы», потому что…       — Все не было бы банальным, если бы поцеловал меня ты, — дыхание Вегаса раздается гулом в висках, завораживает. — Потому что ты не из тех, кто рвется делать первый шаг.       — Разве?       Пит не знает, откуда в нем столько смелости. Да и смелость ли это вообще, если он все так же сжимает чужую рубашку, не отодвигаясь ни миллиметром ни ближе, ни дальше.       — Разве?.. — повторяет в более карикатурном тоне Вегас, улыбаясь и как бы подшучивая над ним. — С нетерпением жду, когда Пит Понгсакорн Сэнгтам поцелует меня так, что я забуду собственное имя.       — Это антинаучно, — сохраняет невозмутимость он.       — Для меня все, что связано с тобой, не поддается объяснению, — ладони гладят его щеки, позже сползая на шею. — У меня впервые так. На самом деле я и не надеялся встретить кого-то вроде тебя…       — И когда ты понял, что… Ну… я тебе…       — Нравился ты мне с первой встречи, любить я начал, когда ночевал в твоей палате. — улыбка Вегаса превращается в хитрую. — А еще я знаю, что ты трогал мои губы. Правда не уверен, приснилось ли мне это или нет.       «Черт…» — думает Пит, прикрывая глаза и прикусывая внутреннюю сторону щеки.       — Не понимаю, о чем ты, — с неловкой улыбкой все же бормочет он. — Тебе это явно приснилось…       — Может быть, — подыгрывает Вегас, убирая с его лица отросшую челку. — Так что? Целовать меня будешь?..       Во взгляде читаются озорные огоньки, а полуприкрытые веки подглядывают за ним, но мимике Вегаса можно увидеть глубокое доверие и искренность.       Ждет поцелуя.       Вот только сам Пит предпочитает исследовать крепкое тело под тканью рубашки, пальцами вырисовывая причудливые узоры на его талии.       — Обойдешься, — звучит над ухом Вегаса, — чем дольше ждешь, тем слаще награда.       — И что же мне полагается за ожидание?..       — Мое доверие и готовность отдаться.       — Отдаться? В каком смысле?       — В самом прямом, — Пит на удивление даже не краснеет, — если ты, конечно, сам захочешь…       — А у меня есть причины не хотеть?..       Между испытывающим молчанием и их равномерным дыханием застревает ранее неозвученное «тебя».       — Ты…       — Вегас! Пит! Идите к нам, мы уже все приготовили! — кричит с гостиной Порш, гремя посудой.       Повисшее напряжение в воздухе вмиг рассеивается. Пит сдвигается с места только тогда, когда Вегас отходит на пару шагов, и некоторое время усиленно пытается переварить их сумбурный разговор.       — Пойдем.       Пит следует за ним, как в тумане, чуть не споткнувшись на ровном месте, изредка устремляя взгляд в чужую спину.       «Интересно, о чем он сейчас думает?» — мнет ткань футболки он. Питу кажется, что его слова могли звучать нелепо и неправдоподобно, потому что тело все еще помнило неласковые прикосновения, похотливые взгляды и едкий, мокрый шепот аккурат уха.       Почему его в принципе посетила мысль, что с Вегасом все может быть по-другому?.. Вдруг он захочет сбежать или испугается, но помня о своем обещании не сможет сделать этого?       Эта мысль беспокоила его больше всего…

***

      Просмотр фильма вышел удачно. Как минимум, ни Кинн, ни сам Пит не спорили, а лишь предпочитали игнорировать существование друг друга.       На диване могло поместиться только три человека, поэтому он поначалу хотел сесть на одиночное место, но Порш и Вегас потащили его за собой, угрожая, что если Пит сядет один, то им придется сесть на него. Перспектива быть расплющенным ему, конечно же, не нравилась, поэтому он расположился посередине. За бортом их союза оставался лишь Кинн, чему Пит не мог не радоваться.       Пока все доедали свои порции еды уже на десятой минуте, Пит неохотно и медленно ковырял рис и овощи в тарелке, надеясь хоть как-то развеять скуку. Ужасы явно не его жанр. Он им даже не пугается, потому что его жизнь была куда трагичнее, чем выскакивающие из-за угла изуродованные рожи и зловещие голоса.       Единственное, чего он боялся — это пауков, но на экране их не появлялось, поэтому Пит спокойно наблюдал за происходящим, а его аппетит никак сбивался, потому что эта тарелка — своего рода развлечение.       Но есть то, что удивило его. По правую сторону сидел напряженный Вегас, позже, видимо от испуга, сжавший его предплечье. Внешне тот выглядел как обычно, но цеплялся он как-то слишком беспомощно. Это заставило Пита улыбнуться.       Короткое прости и разжимающаяся хватка, кивок, и об этом следовало забыть, но он никак не мог.       Потому что это то, что с легкостью влюбляет в себя вновь.       Даже с окончанием этого третьесортного фильма, Пит все еще прокручивал в голове плотно сжатые губы Вегаса, его неровное дыхание и сосредоточенный взгляд. Красивый и чувственный, но снаружи такой сдержанный, что у него сердце заходится в нежных ударах пульса.       Порш и Вегас разговорились, поэтому он не стал им мешать и просто решил убрать свою посуду со стола и отнести на кухню.       Стоило ему зайти, как он увидел Кинна, который с надетым фартуком, но без перчаток, отмывал их посуду. Прошло несколько секунд, прежде чем он подошел ближе и протянул свою тарелку.       Кинн молча протягивает руку, и Пит, сам не знает почему, вздрагивает, когда всего капля воды попадает на его запястье. Тот прищуривается и, понимая, что он ему о причинах своей реакции не ответит, объясняет это по-своему.       — Видимо, еще не отошел, — имеет в виду фильм Кинн, а Пит никак не отвечает.       Его интересует совершенно другое.       — Зачем ты помог мне?       Кинн правильно растолковывает вопрос, поэтому лишь уточняет:       — Кто рассказал тебе? Вегас или Порш.       — Вегас, — он поворачивается, в надежде прочитать эмоции на чужом лице. — Мы не друзья, так зачем ты сделал это?       — Это так важно? — кажется, тот не намерен отвечать на его вопросы.       — Для меня — да.       Кинн сосредотачивает взгляд, будто неотдирающийся с тарелки жир намного увлекательнее их разговора. На самом деле Пит такого же мнения, потому что собеседник из этого мудака скудный и сомнительный. Однако все же знать причину ему необходимо.       — Мой друг четыре года назад застрелился у меня на глазах, — будничным тоном наконец отвечает Кинн. — Хотелось бы сказать, что я стал добрее с тех времен и внимательнее к людям, но нет. Я все такой же идиот, который не может обуздать свою злость и ревность. Я даже не считаю, что мои извинения и действия что-либо изменят. Ты уже пострадал, поэтому заплатить за твое лечение — меньшее, что я мог сделать.       — То есть, тебе не жаль?       — Конечно, жаль, — совсем тихо выдыхает Кинн, коротко взглянув на него. — Но я не считаю, что мой поступок достоин прощения.       — А ты попробуй, — в отличие от него, Пит ни разу не отвернулся.       — Что?       Кинн застывает с тарелкой в руках, разжимает губку из-за чего пена стекает по запястьям и плюхается вниз.       — Извинись передо мной. Я хочу этого.       — Пит…       — Что? Слабо? — он делает шаг вперед, резко сжимает чужое предплечье и сухо выдает. — Бить меня было легче, так ведь? Оскорблять и унижать намного же проще, чем искренне попросить прощения. Ты трус, Кинн. Был бы я таким же сильным физически, как и ты, то я давно бы тебе врезал. И ты об этом прекрасно знаешь.       Он разжимает захват и уже собирается уйти, как тот невзирая на пену на руках перехватывает его запястье мокрыми пальцами.       — Подожди…       Пит нехотя поворачивается, замечая, как тот, прикрыв глаза, опускается все ниже и ниже. Колени, до этого не знавшие холода плитки, дрожат, а сам Кинн опускает голову. Упирается руками и поклоняется, носом упираясь в пол.       — Прости меня, Пит. Прости меня…       У Пита нет никакого желания язвить или же чувствовать себя лучше, и он в принципе не ожидал, что Кинн способен на подобного рода покаяние.       Контраст, который невольно всплыл в мыслях, когда тот придавливал его голову к асфальту, а теперь ладонями бережно обрамляет белые носки, заставляет недавно возникший ком в горле сжаться с новой силой.       В ушах лишь эхом раздается последующий шепот со словами «я очень виноват перед тобой, Пит» и «прости меня, пожалуйста…», пока он не обрывает на полуслове своим:       — Хорошо. Я прощаю тебя, Кинн. Вставай…       Никто не проронил слез.       Не дал глубоко засевшей внутри слабости прошлого выбраться наружу. Но витало что-то неосязаемое в каждом слове и жесте, словно они сейчас заключают новое негласное обещание больше никогда не вспоминать о произошедшем…

***

      Громкий крик въедался в кожу, колкой болью распространяясь по сердцу.       — Спасите его!.. Пожалуйста, умоляю… Быстрее сделайте что-нибудь…       — Порш, пожалуйста, присядь, — держался за чужие плечи Кинн, усаживая друга на лавочку.       Тот не переставал просить о помощи даже тогда, когда двери палаты закрылись, и перебирал в руках бинты, которыми ранее медики сдавливали поток крови.       — Порш, выбрось это. Там же есть кровь… — пытался аккуратно забрать их Кинн, но тот лишь прижал к сердцу и не отпускал.       — Что будет, если он не выживет?.. Там было так много крови… — смотрел будто сквозь него Порш, приговаривая. — Как я буду жить дальше?..       У Кинна тяжесть в легких и спутанность мыслей, когда он видел Порша таким. Он спрятал заплаканное лицо в своих объятиях и замер, когда тот полузадушенно и тихо спросил:       — Кто мог его довести?.. Может быть я? Может со мной он не счастлив?       — Это не так, Порш. Ты ни в чем не виноват… — сглотнул слюну Кинн, крепче обвивая дрожащие плечи. — Никто не виноват…       — Нет. — хрипел тот, пальцами сжимая его рубашки. — Я видел его счастливым. Он был таким, но его сломали… Люди вытирали об него ноги, а он был слишком вежлив и добр, чтобы ответить…       — Он…       — Пит дорог мне, Кинн. Он единственный, кто спасал меня от одиночества, потому что и сам был таким. Он поддерживал меня даже тогда, когда я плакался ему о том, что хочу отношений, тогда как сам не мог себе никого найти… Мне так жаль… Если бы можно было вернуть время вспять, то я обязательно бы заверил его, что он найдет себе хорошего парня и будет счастлив… Я такой дурак… Я ничего не смог сделать…       — Парня?..       Переспрашивает Кинн, ощущая сильную сухость в горле.       — Ему нравятся мужчины, — шмыгнул носом Порш, — я понял почти сразу, когда он отшил десятую по счету девушку…       «Так значит…» — у Кинна отчего-то загудело в висках. Тошнота подступала к горлу, и он едва ли сохранил самообладание, когда Порш отпрянул от него.       — Все будет хорошо, Порш. Доверься мне, — заверял он, убеждая тем самым и себя. — После реабилитации Питу понадобится психиатр. У тебя есть кто-нибудь на примете? Я могу помочь с поиском…       — Я знаю одного… Правда он работает в дорогой больнице… Я не смогу оплатить лечение… Я и так на мели…       — Я заплачу, не переживай. Дождемся новостей и позвоним этому специалисту, хорошо?..       В любой другой ситуации Порш бы отказался от чужих денег, но в этот раз тот лишь грустно кивнул и отвел взгляд.       Именно в этот момент Кинн понял, что был неправ…