На страже сна

Он всегда знал — это о себе, просто загонял поглубже. Ведь если не верить, то возможно этого и нет. Цикады вновь стрекотали, за дверь, что уже больше не откроется. Но теперь Ник понимал, о чем они говорят. -Ха! Ничего ведь страшного! Кричал рыжий и лопоухий Ванька с ветки раскидистой яблони. А Ник мялся рядом, за забором, залезать в чужой сад и воровать яблоки, ему не хотелось. -Будешь следить тогда! Понял, зайчишка-трусишка? Но и с этим заданием мальчик не справился, когда из-за угла неожиданно появился сосед, плечистый дядя Валера, с яркой татуировкой волка на груди, Ник внезапно онемел и описался от страха. Кличка зайчишка-трусишка приклеилась намертво. И мальчик начинал отчаянно реветь, когда мать говорила, что они едут к бабушке. Нику было стыдно, а ещё мучительно обидно, ведь он ничего не мог с собой поделать. Высокий, нескладный, очень худой с болезненной бледностью. Он был плох во всех обязательных детских проказах. -Зайчишка-трусишка! Полные штанишки! -Книжный вампир! О, это новое прозвище, Ник ненавидел не менее сильно. Придумал его Васька, заводила из соседнего двора. И здесь мальчику покоя не было. Он, видите ли, предпочитал чтение, дворовому футболу. Чего он только не наслушался, за свои пять осознанных лет. Ну, а потом появилась Янка… Ник грустно улыбнулся. Он прекрасно помнил момент, когда впервые увидел её. Пустой осенний двор был мрачным и серым. Листья с деревьев уже облетели, обнажив мокрые черные ветви. Целую неделю, шел дождь, и мать не пускала его на улицу, опасаясь, что он вновь заболеет. Он сидел у окна, прижавшись носом к стеклу, и смотрел, как в огромных лужах, отражаются серые многоэтажки и размытые силуэты деревьев. Когда внезапно из подъезда дома напротив выпорхнула «солнышко». Ник даже в первое мгновение не поверил собственным глазам. Потер их и больно ущипнул. Это не было сном. Тонкая, словно веточка, девочка в ярко-красном дождевике, и желтых сапожках, прыгая по лужам, направлялась к мокрым от непрекращающегося дождя качелям. Затаив дыхание Ник наблюдал, как она по пути крутанула карусель, покружилась возле старой «ракеты», сорвала, с лена последний бурый листок и села на качели, сразу сильно отталкиваясь ногами. Будто стараясь вернуться обратно. Туда, в вышину, где без неё было тоскливо и серо. Капюшон её яркой курточки откинулся, явив миру непокорные, рыжие кудри. И именно тогда, Ник впервые в жизни загадал. Если эта чудесная, солнечная девочка согласится с ним дружить, он сделает всё возможное и невозможное, чтобы больше не быть трусом. -Чего закис? Изящная ладошка в разноцветной перчатке опустилась на его плечо, вырывая Ника из воспоминаний. -Ян… — Ник поднял голову, встречаясь взглядом с зеленым омутом. -Что с лицом? — Тут же осведомилась девочка, обеспокоенно. -Ничего. — Ник торопливо отвернулся и пробормотал тихо. — Я думал ты, со мной не разговариваешь? -Не разговариваю. — Яна села с ним рядом. — Но послушать вполне себе могу. Давай рассказывай. -Что? -Ну, я не знаю, что. — Пожала худенькими плечиками Янка. — Куда пропал? Что делал? О чем думал? -Ян… — Ник вновь осекся, так как почувствовал, что его голос дрожит. — Я… трус… знаешь? -Откуда такие выводы? — С совершенно серьезным видом осведомилась девочка. И Ник, сам не зная почему, честно и откровенно ей рассказал. Про деревенских мальчишек, колотивших его с пятилетнего возраста, про противного Ваську придумавшего ему обидные прозвища и про всё остальное, в том числе, про Киру, Ириску и Бабая. -И понимаешь в тот самый момент, я вдруг ясно осознал, что сам себя уже два года обманываю. Я такой же трус. Зайчишка-трусишка полные штанишки. Яна во время всего его монолога смотрела прямо перед собой. Лицо её было сосредоточено и лишено эмоций. И Нику стало так страшно, как не было даже в когтистых лапах Бабая. -Ян. — Еле слышно позвал он девочку. — Теперь ты знаешь, кто я и… -Знаю. — Она повернулась к нему пристально смотря в глаза. — Знаю ты — Никита, сокращенно Ник. Девочка, стянув с себя шапку и шарф, заботливо укутала в них Ника. На молчаливый вопрос в его глазах, она ответила. -И так за куртку и рюкзак от тети Оли попадет, не хватало ещё заболеть. -Значит ты останешься моим другом. Несмотря на то, что я… — Ник судорожно вздохнул. — Трус. -Дурак ты. — Беззлобно отозвалась Яна, беря мальчика за руку. — Пошли, холодно. Дети поднялись и молча, побрели сквозь островки серого снега. Рука Янки была маленькой и невероятно горячей. Тепло по руке поднималось вверх и отогревало дрожащее сердце.