Omovember 2022

      Лето подходит к концу, а значит нужно подготовиться к очередному учебному году в Хогвартсе. Ничего сложного — просто докупить пару книг, которые зачем-то решили переиздать именно в этом году, да ещё немного расходных материалов для зелий. Только вот незадача: закупиться нужно было не только Джинни, но и братьям. Именно поэтому за покупками собирается вся семья, и именно поэтому родители разбудили всех детей Уизли сразу. Даже её.       Обычно Джинни просыпается позже братьев. Можно подумать, что она — избалованный любимый ребёнок, оттого и ведёт себя так. На самом же деле эта привычка — скорее необходимость. Всё дело было в их доме, в «Норе».       На первый взгляд (да и на второй тоже) это отличный, большой дом, в котором всегда хватает места не только всей большой семье Уизли, но и их многочисленным гостям. Многие бы могли назвать «Нору» домом своей мечты за удачное расположение вдали от шума магловской цивилизации. Но есть у «Норы» один небольшой недостаток, о котором никто никогда не говорит. Да и вспоминают о нём редко — только тогда, когда он сам проявляет себя. Тут только один туалет. Да, на весь этот огромный дом и всех его обитателей — только один.       Именно из-за этого Джинни и приучила себя просыпаться позже остальных. Ещё в раннем детстве она заметила, что после сна ей всегда сильно хочется «пи-пи». Она даже несколько раз не успевала добежать до уборной! Но это было далеко в детстве. Теперь же она спит чуть дольше остальных, чтобы, проснувшись, первым делом бежать в туалет. В редкие дни, когда по утру Джинни хочется писать чуть меньше обычного, она успевает одеться, прежде чем покидать спальню, но чаще она старается прошмыгнуть в заветную комнату прямо как и спала — в ночнушке на голое тело. Только благодаря позднему пробуждению девочке удаётся избегать возможных утренних неприятностей в виде братьев, занимающих так нужную ей комнату.       Но сегодня всё совсем не так. Сегодня их всех разбудили одновременно. Проснувшись, Джинни не ощущала нежного маминого поцелуя на своей щеке. Вернее — ощущала, но где-то там, далеко на грани сознания. В центре же её внимания — ноющая тяжесть внизу живота — такая привычная и одновременно ненавидимая. Мама скрывается за дверью сразу, как только видит, что Джинни уже не спит, самой же девочке требуется чуть больше времени, чтобы добраться от постели до двери. Джинни спешит, семеня короткими и частыми шагами, стараясь не разводить ног лишний раз. Подходя к туалету, она надеется, что там свободно, и мысленно представляет, как задерёт подол ночной рубахи, присядет, и из неё вырвется мощный поток горячей жидкости, принося желанное облегчение. Она надеется, что эти мысли тут же обратятся реальностью, протягивая руку к деревянной двери и несильно толкая её внутрь, но…       — Занято! — её ожидает лишь глухой стук замка, голос Рона из-за двери и, конечно, огромное разочарование.       Джинни растерянно отступает назад, облокачиваясь на противоположную стену. Стоять на месте невыносимо, поэтому девочка принимается поочерёдно поджимать ноги, стараясь плотнее сжимать бёдра. В таком импровизированном танце проходит несколько минут, за которые Джинни мысленно успевает дважды возненавидеть и простить Рона, из-за которого ей приходится так нелегко. Неожиданно из-за угла появляется её мама и принимается с лёгким удивлением отчитывать дочь:       — Джинни, дорогая? Почему ты ещё не одета? Завтрак уже почти готов! — слова льются из миссис Уизли непрерывным потоком, и единственная попытка Джинни оправдаться и вставить своё «но» заканчивается безрезультатно: — Никаких «но», дорогая. Марш одеваться и завтракать!       Противиться матери Джинни не решается, и быстро — быстрее, чем следовало бы — устремляется к себе в комнату. Оказавшись за дверью, девочка чувствует, что перестаралась: из неё вырывается небольшая струйка мочи, и горячая влага начинает щекотать внутреннюю сторону бёдер, скатываясь к низу. Девочке приходится согнуться пополам и зажать обе руки в промежности, чтобы остановить утечку. За эти секунды несдержанности первые несколько капель успевают сорваться с бледной кожи Джинни и упасть на ковёр. К счастью, он зачарован, и любая жидкость испаряется с него за секунды.       Восстановив контроль над своим телом, Джинни спешит найти одежду, чтобы быстрей вернуться к туалету и перестать наконец сдерживаться. Пока она ищет одежду по всей комнате, остатки убежавшей влаги сами собой исчезают от трения плотно сжатых девичьих ножек друг об друга. Юбка находится быстрее всего остального, но надевать её хозяйка не спешит. Доставая из комода белые трусики в ярко-оранжевый горошек, Джинни про себя радуется, что спит только в сорочке, без трусиков, иначе бы они уже промокли, что было бы просто ужасно. Кидая трусики на постель, рядом с юбкой, девочка отправляется на поиски верхних частей гардероба. Вскоре находится всё необходимое, кроме джемпера. На его безрезультатные поиски уходит ещё несколько беспокойных минут, во время которых Джинни то и дело приходится помогать себе терпеть одной из рук.       Вскоре становится ясно, что самой девочке не найти этот упрямый джемпер, и она решает спуститься за помощью к маме. А по пути, конечно, зайти в туалет! Так Джинни во второй раз за утро оказывается у двери туалета. Однако её попытка попасть внутрь заканчивается точно также: дверь не поддаётся, а из-за неё слышится приглушённое «Занято!», на этот раз принадлежащее кому-то из близнецов. Раздосадованно выдохнув, девочка продолжила путь и вскоре оказалась в гостиной:       — Мама, ты не видела мой джемпер? Я нигде не могу его найти, — Джинни тараторит очень быстро, чтобы мама не начала её снова ругать за неподобающий вид. А ещё чтобы быстрее вернуться к туалету, ведь как раз сейчас оттуда донёсся звук смываемой воды.       — Нет, дорогая, не видела. Но, — взмах волшебной палочки, — Акцио джемпер.       Какое-то время ничего не происходит. Джинни успевает увидеть, что стол уже почти готов к завтраку, а кувшин как раз разливает тыквенный сок по стаканам. Звук льющейся жидкости заставляет бедняжку поморщиться и вытянуться струной, сжимая все возможные мускулы своего тела. Наконец откуда-то из-за её спины вылетает искомый предмет и миссис Уизли заканчивает фразу: — Но вижу его теперь.       Девочка благодарит мать и спешит назад. Она старается успеть к туалету, пока там никого нет, надеясь наконец избавиться от той тяжести, которая досаждает ей уже столько времени. Но её надеждам снова не суждено сбыться: подходя к заветной комнате она видит захлопывающуюся за кем-то дверь. Джинни и рада бы остаться у двери и подождать, но тут её нагоняет мать, собирающая всё семейство к столу:       — Джинни, не засыпай на ходу! Давай-давай, одеваться и завтракать. Завтрак уже на столе, поспеши! — и девочке снова приходится подчиниться. До своей комнаты она добирается без происшествий, но там приходится потратить немного времени, чтобы собраться с силами. Для этого она присаживается на край постели и, зажав обе руки между ног, успокаивает сбившееся дыхание. Это помогает настолько, что после ей удаётся встать во вполне естественной позе, не слишком сильно сжимая ноги.       Наконец, собрав достаточно сил, она стягивает через голову сорочку и принимается одеваться. С верхней частью одежды проблем нет, вот уже и джемпер-потеряшка занимает своё место. А к нижней части — трусикам и юбке — девочка не спешит притрагиваться: страшно. Ещё свежа память о совсем недавней протечке, да и отражающуюся в зеркале прямо над аккуратным рыжим треугольником волос выпуклость животика сжимать одеждой очень не хочется. Но одеваться надо. Не может же Джинни разгуливать по дому с голой попкой? Вот и она решила, что нет. Девочка натягивает трусики одним движением, стараясь нагибаться как можно меньше. А вот с юбкой возникают проблемы.       Пояс юбки просто отказывается застёгиваться на таком выпирающем животе. Джинни подтягивает юбку выше, чем она должна быть и пробует снова, зажмурившись и стиснув зубы. Есть! Юбка застёгнута, но Джинни не может сойти с места: ей больно даже просто стоять, так этот пояс давит на её переполненные внутренности. Вдох. Выдох. Вдох. Шаг: короткий и осторожный, но целый шаг вперёд. Девочке приходится прикусить губу, чтобы сделать этот шаг. Следующий даётся легче и ещё один, и ещё… Пусть её шаги и выходят слишком короткими, через пару минут Джинни всё же удаётся добраться до двери туалета, несколько раз прокусив губы до крови.       Подойдя к двери, девочка вновь пробует её открыть, но снова слышит ставшее уже ненавистным за это утро «Занято!», на этот раз сказанное голосом отца. Она припадает к стене, лишённая уже почти всех сил, и замирает, сосредоточив всю себя на нескольких таких уставших, но самых важных мышцах её тела. Она старается даже не дышать лишний раз, чтобы только удержать внутри рвущуюся наружу жидкость. Неожиданно до Джинни доносится звук. Он звучит как-будто издалека, из какой-то параллельной вселенной, ведь весь её мир сейчас сводится к одной единственной точке её собственного тела. А между тем этот звук очень важен. Он врывается в сознание издалека, но очень быстро становится громче, приближаясь, и проникая всё глубже в сознание. Это звук смываемой в унитаз воды, но в этот момент, в мире Джинни, он становится шумом огромного, бесконечного водопада, шумом воды в бурной речке, шумом… прорванной дамбы.       Звук затихает также неожиданно, как появился. Джинни открывает глаза и понимает, что по её бёдрам вновь разбегаются непослушные струйки. Она чувствует сырость липнущей к попке ткани. В попытке остановиться она пробует помочь себе руками, но тело невольно подаётся немного вперёд, и пояс сильнее надавливает на переполненный девичий животик. Это заставляет бедняжку вскрикнуть от боли, а вырывающиеся из неё струйки влаги — превратиться в настоящий поток. И только в этот момент дверь в столь желанную комнату наконец открывается перед Джинни, пропуская её внутрь.       Она не замечает вокруг ничего: ни отца, с которым чуть не сталкивается в дверях, ни очередного недовольного призыва миссис Уизли к столу, ни даже того, что замок на двери за ней остаётся открытым. Всё, что она видит — это унитаз, к которому она и бежит, оставляя за собой на кафельном полу полоску почти прозрачной влаги. Лишь на мгновение она задумывается о трусиках, но решение очевидно: они уже испорчены, не стоит тратить время на них.       Джинни нависает над унитазом как была, прямо в трусиках, и, придерживая край юбки, наконец полностью расслабляется. Её лицо застывает в блаженной улыбке: глаза полузакрыты, к уголку рта стекает одинокая слезинка, а с губ срывается тихий стон облегчения. Внизу, из других её губ, в это время извергается бурный поток горячей мочи. Промокшая ткань белья уже почти не задерживает прозрачную жидкость, и та со звоном разбивается о белый фаянс. Так продолжается целую минуту, и даже чуть дольше. Наконец, поток затихает, и уже последние капли устремляются вниз. Джинни остаётся неподвижной ещё несколько секунд, наслаждаясь долгожданной лёгкостью внутренней пустоты.