Взгляд дракона

Он просыпается первым. Предрассветный свет брезжит сквозь задернутый полог его кровати. Рядом, мерно посапывая, лежит Грейнджер. Первое, что почувствовал – это тепло. Чужое. Слишком близкое. Ладонь на его груди, вес её бедра поверх его, тихое дыхание где-то у шеи. И только потом – осознание. Она. Гермиона. Он медленно открыл глаза, не двигаясь. Веки были тяжёлыми, виски пульсировали от огневиски и бессонницы, но всё это было ничем по сравнению с грузом, который лёг на грудь, когда он увидел её лицо. Глаза закрыты. Волосы растрепаны, упав на подушку. Несколько прядей касаются его плеча. Ресницы едва заметно дрожат, как будто она видит что-то во сне. Малфой проглотил ком. Пелена похмелья застилает еще не проснувшийся мозг и Драко шумно выдыхает. – Уходи. Пока я ещё могу это сказать. – А ты, чёрт возьми, совсем не умеешь проигрывать. – Научилась у лучших. И в голову, как набат, возвращаются воспоминания. Он перенес их из сада сразу в спальню. Запыхавшийся от злости на самого себя и тех поцелуев, которые вырывал из своего сердца. А то – лишь нещадно долбилось в глубине грудной клетки, выламывая ее изнутри. Грейнджер смотрела. Выжидала. Испытывала. Ее темные глаза стали чернее от расширившихся зрачков. Губы, мягкие, полные, раскраснелись и припухли от поцелуев. Волосы окончательно сбились во что-то бесформенное от его рук. Она не отходила. Даже не отводила взгляд. «Чертова Грейнджер» Последнее, что он помнил в своей голове, прежде чем наброситься на ее манящие губы. Она распаляет его и приоткрывает рот ему навстречу, позволяя его языку скользнуть внутрь. Вырвавшийся из его расслабленного тела стон завораживает её: Гермиона чуть замирает, слушает, наслаждается, а после вжимается поцелуем более рьяно и пылко. Драко медленно поворачивается спиной к кровати и опускается на нее, ни на мгновение не отпуская ее губ. Гермиона, не дожидаясь приглашения опускается к нему на колени. – Блять, Грейнджер ... – он стонет ей в губы, пытаясь справится с пуговицами на ее кардигане. Она гладит его лицо, очерчивая пальцами каждую выемку и выступ. Проводит кончиками по острой линии скул, словно боится порезаться. Расправившись с кардиганом, Драко откидывает его в сторону, отрываясь от ее губ. Его пальцы зарываются в непослушную копну девушки, отклоняя ее голову назад и открывая ему доступ к шее. Сладкой, бархатной, пахнущей яблоками. Малфой проводит кончиком языка от ключицы к мочке уха и шумно выдыхает. Он целует каждый сантиметр ее шеи, забираясь второй рукой под тонкую ткань футболки. Нежное кружево, поддерживающее бугорок ее груди, податливо сдвигается в сторону, позволяя холодным пальцам нанести удар током, как только они касаются ее соска. Напряжение в воздухе электризуется, еще чуть-чуть и дом пыхнет, как подожженная спичка. Не одним же им гореть в этом аду? Тепло по ее телу разливается переливами, когда он то нежно гладит, то прищипывает ее сосок под футболкой. Гермиона тихо постанывает, отгибаясь назад, позволяя ему целовать все глубже. Его напряжение в паху отдается ей в бедро и от этого становится тепло. И влажно. «Что мы творим» – где-то на задворках сознания исчезает мысль, как только Малфой оттягивает и возвращает на место ее сосок. – Скажи это. – рычит ей в ухо, на секунду выпуская из губ ее мочку. – Я хочу услышать. – Я хочу тебя... – шепчет Гермиона. Низкий, животный, инстинктивный рык проникает в ее сознание, когда он рывком задирает ее футболку, оторвавшись от уха. Драко припадает губами к ее соску, шумно всасывая его, целуя, кусая, пока руки заняты ее брюками. Гермиона тихо постанывает, пытаясь пальцами дотронуться до каждого сантиметра его тела сквозь рубашку. Драко расстёгивает ее брюки и отодвигает, заставляя встать. Она стоит перед ним, с задернутой до горла футболкой и расстегнутой ширинкой. Но, почему-то, это не кажется чем-то комичным, противным. Это, будто… логично? Он рывком стягивает ее штаны к лодыжкам и припадает губами к животу, целуя каждую клеточку ее тела. Гермиона зарывается пальцами ему в волосы, переступая через сорванные штаны, и опрокидывает голову назад. Драко встает и затяжно, по-малфоевски, целует ее в покрасневшие губы. Его язык хозяйничает у нее во рту, то и дело ввязываясь в перепалку с ее, таким, Салазар, теплым язычком. Гермиона опускает руки к его поясу, слегка касаясь шелковой ткани рубашки. Малфой на секунду отстраняется и смотрит ей прямо в глаза. Его взгляд одурманен от похоти, ее радужка почти черная от желания. Он торопливо сдергивает ее футболку вверх, заставляя оторваться от пряжки его ремня. Сам расстёгивает ремень брюк и в мгновение они оказываются там же, где лежит одежда Гермионы. Драко тянет ее за собой на кровать, опрокидываясь навзничь. Гермиона оказывается сверху, прижимаясь внутренней стороной колен к его бедрам. Мерлин, такой горячий. Она, дрожащими от возбуждения пальцами, расстегивает его рубашку, стараясь не оторваться от поцелуя. Когда с рубашкой  покончено, Гермиона оторвалась от его губ и спустилась к шее. Будто каждый дюйм его кожи был наполнен живительной влагой, которой ей не хватало. Проведя дорожку из поцелуев от мочки уха до его ключиц, она почувствовала, как Драко приподнял бедра и толкнулся в нее. – Грейнджер… – хрипло, как будто долго болел. Она обвела языком его сосок и поцеловала еле заметную ложбинку там, где находилось солнечное сплетение. Драко застонал. Гермиона подняла голову и почувствовала, как пальцы, зарывшиеся в ее волосах, тянут ее вверх. Он с жадностью всосал ее нижнюю губу и хрипло простонал ей в рот: – Я не могу терпеть. Мгновение – и уже он лежит сверху, одаривая поцелуем каждый дюйм ее лица. Драко медленно спустился к груди, оставляя за собой влажный след. Он то игрался с одним соском языком, выкручивая другой пальцами, то припадал ко второму, нежно массируя ее грудь. Внезапно он оторвался и посмотрел ей в глаза. Темные, такие же как у него, черные от исступления глаза. Он оперся на локти, оставляя между ними миллиметр воздуха. Провел членом по ее промежности, собирая всю просочившуюся влагу. Гермиона застонала. Никогда еще ей так сильно не хотелось ощутить кого-то в себе. Она легонько подтолкнулась бедрами так, что головка его члена почти проникла внутрь. – Нетерпеливая гриффиндорка, – рыкнул Драко ей в ухо и отвел бедра. Он облизал пальцы и провел ими от пупка до ее промежности. Нежно раздвинув складки, пальцы добрались до заветного бугорка, подключенного к бесчисленному количеству нервов ее тела. Он копошился в ее складках, то проникая внутрь пальцами, то возвращаясь к клитору, доводя ее до истерики. – Драко, я больше … – на выдохе попыталась сказать она, но он продолжал беспрепятственно выводить круги на ее клиторе, доводя до безумия. Все внутри сотрясалось. Тело дрожало от нетерпения получить наконец разрядку. В очередной раз отстранившись, когда она была уже на пике оргазма, Малфой приподнялся, уперевшись на руки. Взяв второй рукой член, собрав на него все соки, он приставил его ко входу. – Скажи, что ты не пожалеешь об этом завтра. – мольба, даже не просьба. – Пожалуйста, Драко, – почти насаживаясь на него, прошептала Грейнджер. Первый толчок на всю длину, и она вскрикнула. Малфой опустился к ее соску, очерчивая замысловатый узор вокруг него. Мелодично двигаясь внутри нее, он горел. Все его нутро, поганое, пожирательское нутро – горело. Гермиона стонала ему куда-то в макушку, отчего хотелось кончить еще быстрее. – Перевернись, – прохрипел Драко, оттягивая ее нижнюю губу зубами. Послушная. Гермиона соскользнула с его члена и лениво перевернулась на живот. Он подхватил ее за слишком сильно выпирающие тазовые косточки и поднял вверх. Резким движением он вошел в нее, вызвав очередной протяжный стон. Вид сверху завораживал. Драко очерчивал каждый ее позвонок пальцами, жадно вжимаясь в ее ягодицы. Он слегка шлепнул ее, чем вызвал еще более будоражащий стон. – Чертова Грейнджер, – прохрипел Драко, наматывая ее волосы на кулак и чувствуя, как ее мышцы сжимаются вокруг его члена. Несколько хаотичных толчков и он навалился на нее сверху, простонав что-то нечленораздельное в ухо. Драко глубоко и жадно дышал, его тело горело от полученной, Салазар, наконец-то разрядки. Гермиона тихо всхлипнула, когда он, перевернувшись на бок, вынул из нее член. Драко просунул руку ей под шею и крепко обнял, целуя в плечо. И это, впервые за несколько месяцев, казалось ему таким нормальным. Теперь она лежит рядом с ним, вплетённая в него как заклинание, которое нельзя отменить. Он не смел коснуться её. Даже пошевелиться боялся – как будто если сдвинется, всё рассыплется, или, хуже, она проснётся. И посмотрит на него. И он увидит это в её глазах – сожаление. А может, не увидит. Может, хуже, если не будет сожаления. Потому что тогда всё станет ещё реальнее. Он отвёл взгляд, уставившись в потолок. Белый, гладкий, слишком чужой. «Дурак. Проклятый дурак.» Он не имел права. Она – слишком правильная, слишком сильная, слишком чистая после всей этой войны, даже с разбитым сердцем. А он – всё ещё Малфой, даже если больше не верит в это имя. Он закрыл глаза и медленно вдохнул, ощущая, как её дыхание касается его ключицы. – Ммм... – она тихо пошевелилась, и его сердце глухо ударило о рёбра. Он замер.