Взгляд дракона

      Свет пробивался сквозь тонкие занавески, мягкий, золотистый. В палате было тихо, только где-то вдалеке поскрипывала тележка с зельями, да щёлкало перо, старательно что-то записывая в журнал. Гермиона медленно открыла глаза. Воздух пах лавандой и чем-то стерильным. Белая постель. Высокий потолок с лепниной. Незнакомая обстановка.       – Mademoiselle Granger? – мягкий голос раздался сбоку.       Она повернула голову. Женщина в целительском одеянии с бледно-зелёной полоской – цвет французского отделения магического здравоохранения – смотрела на неё внимательно, но спокойно.       – Вы в безопасности, вы в магической клинике Сент-Огюстин в Париже. Вас привезли вчера вечером – потеряли сознание в лавке на улице Сен-Бержуа. Помните? Гермиона нахмурилась. Память была будто подёрнута тонкой вуалью – знакомые очертания, но всё зыбкое, неуловимое.       – Я… помню книги. Да. Я работаю в книжной лавке, – прошептала она, пытаясь ухватиться за нить. – Упала?       – Вы потеряли сознание на лестнице. Очевидно, поскользнулись. Ударились головой. У вас было лёгкое сотрясение и амнезия краткого периода. Ничего критичного, память должна восстановиться постепенно.       Гермиона кивнула, хотя внутри что-то дрожало. Непонятное ощущение, будто... чего-то не хватает. Как будто часть её была где-то ещё. Где – она не знала.       – Кто-то приходил? – спросила она вдруг. – Может… спрашивал обо мне?       Целительница взглянула в карту, покачала головой:       – Только сова от некой мадам Поттер. Сообщила, что вы не отвечаете на письма, и надеется, что с вами всё в порядке. Хотите, чтобы мы отправили ей ответ?       – Да. Нет… позже, – Гермиона отвернулась, глядя в окно, за которым виднелось дерево вишни.       Она не знала, чего должна была ждать. Что должна была вспомнить. Но внутри, под грудной клеткой, глухо тянуло. Не боль – но нехватка. Непонимание. Будто её жизнь шла, а она – осталась где-то позади.

*****

      Бледный рассвет только начинал пробиваться сквозь затянутые облаками окна лондонского госпиталя для магических недугов, но в одной из закрытых палат уже царило движение. Здесь не было табличек с именами, персонал ходил, избегая встречаться взглядами, а охранные чары вибрировали в воздухе.       В центре палаты стояла Астория Малфой, одетая в шелковый халат кремового цвета. Лицо её было тщательно напудрено, волосы – распущены по плечам мягкими волнами. Она нервно теребила манжету рукава, пока дверь не открылась.       Вошла Дафна. На руках у неё, завернутое в мягкое синее одеяло, покоилось крошечное дитя. Он тихо посапывал, розовый, тёплый, с намёком на белокурые волосики. Глаза, когда он на мгновение приоткрыл их, были серо-голубыми. Такими же, как у его отца.       – Он спокойный, – сказала Дафна, глядя на сестру. – Ни разу не заплакал в дороге.       Астория стояла, будто прикованная к месту. Её лицо дрогнуло. Что-то между страхом и восторгом мелькнуло в глазах.       – Это… он? – прошептала она. – Его сын?       – Да. У Гермионы был мальчик. И теперь он твой. – Дафна сделала шаг вперёд и аккуратно вложила младенца в руки сестры. – Всё готово. Медицинская документация – фальшивая, но надежная. Врачи Святого Мунго «подтвердили», что ты рожала здесь в уединении, по настоянию мужа. Всё официально.       Астория уставилась на младенца. Её руки слегка дрожали, когда она прижимала его к груди, словно не веря, что всё это реально. Она накрыла его одеялом и медленно села на кровать.       – Его зовут Скорпиус, – добавила Дафна. – Ты говорила, что это имя хотела бы для сына.       – Да… – хрипло отозвалась Астория. – Да, именно так.       – Спасибо, Дафна… ты… ты всё сделала. – Она посмотрела на сестру с неожиданной нежностью.       – Я сделала то, что должна была. Теперь он твой. И ты – миссис Малфой, родившая наследника. Больше никто не осмелится сомневаться в твоём месте. Ни Нарцисса, ни Пророк, ни сам Драко.       Астория отвела взгляд.       – Он даже не отвечает на мои письма. Интересуется через Нарциссу, хотя та даже носа не покажет из своей комнаты.       Дафна резко оборвала:       –Ты подарила ему сына. Это всё, что имеет значение для семьи Малфоев.       В этот момент ребёнок издал тихий звук и зашевелился в руках Астории. Она инстинктивно укачала его, и на лице её появилось странное выражение – смесь триумфа, вины и чего-то похожего на любовь.       – Он теперь мой, – шепнула она. – И я его никогда не отдам.       Дафна подошла к двери и, уже на выходе, обернулась:       – Только помни, Астория. Ложь – это не просто заклинание. Она требует жертв. С каждым днём – всё больших.       Дверь мягко закрылась, оставив Асторию одну с младенцем.

*****

      Драко появился с характерным хлопком аппарации у главного входа. Его чёткий, выверенный шаг эхом разносился по каменному крыльцу, где старый каменный герб семьи всё ещё стоически смотрел на закат. Он был вымотан – не от дороги, а от бесконечных тренировок, сдерживаемой злости и пустоты, которую ни дистанция, ни алкоголь не могли затопить.       Ему написала Нарцисса – сухо, без эмоций: «Астория родила. Всё хорошо. Мальчик.»       Он не стал ждать. Он должен был… должен был вернуться. В холле его встретил домовой эльф, поклонившись до пола:       – Мистер Драко… Миссис Малфой ждёт вас в восточной гостиной.       – Где он? – спросил Драко, не отрывая взгляда от лестницы.       – Младший мистер в колыбели у камина, сэр. Очень красивый ребёнок. Похож на вас…       Он не ответил. Просто пошёл вперёд. В доме было тихо, глухо, как в музее – только сердце билось громко и неровно. Он толкнул дверь.       Астория сидела на диване, в руках – маленький, плотно укутанный свёрток. На ней было мягкое кремовое платье, волосы убраны назад. Она подняла глаза и улыбнулась.       – Ты приехал… – её голос был ровным, почти нежным. – Он ждал тебя.       Драко подошёл ближе. Астория встала, осторожно вложив ребёнка в его руки.       – Его зовут Скорпиус.       Драко сжал губы, посмотрел вниз. Маленькое, морщинистое лицо. Крохотные веки, слипшиеся реснички. И светлые, почти белые волосы, как у него в детстве.       Он застыл. И только потом прошептал:       – Скорпиус…       – Твоя кровь, Драко. Наследник Малфоев, – мягко сказала Астория. – Он родился сильным. И очень тихим. Словно понимает… всё с самого начала.       Он молчал. Слов «радость» или «счастье» в нём не было. Была тяжесть. Что-то выжженное внутри него не давало полностью принять то, что происходит. Но он не мог отрицать: в руках у него был его сын. Его плоть.       – Ты ведь рад, да? – Астория заглянула ему в лицо.       Он кивнул, но взглядом оставался прикован к ребёнку.       – Конечно. Это… важно.       Молчание снова сгустилось. Где-то в глубине души Драко будто услышал шёпот – отголосок тех, чьё имя он давно не произносил. Но он отогнал это. Он должен был.       – Добро пожаловать домой, – сказала Астория, обняв его за плечи. – Теперь мы по-настоящему семья.       Драко выдохнул. Он был дома. Но почему всё внутри него протестовало против этого?

*****

      Поезд медленно притормозил у станции Хогсмид. Туман стелился по рельсам, ветер нес тонкий запах сосен и камня. Гермиона вышла из вагона, прижав пальто к телу. Её пальцы всё ещё не привыкли к холоду после французского лета.       На плечах – легкий рюкзак. Внутри – пара книг и письмо от Джинни. Она снова Гермиона Грейнджер. Никто. Ни с кем. Ни для кого.       Она шла по тропинке к замку медленно, словно ступала по прошлому. Всё казалось прежним – башни, лес, отражение в озере. И всё – другим. Как будто на всё был наложен лёгкий слой прозрачной вуали, отчуждающей от воспоминаний.       Когда она дошла до главных дверей, её уже ждали.       – Мисс Грейнджер? – голос помощника МакГонагалл прозвучал с лёгким недоверием.       – Просто Гермиона, – устало улыбнулась она.       – Профессор МакГонагалл ждёт вас в кабинете.       Она вошла в замок. Высокие арки, гулкие шаги по мраморному полу, портреты старых директоров... И всё это – в лёгкой тишине, будто замок чувствовал, что гость пришёл с поклоном, а не требованием.       МакГонагалл подняла глаза от бумаг, когда Гермиона вошла. Старуха всё та же – строгая, острая, но глаза… глаза чуть мягче, чем обычно.       – Гермиона, – сухо сказала она. – Садись.       Та опустилась в кресло, сжав руки на коленях.       – Спасибо, что приняли меня. Я… не знала, куда ещё идти.       – Я слышала, что ты была во Франции, – сдержанно сказала МакГонагалл. – Твои друзья волновались. Но я вижу, что ты… в порядке?       Гермиона колебалась.       – Я… не совсем. Но я здесь. Потому что хочу вернуться к чему-то, что имеет смысл. Я знаю, что не преподаватель, не аврор… больше нет. Но если у вас есть работа – архивы, помощник библиотекаря, старые манускрипты… что угодно. Мне просто нужно… делать что-то полезное. Не думать.       МакГонагалл смотрела на неё пристально.       – Это не первое заявление, которое я получаю от разбитого сердца, Гермиона. Но ты всегда была больше, чем твои раны.       – А если они стали мной? – прошептала Гермиона, впервые за долгое время позволяя боли чуть выйти наружу. Минерва не ответила сразу. Затем встала, подошла к шкафу и достала свиток.       – Есть место. Помощник хранителя в библиотеке. Тебе придётся сотрудничать с мадам Пинс, и поверь, это сложнее, чем с троллем в туалете.       Гермиона слабо усмехнулась.       – Звучит идеально.       – Я не буду спрашивать, что случилось, – продолжила МакГонагалл. – Но, если когда-нибудь решишь рассказать – я выслушаю. Не как директор. Как женщина, которая тоже хранила секреты и теряла слишком многое.       Гермиона едва заметно кивнула. Она не помнила, что именно потеряла. Но чувство… осталось. Глухая, немая боль внутри.       – Есть ещё одна причина, по которой я согласилась встретиться с тобой лично, – сказала она. – Не только потому, что ты моя бывшая ученица. Но и потому, что я не сомневаюсь: в тебе по-прежнему жив тот самый ум, который однажды вытаскивал наш мир из руин.       – Я не уверена, что он всё ещё со мной. – Гермиона опустила взгляд.       – Он есть, Гермиона. Просто ты сейчас в тени собственных обломков. Но ты восстановишься. И когда это произойдёт – если захочешь – библиотека станет лишь первым шагом.       Гермиона приподняла брови.       – Что вы имеете в виду?       МакГонагалл выпрямилась.       – Я давно ищу преемника. Кого-то, кто может взять на себя преподавание трансфигурации. Ты – один из лучших кандидатов, если когда-либо захочешь встать у преподавательской кафедры.       – Преподавать… – Гермиона на мгновение представила: её голос над классом, грифиндорские и слизеринские в одинаково сонных лицах, запах пергамента, звон перьев…       – Вы думаете, я могу?       – Я знаю, что можешь. Но только, если этого действительно захочешь. Сейчас тебе нужно восстановиться. Найти себя. И библиотека – хорошее начало. Она лечит. Тихо, незаметно.       Словами.       Гермиона слабо улыбнулась, и на мгновение в её взгляде мелькнул тот прежний свет – теплый, любопытный, неустанно ищущий истину.       – Спасибо, профессор. За веру… даже когда я сама её потеряла.       – Это то, что делают настоящие учителя, – мягко ответила МакГонагалл. – А ты когда-нибудь станешь одной из нас. Я в этом не сомневаюсь.