Взгляд дракона

      Поместье Гринграссов окутывал вечерний туман. Строгие серые колонны фасада отбрасывали длинные тени, а окна, будто глаза, наблюдали за приближающимся незваным гостем. Драко Малфой шагал уверенно, но внутри его бушевала буря. Сейчас требовалась только правда. И только одна женщина могла её дать. Он миновал охранные чары, которые не сопротивлялись – слишком хорошо его здесь знали. В просторной приёмной его встретила эльфийка, но он, не дожидаясь приглашения, сам направился в гостиную.       Званый ужин в поместье Гринграссов шел к кульминации. Позолоченные приборы, сверкающие бокалы, шелест платьев и вкрадчивый смех гостей создавали иллюзию праздника. Астория блистала. Ее платье цвета замерзшей розы подчеркивало нежность черт, а руки двигались грациозно, когда она разливала вино, обмениваясь светскими репликами с отцом и парой высокопоставленных гостей.       – Астория. Нам нужно поговорить. – слишком громко, слишком несдержанно.       – Драко, сын мой, – протянул ему руку Аристей, но тот лишь отмахнулся.       – О чём, дорогой? – она насторожилась, но улыбка осталась на лице – маска, приклеенная годами привычек.       – О Скорпиусе. И о том, что ты мне врала одиннадцать лет.       Она замерла, взяла Драко под локоть и повела прочь от лишних глаз. Он вырвал руку, но из  гостиной вышел.       – Я не понимаю, о чём ты, – голос её стал тише, натянутей. – Ты… наверное снова много выпил.       – Я знаю, что Скорпиус не твой сын. – он старался оставаться спокойным.       – Это безумие, – сказала она, тихо вставая из-за стола. – Кто наплёл тебе эти небылицы? Астория отвернулась. Глубоко вдохнула.       – Проклятый медальон, – тихо сказал он, не оборачиваясь. – Из-за которого Скорпиус и Джеймс едва не погибли. Ты знаешь, на кого действует это проклятье?       Астория помотала головой.       – На нечистокровных. Только на них.       Её лицо побледнело.       – Что ты хочешь этим сказать?       – Я хочу, чтобы ты прекратила играть комедию. Я видел этот медальон, я слышал, как он сработал. Я говорил с матерью. Всё сходится. Всё – кроме твоей версии.       Он приблизился, глядя прямо в глаза.       – Ты врала мне, что он наш сын. Ты говорила, что родила его. Но ты не могла. Ты не была беременна.       Она опустила голову. Сжала руки. Плечи её дрожали.       – Я… – хрипло начала она. – Я не хотела, чтобы всё вышло так. Я думала… я думала, если мы будем жить вместе, если ты полюбишь его… ты забудешь.       – Я никогда не забывал Гермиону.       Тишина. Только тиканье старинных часов на стене. Астория вскинула на него глаза – в них стояли слёзы.       – Дафна всё устроила. Она подкупила врача во Франции, когда узнала, что Грейнджер беременна. Когда Гермиона родила – её память… её память стёрли. А ребёнка привезли ко мне. Я… я не смогла отказаться. Ты был уничтожен. Всё рушилось. А он был… крохотный, похожий на тебя. Я думала, если мы его вырастим, ты снова станешь собой. Я любила тебя, Драко. Всегда любила.       – Ты не любила меня. Ты любила образ. Ты хотела Менор, статус, семью. Всё кроме меня самого.       – Я хотела тебя спасти!       – От кого? От себя? Или от Гермионы?       Слёзы катились по её щекам. Но Драко был холоден.       – Ты не понимаешь, что ты сделала. Ты отняла у ребёнка мать. Отняла у Гермионы – сына. И у меня – жизнь, которая могла бы быть настоящей.       – Ты не должен говорить Скорпиусу…       – Я должен. Он мой сын. И он должен знать, кто его мать. Даже если я для него буду чудовищем.       Астория закрыла лицо руками, почти беззвучно рыдая.       – Драко… если ты это сделаешь… ты уничтожишь всё. Мою репутацию. Семью.       Он посмотрел на неё ещё секунду. Затем сжал губы в тонкую линию.       – Я ничего не разрушил. Ты сделала это сама.       – Ты был далеко. Гермиона бросила тебя. Всё развалилось. А я… Я просто хотела, чтобы ты жил. Чтобы у тебя было что-то настоящее, за что стоит держаться.       – За ложь?       – За сына, – прошептала она.       – Ты украла у неё всё. Даже память.       – А ты? Ты бы остался с ней? Ты бы смог простить себя, зная, что оставил её одну, когда она носила под сердцем твоего ребёнка?       Он молчал. Это был удар под дых.       – Я спасала нас. Я спасала тебя от себя самого. – её голос сорвался. – Разве ты никогда не был счастлив?       – Я был. Пока не понял, что это всё – не моё. И не твоё. – Он посмотрел на неё, и в его глазах было впервые за долгое время что-то живое. – Скорпиус – её. И он должен знать.       Астория судорожно выдохнула.       – Если ты всё разрушишь сейчас, ты потеряешь его.

*****

      В доме Поттеров было на удивление тихо. Гермиона бы сказала – слишком. Гостиная  дома в Годриковой впадине – это пространство, всегда наполненное жизнью, теплом и памятью. Было.       Комната была просторной, с низким деревянным потолком, в котором угадывались следы магических укреплений. Потолочные балки, тёмные и старинные, слегка скрипели от сквозняка, проникающего сквозь щели вековых окон. По стенам располагались полки с книгами, старые фотоальбомы и детские рисунки, небрежно прикреплённые к стенам магическими заклинаниями. Один из рисунков, где были нарисованы Гарри, Джинни и двое ребятишек, висел рядом с камином – немного перекошенный, но явно любимый.       В центре комнаты стоял уютный, слегка потертый диван сливочного цвета, с мягкими пледами и подушками в бордово-золотой гамме – цвета Гриффиндора сохранялись в этом доме даже спустя годы. Кресло Гарри стояло чуть поодаль, напротив камина, с высокой спинкой и потёртыми подлокотниками – место, где он часто читал «Пророк» или просто сидел в тишине. Кресло Джинни – шире, с вязаным пледом, ручной работы, и подставкой для ног – всегда с книгой на подлокотнике.       На полу лежал старый персидский ковёр с затёртым узором – он пережил немало вечеров с друзьями и семейных праздников. Возле окна стоял низкий столик, уставленный кружками, заварочным чайником, и миской с лимонными леденцами – угощение для детей.       Камин – сердце комнаты – был выложен из красного кирпича, с резной деревянной полкой, на которой стояли семейные фотографии: Гарри с Джинни на их свадьбе, Джеймс, ещё младенцем, в руках у Гарри, и Лили с метлой почти выше нее самой. На одной из фотографий они были вместе с Гермионой и Роном, ещё молодыми, смеющимися, как в старые времена.       Гостиная Поттеров не была роскошной – но она дышала жизнью. Здесь жили, любили, спорили и мирились. Это был дом, в котором каждый предмет хранил историю, каждое кресло – чьё-то воспоминание, а воздух – тёплый, с лёгким ароматом яблок и корицы – напоминал о семье. Сейчас это все будто было затянуто темной пеленой страха, ожидания и отчаяния.       Гарри стоял у окна, задумчиво глядя в темноту, когда за дверью послышался глухой стук. Он обернулся и бросил взгляд на Джинни, сидевшую рядом с камином, с бледным лицом и усталыми глазами.       – Я открою, – сказал он тихо и направился к двери.       На пороге стоял Драко Малфой – вымотанный, с тенью бессонных ночей под глазами и каким-то странным, почти обречённым выражением лица. Он держал в руках старую, слегка потрёпанную книгу с золотым выцветшим тиснением.       – Мы должны поговорить, – сказал он вместо приветствия.       Гарри молча кивнул и отступил, пропуская его внутрь.       – Джинни, – коротко кивнул Малфой, бросая взгляд в её сторону.       – Малфой, – сдержанно ответила она.       Они устроились в гостиной. Атмосфера была напряжённой, но в ней уже не было прежней вражды – осталась только тяжесть времени и усталость от бесконечного ожидания. Драко положил книгу на стол и аккуратно открыл нужную страницу. Со страниц старинной книги на них поглядывал тот самый медальон.       – Это он. Он был в хранилище моего отца в Меноре. Министерство конфисковало его после войны… но, похоже, кто-то вернул его в обращение.       – Что это за артефакт? – спросил Гарри, нахмурившись.       – Старое семейное проклятье Волан-де-Морта. Сила направлена против магов нечистой крови. Срабатывает только на носителях «грязного» происхождения. Это оружие… тонкое, точное. Практически забытое. Я… не сразу понял, но теперь всё сходится.       Он перевёл взгляд на Гарри, потом – на Джинни.       – Джеймс выжил, потому что ему помогла твоя кровь. Но Скорпиус… он пострадал, хотя не должен был. И именно это меня беспокоило с момента, когда я узнал этот медальон.       – Я не понимаю… – Джинни подняла бровь.       Драко откинулся на спинку кресла и закрыл глаза на секунду, прежде чем произнести:       – Скорпиус – не сын Астории. Он… сын Гермионы.       Молчание стало почти оглушительным.       – Что ты сейчас сказал? – прошептала Джинни, приподнимаясь с кресла.       – Они стерли ей память. Астория и Дафна. Они подкупили врачей во Франции, украли ребёнка после родов и выдали его за своего. Всё это время Гермиона жила, не зная, что у неё был сын. А я – как идиот – верил в ложь.       Гарри опустил взгляд, крепко сжав кулаки.       – Ты уверен?       – Абсолютно. Медальон это подтвердил. Только нечистокровный ребёнок мог пострадать. А Скорпиус пострадал. Астория призналась.       – Она не знает? – тихо спросила Джинни, и её голос дрогнул.       – Нет. Всё это время – нет.       – Мерлин… – Джинни закрыла лицо руками. – Она вернулась из Франции с этой пустотой в глазах, я… я думала, это просто последствия… Я не знала.       – Никто не знал, – отозвался Драко.       Он посмотрел на них – уязвимый, сломанный, но с решимостью в глазах.       – Я должен всё ей рассказать. Но сначала… я должен быть уверен, что Скорпиус в безопасности. Ему нужна ее кровь, она должна помочь как твоя, – он посмотрел на Джинни,       – Джеймсу.       В гостиной Поттеров воцарилось напряжённое молчание. Драко сидел, уставившись в огонь, как будто пламя могло дать ему ответ. Гарри стоял рядом, скрестив руки на груди, а Джинни снова устроилась в кресле и обняла подушку, хмурясь.       – Мы должны быть осторожны, – сказал Гарри. – Её память можно попробовать восстановить, но, если сделать это неаккуратно, можно навредить ещё больше.       – Она меня возненавидит. – прошептал он.       Джинни встала и подошла ближе, заглянув ему в глаза.       – Она уже это сделала, Малфой. Ты выживешь. Но теперь речь не о тебе. Речь о ней. И о мальчике, которого у неё украли.       Гарри кивнул.       – Завтра мы отправимся в  Мунго. Драко... если ты действительно хочешь всё исправить – готовься. Это не будет легко.       – Я не рассчитываю на лёгкий путь, – сказал он глухо. – Я просто хочу спасти сына и... чтобы она знала правду.