Взгляд дракона

– Красный к золоту! Смотри, как красиво сочетается, – сказала Гермиона, поднимаясь на цыпочки, чтобы повесить шарик повыше. – Почти как в Гриффиндоре. – О, конечно, – протянул Драко с таким видом, будто его только что заставили надеть шарф с колючей проволокой. – Великолепно. Просто прекрасно. Осталось только подвесить миниатюрного Поттера на верхушку и закончить композицию. Скорпиус захихикал, пряча лицо в коробке с мишурой. – Пап, а можно я поставлю звезду? – Только если она не красная, – буркнул Малфой, но глаза у него улыбались. Он обошёл елку, сложив руки на груди. Стройное дерево почти касалось потолка, сверкая сотнями огоньков. Красно-золотые шары мерцали в свете камина, гирлянды мягко раскачивались. Всё выглядело… уютно. По-домашнему. – Вообще-то, – продолжал он с напускным упрямством, – я предлагал зелёную гамму. Зелёное дерево, зелёные шары, зелёные носки. Всё логично. Но, как обычно, демократическим голосованием Слизерин был вытеснен большинством. – О да, – парировала Гермиона, расправляя золотую ленту. – Прямо голосованием. Ты один, нас – двое. Древняя магия чисел. Скорпиус взобрался на табуретку и осторожно водрузил звезду на макушку ёлки. Та засветилась мягким, медовым светом, от которого комната стала ещё уютнее. – Готово! – объявил он с гордостью. – Смотри, Гермиона! Теперь точно идеально. Гермиона обняла сына за плечи, и Драко подошёл ближе, всё ещё что-то бормоча о нарушении эстетики. Скорпиус подмигнул, а затем подбежал к граммофону и включил рождественскую музыку. Первый аккорд заставил всех улыбнуться. Гермиона поправила выбившуюся прядь и сделала шаг назад, чтобы полюбоваться результатом. Но прежде, чем успела выдохнуть с удовлетворением, рядом раздался голос – тихий, но с той самой интонацией, которую она знала уже слишком хорошо. – Танцуешь? Она обернулась. Драко стоял, чуть склонив голову, и протягивал руку, словно на балу. Только не в мантии, а в мягком вязаном свитере, с полуулыбкой и странной хрупкостью во взгляде – такой, что у Гермионы сжалось сердце. – Прямо здесь? – сдержанно улыбнулась она. – Разумеется. Полноценный танцпол с одной ёлкой и бокалами сливочного пунша. Почти роскошь. Она взяла его за руку, и он медленно потянул её ближе, обвивая за талию. Скрипнул пол под ногами, играла старая рождественская мелодия и они начали кружиться – в такт свету, огню, и тем неслучившимся танцам из прошлого. – Мы никогда не танцевали, – прошептала она. – Зато теперь никто нас не остановит, – ответил он. Где-то наверху хлопнула дверь. Через мгновение по лестнице сбежал Скорпиус – с ведром леденцов в одной руке и сияющими глазами. – Они приехали! – выкрикнул он. – Я слышал Лили и Джеймса! Можно я встречу их? – Беги, – рассмеялась Гермиона. – Только без фанфар, ладно? – Никаких фанфар, обещаю! – воскликнул Скорпиус, уже вбегая в прихожую, из которой повеяло снежной свежестью и голосами старых друзей. Гермиона снова посмотрела на Драко. Он не остановился. Лишь крепче обнял её и повёл в следующий круг, словно музыка была только для них двоих. Драко заглянул ей в глаза. Он смотрел так, словно за спиной у него расправляются крылья. В его взгляде было древнее, дикое пламя – взгляд дракона, выбравшего свою пару. – Спасибо, что осталась, – тихо сказал он, когда её голова склонилась ему на плечо. – Спасибо, что нашёл, – прошептала она в ответ. ***** Утренний свет мягко пробивался сквозь занавески, в которых ещё дремал лунный блеск. Под огромной ёлкой, украшенной золотыми гирляндами и левитирующими свечами, уже царил хаос. – О, смотри! Это точно для меня! Оно пищит! – радостно воскликнул Джеймс, разрывая обёртку и выуживая оттуда маленькую шкатулку, из которой вылетела искристая жужжащая феечка и принялась носиться по комнате, издавая резкие «бззз». – Джеймс! – закричала Лили, сжимая в объятиях плюшевого кентавра, который пытался украдкой укусить её за рукав. Скорпиус молча сидел на ковре, сосредоточенно разбирая набор для алхимических опытов. На его носу сидели очки, выданные Гермионой «для безопасности», и он выглядел как очень серьёзный молодой учёный. – Они взорвали гостиную, сломали три светильника и засунули сову в комод. И это только за вчерашний вечер, – с усталым восхищением заметила Джинни, сидя на мягком диване и обхватив колени руками. – А теперь сова отказывается возвращаться в совятник. Устроила там себе убежище, – добавил Гарри, глядя на детей не без гордости. – Похоже, они превзошли нас в юности, – заметила Гермиона, подперев щеку рукой и улыбаясь так, как умеют улыбаться только матери, видя, как дети превращают беспорядок в искусство. – Это пока ты не нашла слизня в чайнике, – вставил Драко, поднося к губам чашку кофе. – Кстати, кто-то подложил мне в ботинки моховую слизь. Я подозреваю сговор. – Признай, Драко, тебе это почти нравится. – Гарри хмыкнул. – Если под «нравится» ты имеешь в виду «вызывает хроническое головокружение и острое желание уехать в Норвегию», то да, вполне, – сухо бросил Малфой, но в его голосе не было ни капли злобы. Только тепло и ирония. – Ты улыбаешься, даже когда ворчишь. – Гермиона слегка наклонилась к нему. – Это старая слизеринская маскировка. – Она работает уже не так, как раньше, – мягко ответила она, коснувшись его руки. Тем временем дети закрутили волчок, который выпустил яркий фейерверк и подкинул вверх дождик, осыпавший всех блёстками. Джинни всплеснула руками, Гарри фыркнул, Гермиона инстинктивно схватилась за палочку, а Драко закрыл лицо рукой, пробормотав: – Блестящая смерть. Мы погибнем в сиянии. Скорпиус поднял голову, блестя весь с головы до ног: – Это было потрясающе! Можно ещё раз? – Нет! – в один голос выкрикнули взрослые. – С Рождеством, – сказала Гермиона, наклоняясь к чашке с какао. – С Рождеством, Гермиона, – тихо ответил Драко, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем было нужно. Пока взрослые продолжали обсуждать, кто из детей более разрушителен – Джеймс или Скорпиус – последний встал с ковра, отряхивая с себя блестки. Он подошёл к Гермионе, что сидела рядом с Драко на диване, слегка отстранил ее чашку с какао и склонился к ней. В его руках был свёрток – небрежно упакованный, немного мятый, явно обернутый самостоятельно. Он молча подал ей подарок, по-детски неумело скрывая волнение. – Это тебе, – сказал он и на мгновение запнулся, будто выбирая слова. – Тебе… мам. В комнате повисла кристальная тишина. Не потому, что кто-то был удивлён – нет. Просто от того, как хрупко, почти благоговейно прозвучало это «мам». У Гермионы затряслись пальцы на обёртке. Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами, полными неподдельного удивления и тихой радости. – Ты... – она едва выдохнула. – Ты назвал меня... Скорпиус пожал плечами, словно это было само собой разумеющееся. – Ну… да. Просто ты же и есть мама. Настоящая. Драко опустил взгляд, прикрыв эмоции полупрозрачной улыбкой. Гарри кашлянул, притворно вытирая нос, Джинни выдохнула «Мерлин», а Джеймс с Лили переглянулись, явно ничего не поняв, но уловив важность момента. Гермиона прижала ладонью его щёку, кивнула, будто давая себе разрешение поверить, и крепко обняла сына. – Разворачивай скорее, – он неловко отстранился, ожидая наконец увидеть реакцию на свой подарок. Гермиона дрожащими пальцами аккуратно развернула упаковку. Внутри была фоторамка, такая же, как она когда-то купила для Гарри и подарила Драко. Слезы подступили к глазам, и она невольно проморгалась заглядывая в нее. В рамке была она, целующая Скорпиуса в макушку и обнимающая Драко. – Спасибо, – прошептала она, смахивая слёзы. – Это лучший подарок, который я могла получить.