Тени

      В участке раздался очередной из тысячи звонков с обращением от граждан. Трубку поднял детектив Хьюи. Встревоженный мужской голос, принадлежавшей пастору Хоруэю, сообщил, что в часовне Горацио Мэй обнаружено мертвое тело женщины с раной на голове.       Не теряя времени, Джек уведомил о происшествии своего напарника и Ковальски, перед которым, почему-то испытывал неловкость за отобранное расследование. Более того, Томас предложил Рэю быть главным в наметившемся деле, на что тот согласился с видом, будто ему делают одолжение.       Через двадцать минут после заявления пастора, две гражданские машины с полицейскими мигалками на торпедо въехали на территорию огромного городского кладбища Розхилл, в глубине которого и располагался приход. Весна только вступала в свои права. И, хотя небо уже становилось более насыщенного голубого цвета, обласканное яркими лучами солнца, на земле, летом устланной ковром газонной травы, еще лежал снег. Кое-где черными провалами зияли проталины, блестящие тонкой коркой льда. Несмотря на перемежающий морозец, на редких невысоких деревьях и кустарниках набирали цвет почки. И по всей площади, насколько хватало глаз, стройными рядами возвышались одинаковые белые надгробия. В редких случаях их разбавляли давно потерявшие вид, посеревшие и в некоторых местах поросшие мхом склепы. Рэй не любил такие места, как и всё, что было связано со смертью. Его коробил и угнетал унылый пейзаж и специфический запах, присущий только кладбищам. Этот запах проникал в салон его автомобиля через приоткрытое окно и будто пропитывал собою все вокруг от обшивки до одежды. Детектив поежился, втянул голову в плечи и прибавил газу.       Притормозив у часовни, Ковальски вышел из своего автомобиля, и оглядел пределы здания. Задняя часть его располагалась на полностью засыпанном снегом газоне, обрамленном насаждением самшита, который устремлял свои вечнозеленые ветви к небу, словно в немой молитве. Детектив терпеть не мог иметь дело с покойниками, но это была часть его работы, с которой приходилось мириться и пытаться привыкнуть. У входа уже ждал священник. — Здравствуйте, падре! — Рэй протянул руку для приветствия. — Детектив Ковальски, полиция Чикаго. Это мои коллеги детективы Джек Хьюи и Томас Дьюи, — представил он подоспевших соратников. — Что случилось? — Здравствуйте! — Пастор Хоруэй пожал каждому руку. — Сегодня утром я обнаружил, что дверь в приход взломана, а внутри перед самым алтарем лежит женское тело. Мертвое. Пойдемте, я все вам покажу! — священник поспешил скрыться в здании. Рэй с напарниками последовали за ним. — У нас вышло из строя отопление, поэтому пришлось приостановить службы на пять дней. Сегодня должны были приехать специалисты, чтобы все починить. Я прибыл раньше, чтобы открыть им, но увидел вырванный замок, будто дверь вышибли снаружи, а внутри обнаружил это! — Отец Хоруэй как раз приблизился к своей ужасной находке, указывая на нее.       Труп женщины, облаченный в черный вязаный свитер с высокой горловиной, темные свободные брюки и ботильоны с зауженным носом и на плоском каблуке, лежал в естественной позе. Левая рука была откинута перпендикулярно телу, в безвольной ладони правой, согнутой в локте, находился пистолет с просунутым между спусковым крючком и спусковой скобой указательным пальцем. Одна нога была выпрямлена, вторая, чуть согнутая в колене, перекрещивала первую. Широко распахнутые глаза ее помутнели. Из носа по щекам растеклись и взялись коркой две уже почерневшие струйки. Пропитанные кровью и кусками серого вещества вперемешку с фрагментами костей черепа вьющиеся волосы с левой стороны сбивались в колтун, а под простреленной головой бурым пятном темнела застывшая лужа. Рэй передернул плечами, выпустив из рта облачко пара в простывшее помещение, и потер ладони. — Боже святый! — раздался из-за его спины голос Джека. — Это же Виктория Меткалф! — Ты ее знаешь? — Обернулся озадаченный Ковальски. — Конечно! — кивнул Хьюи. — Она втянула нашего Фрейзера в преступную авантюру, а потом сбежала. Он хотел последовать за ней, но пуля Веккио его остановила. — Пуля? — Рэй повернулся всем телом. — Он целился в Викторию, но попал в Бена… Тебя не уведомили в этом происшествии? — Видимо, это единственное, в чем меня не уведомили. — Ковальски покосился на тело через плечо. — Нужно вызывать медиков. Похоже на самоубийство.       Врач из ближайшего госпиталя прибыл незамедлительно. Священника попросили на всякий случай удалиться, предварительно взяв с него письменные показания. Пака специалист осматривал труп, Рэй обратил внимание на то, что гильзы от патрона нигде не нашлось. Тогда он поставил в известность напарников о своем подозрении и решил осмотреть колонны центрального нефа* и боковые нефы на предмет обнаружения пули. Отверстие в одной из колонн нашел Томас. Но пули в нем не оказалось. Под колонной тоже. Джек высказал предположение, что священник по неосторожности мог ногой отшвырнуть ее в сторону, после чего детективы обыскали все вокруг. А не найдя, вызвали криминалистов, и уже судебного медика, так как самоубийство Виктории Меткалф попало под большое сомнение. Приход вместе с кладбищем обнесли желтой лентой и возбудили уголовное дело.       Пастора Хоруэя снова вызвали для дачи показаний, где он под присягой заявил, что никакой пули не видел и позвонил в полицию сразу, как только обнаружил тело.       По возвращении в участок, Рэй поднял досье Виктории и позвонил майору Киран.

***

— Добрый день, босс! — поприветствовал он. — Добрый… — выудив из кармана драпового пальто мобильник, ответила Эрил. — У меня две новости, хорошая и плохая. Можно я начну с любой, чтобы вас не нервировать? Все равно вам обе не понравятся. — Можно, — безразлично разрешила Киран. — Хорошая новость заключается в том, что мы нашли барышню, за которой охотился целый интерпол за проделки в нашем городе. Плохая — она мертва. — Причина смерти? — Выстрел в голову, мэм. Предположительно, самостоятельный. — Дело закрыто, получается… Зачем звонишь тогда? — Нет, мэм, дело стало еще более таинственным. Я был на месте обнаружения трупа. Это часовня Горацио Мэй на кладбище Розхилл. Все обставлено так, будто она сама пальнула себе в голову, но ни гильзы, ни пули мы не нашли. Криминалисты прочесывают местность, ищут следы, улики и все, что может помочь нам в расследовании. — Отправляй тело в морг Бюро судебно-медицинской экспертизы. Я приеду, как только освобожусь. — Эрил оглянулась на закрытую дверь судебного психиатра. — Скинь мне снимки тела и досье.

***

      Тем временем в кабинете врача. — Итак, молодой человек… — Доктор Нильсен села в свое кресло. — Меня зовут Эльза Нильсен. Как я могу к вам обращаться? — Молодой? Спасибо за комплимент, конечно, — надменно ухмыльнулся констебль. — Вам не нужно знать мое имя. — Он откинулся на спинку стула для посетителей. — Это слишком опасно. — Для меня или для вас? — Банальное «если я скажу вам как меня зовут, мне придется вас убить». — А вам приходилось убивать? — Любой полицейский в своей жизни кого-то убивал… — Значит, вы из полиции, — заключила Нильсен, что-то записывая в открытом в начале разговора блокноте. — Конечно, — согласился Бен, закинув ногу на ногу, и обхватив колено сомкнутыми в замок руками. — Вы работаете под прикрытием? — Даже если и так, я не имею права об этом говорить. Если вам принципиально обращаться ко мне по имени, зовите меня Бентон Фрейзер. — Хорошо… Но вы не он? — Эльза оторвалась от записей и внимательно посмотрела на пациента. Тот отсутствующе глядел на нее стеклянными глазами, находясь в некоем ступоре. Так продолжалось с полминуты, потом пальцы его разомкнулись, во взгляде показалась осознанность, а вместе с ней тревога. — Конечно нет! Я Роберт Фрезер, — выпалил собеседник и, спохватившись, сел, как подобает воспитанному джентльмену. — У вас есть оружие?       Доктор Нильсен заинтриговано качнула головой. — Его нужно убрать, пока он не добрался до Бентона! — заговорщицким тоном проговорит мужчина, подавшись вперед. — Этот мерзавец убил меня, а теперь примется за моего мальчика! Он еще так молод! У него такие перспективы! — Какой мерзавец? — Эльза начинала понимать, с чем имеет дело, но хотела удостовериться. — Он был моим напарником, я доверил ему свою жизнь, а он ее отобрал! — Кто «он», мистер Фрейзер?       Но ответа не последовало. Бен снова затих, склонил голову к груди и зажал ладони между колен, а когда пришел в себя, положил одну руку на подлокотник, раздвинул стопы, на женский манер оставив колени сомкнутыми, и пересел к одной стороне кресла, наматывая на палец второй руки невидимый локон. — Он так любил меня! — мечтательно глядя в пространство, произнес пациент, пытаясь подражать женскому голосу. — А я разбила ему сердце… — Кто вы? — спросила Эльза. — Но, он сам виноват, — вместо ответа мужчина потупил взгляд, ставший на миг грустным, а потом озлобленным. — Из-за него меня посадили за решетку на целых пять лет!       Доктору Нильсен показалось, что цвет глаз констебля Бентона Фрейзера из светло-голубого превратился в темно-серый. — Зачем вы пришли? — спросила она. — Чтобы он сильно не скучал… — беззаботно пролепетал канадец. — Кто «он»? — Бентон… Мой Бентон… Правда, он не знает, что я здесь, — мужчина положил руки в выемку между ног, обхватив кулак ладонью. — А вы — не он? — Как я могу быть им? Я же женщина! — У вас есть имя? — спокойно продолжала задавать вопросы Эльза. — Виктория! — Лицо констебля преобразилось, словно это имя он вспомнил.       И вновь ступор, стеклянные глаза и пробуждение. На этот раз он осматривал кабинет, совершенно не представляя, когда успел сюда попасть и что уже наговорил тут, потому что помнил только, как убеждал Эрил не допустить этого треклятого приема у психиатра. — Я псих? — хриплым голосом спросил Бентон, осознавая свою полную идентичность. — Вы можете назвать себя? — спросила доктор Нильсен, уже полностью будучи уверена в своих дальнейших действиях по уточнению диагноза. — Бентон Фрейзер, офицер королевской канадской конной полиции… — Хорошо, Бентон, — не меняя ровной интонации, Эльза закрыла блокнот. — Я не могу сказать однозначно, есть ли у вас органическое поражение мозга. Для этого нужно провести несколько тестов и обследований. Пока что я предполагаю только, что вы пережили сильный стресс, причину которого ваш мозг стер из памяти, чтобы как раз и сохранить психику. Что именно стало причиной стресса, нам предстоит еще выяснить. Но чуть позже. Сейчас я рекомендую вам стационарное пребывание в больнице, которой я заведую. Там мы сможем спокойно во всем разобраться. — Что со мной? И насколько я опасен в том состоянии, которого не помню? — Я подозреваю у вас диссоциативное расстройство личности, но смогу сказать точно еще после нескольких продуктивных бесед, в возможно и гипнотерапии. — Полагаю, этот вариант будет лучше, чем домашний арест… — не обращаясь ни к кому, проговорил канадец и осознание собственного «я» снова покинуло его.