Тени

      Бентон сидел в бержере* у перечеркнутого вертикальными решетками окна боком ко входу и рассеянно смотрел на посеревшие в вечерней дымке соседние корпуса больницы, в которых не горел свет. Он чувствовал себя одиноким и никчемным. В который раз безрезультатно пытался восстановить провалы в памяти, но ничего не выходило. Ему представили его «сожителей», и осознание того, что его некогда любимая женщина, родной отец и мерзотный персонаж с акцентом теперь обитали в нем самом удручало еще больше.       Из людей он видел только лечащего врача, с которой беседовал каждый день, но половину бесед не помнил, медсестер, приносивших еду и лекарства. Назначением последних был контроль эмоционального состояния констебля, учитывая тот факт, что доктор Нильсен убеждала в непсихиатрической природе его состояния.       Иногда он просыпался утром, принимал обустроенный в палате душ, чистил зубы, надевал привычный спортивный костюм с эмблемой канадской полиции, который ему разрешили носить вместо депрессивной пижамы, а потом осознавал себя уже поздним вечером, будучи привязанным к кушетке ремнями, а рядом стояли врач и санитары габаритами раза в два превышающие далеко немаленького пациента.       Препараты почти не сдерживали приступы диссоциации. Со слов доктора Нильсен, субличности Бена постоянно норовили выбраться наружу и находились в явной конфронтации, что шло в разрез привычному проявлению расстройства. Во всех случаях из практики врача, а также описанных во всевозможных научных трактатах, субличности всегда приходили на защиту индивида. Странные же «друзья» Бентона Фрейзера постоянно выясняли отношения между собой. Загадочный персонаж с французским акцентом издевательски подтрунивал над доктором и называл Бена слабаком, Роберт Фрейзер требовал возмездия для наглеца, а Виктория то сокрушалась над своей влюбленностью в констебля, то грозилась отомстить ему за проведенные по его вине в тюрьме долгие годы.       Итогом стало решение провести сеанс гипноза, накануне которого к констеблю пустили Рэя, хотя, Бентон не знал точно, запрещали ли напарнику его навещать. Теперь детектив нерешительно пытался врасти спиной в стену у входа, а Фрейзер упорно не смотрел в его сторону, а продолжал бессмысленно пялиться в окно. — Никогда не видел тебя таким подавленным, — наконец произнес Ковальски. — Я в психушке с диагнозом. Чему мне радоваться? — Бен потер бровь ногтем большого пальца. — Как думаешь, куда теперь покатится моя карьера? — Бенни, ты здесь инкогнито, и о твоей проблеме знает ограниченный круг людей, — попытался ободрить друга Рэй. — Да… Мой начальник, твой начальник, Франческа и куча народу, которая лицезрела мое безумие. — Френни и ребята из участка думают, что ты в Канаде. Куча народу с тобой незнакома. А Тэтчер и мисс босс за тебя горой. — Я их не видел с тех пор, как меня здесь закрыли. Неделя прошла. — Бен повернулся к напарнику. — Они меня боятся? — Его глаза блестели в полумраке палаты и казались неподвижными. — Киран? — Рэй скептически вздернул бровь и сделал пару шагов к другу. — Она психопатка! Такие никого и ничего не боятся.       Фрейзер молча развел руками. — С каких пор ты стал таким обидчивым? — Когда остался без поддержки. — Бентон снова отвернулся к окну. — Все, что происходит сейчас за пределами этой клиники, делается во благо тебе одному. — Ковальски подошел к нему вплотную и легонько похлопал по плечу, — Твой вопрос в приоритете и в участке, и в консульстве. — Что-нибудь известно уже? — Не уверен, что могу делиться с тобой этой информацией… Точнее, с твоими друзьями, — детектив криво усмехнулся, полагая, что шутка поднимет Бену настроение, но тот снова молча взглянул на него, на этот раз как-то сурово. Так, что Рэю захотелось превратиться в пылинку и исчезнуть из помещения с гнетущей атмосферой. Напряжение прервал звонок мобильного, который Ковальски чуть не выронил, пытаясь выудить из кармана джинсов. — Рэй, — раздался в чересчур громком динамике утомленный голос майора Киран.       Детектив напрягся, потому что начальница никогда не называла его по имени. — Слушаю, мэм? — настороженно ответил он. — Я так хочу видеть тебя на работе, — каким-то умоляюще-саркастическим тоном проговорила Эрил.       Рэй поспешил убрать громкость боковой кнопкой мобильника. Бен уставился на него вопросительным взглядом, отвлекшись от своих переживаний. — Я по делу отлучился, мэм, — отрапортовал Ковальски, потому что остро ощутил беспричинное чувство вины, хотя не проводил время в праздном безделье. — Я знаю обо всех твоих делах, — лениво проговорила майор Киран. — Жду в своем кабинете в очень скором будущем. И отыщи в архиве запись допроса некоего мистера Жерара. — После этих слов звонок прервался. — Мне пора, — с еще большим чувством вины вздохнул Рэй, обращаясь к Фрейзеру. Тот молча кивнул. — Ты… Держись тут…       Бентон снова кивнул, и Рэй покинул палату.

***

      В кабинет майора он заходил после стука и приглашения. Медленно, словно чего-то опасаясь. Сначала просунул голову, поздоровался с досадной улыбкой, затем протиснул в узкий проем между дверью и коробом плечо и левую ногу. — Ты долго будешь втекать? — оторвавшись от резолюций на каких-то документах, вопросила Эрил. — Простите, мэм.- Рэй в прежней нерешительности вошел весь и, так же как у Бена, встал у предварительно закрытой двери. — Где твой боевой дух? — В морге потерял. — Детектив скривился. — Какой ты нежный. Прямо фу! — Киран сложила предплечья друг на друга, как прилежная ученица, и подалась вперед, окидывая взглядом пределы своего стола. — Пришли заключения из Бюро. — Она кивнула на папку, лежащую в правом углу столешницы. Боюсь, у нас катастрофическая проблема. — Майор пожевала губами.       Рэй подошел и потянулся за папкой. Открыл ее и углубился в прочтение. И чем больше читал, тем больше на затылке волосы вставали дыбом.       Заключения специалистов судебной экспертизы, сдобренные фотографиями из часовни и с вскрытия, гласили о том, что, обнаруженная в приходе Горацио Мэй мертвой, молодая женщина по имени Виктория Меткалф имела огнестрельную травму головы, несовместимую с жизнью в силу разрушения структур мозга. Под ногтями оказался биологический материал в виде чешуек кожи и фрагмент волоса, не принадлежащий жертве. Снятый и поверхности тела запах при ольфакторном* исследовании методом химической экстракции показал наличие древесного и цветочного эфирных масел. Первое преимущественно использовалось для создания мужской парфюмерии, но было представлено в чистом виде и находилось только на коже трупа, второй запах был комбинированным, то есть являлся составной частью женских духов, им пропиталась и одежда. Кроме запаха на рукаве свитера и на подошве обуви остались следы мазута с железной дороги, это могло указывать на то, что Виктория вновь прибыла в Чикаго поездом. На поверхности тела не было никаких отметин, указывающих на насильственные действия. Внутренние органы без патологий. Алкоголь и наркотики в крови не обнаружены. На слизистой оболочке влагалища следы латекса и признаки трения, как при половом акте. Со слизистой ротовой полости взяты смывы, в которых обнаружена чужеродная ДНК, полностью идентичная таковой, выделенной из волоса и частичек кожи из-под ногтей.       На огнестрельном оружии, представленном пистолетом марки Berеtta 95FS, откуда был произведен выстрел снарядом калибра девять миллиметров в упор, отпечатки пальцев только жертвы.       В подкрепленном отчете самого Рэя значилось, что ни пуля, ни гильза на месте обнаружения трупа не найдены. Только отверстие от пули со следами изъятия в виде покрошившейся облицовки колонны. По протоколу требовалось вырезать поврежденный кусок колонны с запасом в двадцать сантиметров, против чего отчаянно протестовал падрэ Холуэй, но уверенный довод Рэя о том, что священника могут обвинить в пособничестве, резко остудил пыл последнего.       В квартире Бентона не было найдено ничего, явного, за что стоило бы зацепиться: ни посторонних отпечатков, ни частиц кожи, ни волос, ни чужих вещей, даже использованного латексного изделия. Но остался запах. Древесного масла и цветов.       На территории кладбища Розхилл в пределах часовни в свежей могиле обнарежен китель красной саржи и коричневая кожаная портупея. И далее заключение экспертов: с кителя сняты пробы прилипшего биоматериала, оказавшегося смесью крови, фрагментов костной ткани и мозгового вещества. ДНК идентична таковой, взятой у жертвы, а также пробам, взятым с поверхности тела индивида с кодовым именем BF1. При ольфакторном исследовании на кителе обнаружено древесное масло. ДНК индивида под кодовым именем BF1 совпадает с таковой, взятой со слизистой оболочки ротовой полости жертвы. Отпечатки пальцев, обнаруженные на трупе, принадлежат индивиду BF1. Эрил серьезно и внимательно наблюдала за реакцией детектива. — Индивид BF1, это?..       Майор кивнула. — Это нужно показать доктору Нильсен. — Она указала пальцем на папку. — Завтра у Бена сеанс регрессивного гипноза. Мы будем наблюдать за ним. Он видел Викторию перед ее смертью. Возможно, он присутствовал при ее гибели, и тот факт, что мы не нашли пулю, делает констебля Фрейзера подозреваемым как минимум в сокрытии улик. — Эрил сцепила пальцы в замок. Рэй попятился назад и уселся на диванчик, продолжая штудировать отчет. — Босс?! — Детектив попытался сглотнуть, но с пересохшим горлом это оказалось проблематично. Он поднял глаза на майора. — Это же нельзя показывать Фрейзеру… — просипел Рэй. — Хьюи рассказал мне об их непростых, мягко говоря, отношениях с Викторией. Если Бен отважился бежать вместе с ней, значит его чувства были более, чем серьезными. А тут … — Он хлестнул тыльной стороной ладони по белым листам формата А4. — Умом ведь тронется. — Видимо, у его психики другие планы, — возразила майор Киран и взялась за голову. — Тебе придется вернуться в квартиру Бена и изъять оттуда его парфюмерию, как улику.

***

      Утром на ее стол лег еще один рапорт. Он был прислан в большом желтом конверте и в нем подробно описывались все беседы с субличностями Бентона, в состоянии гипноза их носителя. Эти беседы были расшифрованы с прилагаемых аудиозаписей, сделанных во время интервью. Отчет начинался с Виктории Меткалф и носил следующее содержание: Клинический протокол беседы с мисс Викторией Меткалф.       Затем шли вопросы доктора Нильсен и ответы этой субличности констебля Бентона Фрейзера. — Назовите ваше имя, пожалуйста. — Виктория Меткалф. — Расскажите, где вы родились и как протекала ваша жизнь. — Овенсборо, штат Кентукки.       Далее следовало скучное повествование о то, как Виктория росла в неблагополучной семье, о булинге в школе и намерении встать на путь преступности. Об ограблении банка в родном Кентукки и бегстве в Канаду, где Бену поручили ее найти и вернуть валюту обратно в Америку. О том, что деньги были спрятаны в охотничьем домике Фрейзера старшего, а влюбившийся в бандитку констебль умудрился засадить ее, несчастную, за решетку на десять лет, но за хорошее поведение ее выпустили через пять, и она снова пустилась во все тяжкие с намерением отомстить. Провернула интригу с автокатастрофой, и представившись сестрой погибшей во время трагедии женщины, чье тело обгорело на девяносто девять процентов, заполучила себе новое имя, подделала документы и спокойно вернулась в Чикаго. Итогом стала пуля в позвоночнике Бентона, которую выпустил его прежний напарник Рэймонд Векио, целясь именно в Викторию.       Затем шло не менее скучное повествование о выходце из Нью-Брансвика Поле Жераре, чью личность, наконец, смогли установить не без его собственной помощи. Этот «пассажир» после колледжа решил посвятить жизнь службе короне и отправился из французской части Канады в английскую, поступать в Полицейскую Академию для кадетов Королевской Канадской конной полиции. Закончил ее, сделал головокружительную карьеру, пока в преклонном возрасте не попался на коррупционной сделке, завязанной на возведении дамбы на Канадской территории американской строительной фирмой. За эти махинации, а также за убийство своего соратника и друга Роберта Фрейзера, Жерар был арестован, предан суду, и в данный момент отбывает срок в колонии общего режима в Оттаве. — Седина в бороду, бес в ребро, — Эрил досадно покачала головой.       «Вот, почему Бен пустил в шредер его дело. Мистер Жерар хотел уничтожить документы, касающиеся своих темных делишек» — подумала она.       Завершающим этапом рапорта была история того самого ныне почившего отца Бена Роберта Фрейзера. В беседе он упомянул о том, что его предки были инуитами, и голос крови звал его покорять северные земли, а чтоб это приносило пользу Родине, делал это Фрейзер старший в статусе офицера все той же Королевской канадской конной полиции. Считал себя человеком честным и преданным долгу, но дружище Жерар рассказал, как его Бентону будет проще жить, если на его счете в банке будет лежать кругленькая сумма… От все той же незаконной сделки, связанной с дамбой. Боб решился на несвойственный его жизненным принципам шаг, но вот сделка с совестью не прокатила, за что Фрейзер старший и пал от руки Жерара в горах Северо-Западных территорий. А сейчас он пришел, чтобы защитить сына от теперь уже извечного общего врага, который ютился в соседнем углу сознания констебля. Очень много сокрушался, как мало времени проводил с женой и сыном, что не успел передать Бентону весь свой опыт следопыта, не показал адекватного примера, какой должна быть настоящая дружная любящая семью, а отдал на воспитание строгой бабушке-инуитке и деду-библиотекарю.       Ничего нового майор Киран из этих документов не почерпнула: все вышеизложенное хранилось в стопке личных дел каждого из перечисленных субъектов. По итогу никто из них не был в курсе, что произошло в часовне, и рассказал только то, что знал сам Бен. Не больше и не меньше.       В конце рапорта были представлены таблицы, значение которых Эрил не совсем поняла, а потому снова позвонила Эльзе. — Здравствуй! Можешь мне объяснить, что это за столбики с процентами под каждым именем? — Да. — Голос доктора Нильсен был запыхавшимся, будто она торопилась подойти к телефону, оставленному где-то в стороне. — Смотри, — она закряхтела, видимо, куда-то усаживаясь. — Я провела тест Миллона на предмет расстройства психики для каждого индивида из сознания Бена. Оказалось, что субличность Виктория Меткалф сама по себе имеет стопроцентную склонность к диссоциации, стопроцентную паранойю и стопроцентную шизоидность. — Шизоидность? — переспросила Эрил. Ко всем остальным определениям у нее вопросов не было. Пока… — Это расстройство личности, которое характеризуется картиной отрешенности, общей незаинтересованностью в социальных отношениях и ограниченным диапазоном эмоций при межличностных взаимодействиях. Также, по семьдесят одному проценту склонности к садизму, нарциссизму, негативизму и избеганию, и в меньшей степени выражены депрессия, мазохизм, импульсивность и истерия. В целом, полный набор самых разнообразных психопатологий. У мистера Жерара диссоциация, импульсивность и паранойя выражены на восемьдесят шесть процентов, истерия и шзоидность на пятьдесят семь процентов, садизм и гипомания — на сорок три. — Гипомания? — снова спросила майор. — Это состояние, характеризующееся повышенным настроением, активностью, чувством полного физического благополучия. Оно не доходит до настоящей мании — аномально высокого уровня психического и двигательного возбуждения. Самым же адекватным из этой троицы является мистер Роберт Фрейзер. У него в незначительной степени присутствуют истерия, импульсивность и паранойя. Последняя свойственна полицейским. У Бентона та же картина. — Бен — истеричка? — скептически поинтересовалась Эрил. — Не замечала за ним склонности рвать на себе волосы по каждому поводу. — В его теперешнем состоянии это неудивительно. Когда мы восстановим его «Я», картина вполне может измениться. — Ему сказали, что Жерар тоже его субличность… — Пришлось. Нам нужна помощь Бентона в установлении контроля над всеми троими. — Чем дальше в лес, тем больше паразитов… — пробубнила Киран. — Прости? — не поняла Эльза. — Нет, ничего. Спасибо за разъяснения, до встречи!