Цунами

— Куда вы меня тащите, Санзу-сан?! — взвизгнула девчушка, когда они, выйдя через черный ход, крадучись, как ниндзя Онивабан, пробирались через школьный двор. Харучие молил Аматэрасу, Каннон, Дзидзо и всех остальных известных ему богов, включая Будду и того самого чувака из «Брюса-всемогущего», чтобы Хайтани их сейчас не заметили. Один он вполне мог справиться с ними. Но вот девчонку подставлять под горячую руку не хотелось. Кто тогда будет вместо него домашку проверять? — В гости к другу, — ответил он, время от времени оглядываясь, — В жопу музыку. Послушай меня, — сказал он, останавливаясь в каком-то переулке и хватая Аяме за плечи и пристально смотря на неё, — Там у школы очень опасные люди. Ебнутые. Ещё хуже, чем я, — он подавил желание закатить глаза, когда она изумленно, и явно издеваясь, уставилась на него, поднеся ладонь ко рту, — Сначала отведу тебя в безопасное место и разберусь с теми ублюдками, а потом можешь идти, куда хочешь. — Хорошо, — кивнула Сарутоби после пары минут игры в гляделки. А потом с самым серьёзным видом, на который только была способна, продолжила, заставив Харучие замедлить шаг и вытаращиться на неё, — В жопу музыку. — Вот и умница, — он дал ей пять. На ходу Санзу достал телефон и набрал Майки, надеясь, что все совещания, презентации, торжественные ужины, выбивание долгов с помощью паяльника и другая корпоративная дичь у него уже закончились. — Твой план пошёл по пизде, — с места в карьер начал он, едва Манджиро пробубнил что-то, отдалённо похожее на «алло», — Братцы-кролики нашли меня. Ты дома? — Пока нет, но скоро буду, — ответил Сано, на заднем фоне послышался автомобильный гудок. — Приходи, разберёмся, — он сбросил звонок. * — Опаньки, какие люди. На пороге пентхауса Майки стояла ухмыляющаяся Сенджу, в халате и пушистых розовых тапочках. За год их отношений Санзу так и не смог привыкнуть к тому, что эти двое вместе, поэтому предпочитал либо не приходить к ним, либо вовсе игнорировать этот факт. Пока что ему это успешно удавалось. — А, это ты, мелкая, — нахохлился Харучие, — Я к Майки, он уже тут? — Пока нет, но скоро будет, — Кавараги пропустила их вперёд и только сейчас заметила, что брат не один, — А это кто? — она уставилась на Сарутоби с таким умиленным видом, как будто это была какая-то няшная вайфу из аниме. Тфу. — Моя студентка. Прогуливает музыку. Да, Сарутоби-чан? Аяме важно кивнула и, представившись, протянула Сенджу руку, которую его сестра, чуть ли не визжа от восторга, энергично пожала. Санзу, разрываясь между закатыванием глаз и фейспалмом, проследовал прямо на кухню и уже рылся в их баре в поиске более адекватной компании для ожидания. Сестра, усадив Сарутоби на диван, черный, как и душа его владельца, хотя Харучие не сомневался, что скоро под ее влиянием цветовая гамма жилища Сано радикально изменится, теперь присоединилась к нему и суетилась, делая чай и раскладывая по откуда-то взявшимся вазочкам и блюдечкам с голубой каемочкой печеньки и пирожные. Санзу умыкнул парочку в карман, пока Сенджу отвернулась. — Угощайся, — приглашающе сказала она Сарутоби, расставив все перед ней на столе. — Я думала, Майки прикалывался, когда говорил, что ты теперь препод. Ну знаешь, — она неопределённо взмахнула рукой, — У него иногда бывают такие озарения. И видимо из-за таких озарений, нехотя признавал Санзу, жуя свой трофей, вы, ребятки, и вместе. — Ну и как он тебе как учитель, Аяме? — шепотом, оглушительно громким, спросила Сенджу, заговорщически переводя взгляд с Сарутоби на брата. Аяме слегка зарделась, мешкая с ответом и вопрошающе смотря на Санзу из-под волос. — Да говори, как есть. Сестра почти все обо мне и так знает, — Харучие махнул рукой, отхлёбывая коньяк из запасов Майки. — Санзу-сан, хоть и ведёт себя иногда неподобающе учителю, хорошо знает предмет, понятно объясняет, — Харучие в это время согласно кивал, — А ещё он добрый — недавно отдал обратно ученику его шпаргалку. Урожденные Акаши уставились на неё в немом изумлении, Санзу, поперхнувшись, даже пролил немного своей живительной влаги на пиджак. — Это я-то добрый? — прорычал Харучие. — Ты правда отдал шпору ученику? — воскликнула одновременно с ним Сенджу. — Ну да, — пожал он плечами, пытаясь салфеткой оттереть пятно. — Уважуха, братан. — Не понял, ты что, только что меня похвалила? — Санзу снова поперхнулся, уставившись на сестру. — Боже, какие же вы громкие. На пороге стоял Майки, стягивая с плеч косуху и с вожделением глядя на стоящие на столе сладости. — Так что у тебя там случилось? — спросил он, усаживаясь рядом с Сенджу, обнимая ее за плечи одной рукой и другой беря особенно большое пирожное. — Морской Супермен и Очкарик сегодня тусили возле школы. Если у них нет внебрачных детей, которых они пришли забирать с продленки, в чем я лично сомневаюсь, значит, пришли они по мою душу. — Значит, действуем по плану Б и отправляем тебя в еб… — тут Майки наконец заметил Сарутоби, которая уплетала его любимые дораяки за обе щеки. Харучие подозревал, что только из-за этого Сано и обратил на неё внимание, — …. Глушь на Хоккайдо. Твои родители знают, где ты? Моргни, если надо вызвать полицию, — Манджиро кивнул в сторону Санзу. — Для них я на уроках музыки. Для учителя музыки я заболела. — Ты плохо на неё влияешь, Харучие, — констатировал Майки, молниеносным движением хватая со стола последний дораяки. Санзу казалось, что он видит тонкую ниточку слюны, стекающую у того по подбородку. — Отдай мою катану, — решил он вернуться к делам насущным. — Зачем тебе? — спросил Майки, конфисковавший у него эту самую катану пару лет назад, когда после того памятного случая в Кабуки разгневанный Такемичи пообещал самолично отвезти Санзу в участок Наото. — Суши, блядь, делать. Тунец нарезать. Зачем еще? — Взятки полицейским сам будешь давать? — А что, Коко недоволен после прошлого раза? — ухмыльнулся Санзу. — Вполне хватит и моих скоромных накоплений, — осклабился он. — Майки, если им не преподать урок, они так и не отстанут, — озвучил он последний аргумент, — Либо они, либо мои почки. Сильно подозреваю, что отдельно от меня начнут они своё путешествие на чёрном рынке. — Ладно, — нехотя согласился Манджиро после долгих раздумий. Но, — он поднял указательный палец, — Во-первых, чтобы они остались живы. Во-вторых, — он посмотрел на слегка побледневшую Сарутоби, — Когда тебе нужно быть дома? — Через минут сорок, чтобы не вызвать подозрений, — ответила она, взглянув на часы. — Мой помощник тебя подвезёт. А пока мне нужно сделать пару звонков. Чмокнув Сенджу в щеку, он направился в свой кабинет. Сестра, собрав тарелки, ушла на кухню. Он остался с девчонкой наедине. — Санзу-сан, где здесь можно умыться? — Харучие. — Что? — Харучие. Думаю, после сегодняшнего дня, — он потёр глаза, — Ты можешь называть меня по имени. Пошли покажу. Следуя по бесконечным лабиринтам коридоров, Санзу довёл ее до ванной и хотел было уйти, как она, включив воду, посмотрела на него через зеркало: — Ты не такой плохой человек, каким сам себя считаешь, — тихонько сказала она, зачерпывая воду в сложённые лодочкой ладони и брызгая ей на лицо. Он закатил глаза, допивая коньяк и ставя пустой стакан на полочку, тоже оккупированную баночками Сенджу, назначение которых он не знал и знать не хотел. Хотя, врал. Знал. — Думай, что говоришь, — издав едкий смешок, он покачал головой. — Если ты еще не въехала, я преступник, которого ищут другие преступники. И собираюсь знатно пощекотать их катаной, — он криво усмехнулся, наблюдая, как она выключает воду и вытирает руки, оборачиваясь к нему. Серьёзная такая маленькая девочка. — Нет, — упрямо повторила она, сложив руки на груди и надув губки. Тихонько рыкнув, Санзу в один прыжок оказался рядом с ней и схватил за щеки, надувшиеся и теперь напоминающие пару елочных игрушек. — Знаешь, я умираю со скуки, когда меня кто-то лечит, — сказал он, глядя ей в глаза и кривя лицо в мученической улыбке. Отчего-то у него стало тяжело в груди. Он-то хотел ее напугать, но девчушка сама вцепилась в его шею мёртвой хваткой и… …Поцеловала? Харичие настолько офанарел, что даже пару секунд отвечал ей, но вырвался, тяжело дыша и смотря на неё совершенно новыми глазами. — Сколько тебе, говоришь? — А я и не говорила, — ухмыльнулась она не хуже своего учителя, — Шестнадцать. — Напиши мне через пару лет. А то они все, включая директора, порвут меня раньше, чем это сделают Хайтани.