Мистическая война.

      Живот Никиты заурчал от голода, поэтому ему пришлось подняться и вылезти из мягкой, тёплой кровати. Встав с кровати, он запустил руки в карманы, пытаясь найти чёрную маску. После того, как Берг стал похож на Берга, он вышел из комнаты, спускаясь на кухню, где сидели ребята. - Всем доброго утра... - Сонным голосом поздаровался Никита. - Ты уже проснулся? Я тебя случайно не разбудил, когда переложил на кровать? - Немного виновато посмотрел Давид, после чего сразу отвёл взгляд. - Не переживай. Я только что проснулся. Как рука, Давид? - Никите было приятно, что Давид о нём переживает, но поспешил его остановить. Да и на счёт руки спросить не помешало. Давид покраснел, но не хотел этого показывать и пытался зацепить свой взгляд на чём угодно, но только не на Никите. - Всё хорошо. Болит, но терпимо. - Давид устремил свой взгляд на блондина, о чём пожалел и улыбнулся для правдоподобности. Давид залип. Опять. Но на этот раз ему быстро удалось отвести взгляд от лица блондина и скрыть смущение. Берг не обратил внимания на немного странное поведение брюнета. - А сколько время, кстати? Я не обратил внимания на часы в комнате Давида. - Подойдя к сундуку с едой, чтобы перекусить, задал вопрос старший. - Почти два часа дня, Никит. - Коротко ответил Саша. - Ясно, спасибо. - Руда заметил поведение Роменского и решил, что лучше ему надо побыть одному. Да и в Никите он заметил изменения в поведении, рядом с Давидом. Шатен решил, что поговорит с Бергом сейчас на эту тему на едине. - Никит, пошли отойдём? - Давид не замечал ничего, что происходило вокруг него, поэтому он на предложение Руды никак не отреагировал. Саше это было на руку. - Саш, давай я сначала поем? - Доставая несколько кусков хлеба, недовольно бурчит старший. - Потом поешь. Это срочно. - Выводя друга из кухни с батоном хлеба, отвечает Руда. Никита в небольшом шоке от поведения друга идёт вперёд, поднимаясь с ним в комнату Никиты на третий этаж.       Берг входит в комнату, закрывая за Рудой дверь. Он проходит вглубь своей спальни, садясь на кровать и откусывая хлеб, восполняя немного сытости. - И о чём ты хотел поговорить? - Проживав хлеб, начинает разговор блондин. - По поводу твоего... МММ... Поведения? - Отвечает Саша, формулируя дальнейший диалог. - Не знаю, заметил ли этого Давид, но мне кажется, или ты к нему неровно дышишь? - С небольшой шиперской улыбкой на конце фразы хитро говорит Руда. Никита в этот же момент он проклинал себя, что именно в этот момент он решил откусить немного хлеба, подавившись им. Берг, закашлев, начал бить себя по груди. - Кхе, Кхе. С чего... Кхе, Кхе... Ты это взял? Кхе, Кхе. - Блондин пытался скрыть свой румянец, смирившись с тем, что он не в маске. После того, как он откашлелся, снова откусил кусок хлеба, о чём пожалел. - Ну как же? Утром ты за него волновался больше меня. Думаешь этого не было заметно? - Всё так же с шиперским лицом говорил Руда. Никита снова подавился хлебом - ДА НИКИТА, ТВОЮ МАТЬ!!! - У Руды сильно бомбануло, из-за чего он отнял этот чёртов хлеб. - Отдай! Я есть хочу! - Берг пытался отнять кусок у Руды, что у него не получилось. - На том свете поешь. - Саша спрятал хлеб к себе в корман кофты, застегнув его. - Не отдам, пока не скажешь, что с тобой происходит в последнее время. - Никита обиделся на младшего, но он сильно задумался о его словах. Он выдохнул, пытаясь успокоиться. - Не знаю. Не могу понять. Может ты прав? "Может реально влюбился?" - Последняя мысль пронеслась в голове, как гром, среди ясного неба. - Надо было сразу об этом говорить. Если хочешь, я помогу тебе определится. - Младший предложил свою помощь. - Да. Только давай не сейчас. Во первых: я всё ещё хочу есть. Во вторых: там Давид один. Его теперь одного оставлять страшно. Пошли. И отдай мне мой хлеб. - Никита получил свой хлеб, и как только он откусил, сразу же снова подавился, после услышанного. - Ага. Не переживай, я знаю, что ты в него влюблён, да и ещё как. - В голосе шатена слышался сарказм, но Руде хотелось немного побесить Никиту. Он понимал, что рано или поздно терпение Берга закончится и он получит звездюлей от старшего. Но Саше было сейчас всё равно. Руда в голос засмеялся с реакции блондина.       Парни вышли из комнаты, спускаясь на кухню. Всю дорогу мифоискатель думал только об одном... - "Чёрт. Неужели я реально втюрился? Да. Я явно влюбился в Давида. Он реально такой... Милый? Да. А кожа у него такая нежная... Как же хочется к нему прикоснуться... Насколько это вообще возможно? И взаимны ли мои чувства?" - Когда Никита вошёл на кухню, он вышел из своих мыслей. Берг быстро надел маску, доев хлеб и скрывая яркий румянец из-за своих мыслей. Давид всё ещё был в своих мыслях. Как говорится: ушёл в себя - вернусь не скоро... Это было и про блондина, и про брюнета. - Давид, ты есть будешь? - Подходя к сундуку с едой, блондин был готов искать то, что хочет съесть младший. Ответа не последовало. - Давид? - Задал вопрос старший, повернувшись к нему. - А? Да? Что? Что случилось? - Роменский наконец вышел из своих мыслей. - Спрашиваю, есть будешь? - Сквозь маску Никита слабо улыбнулся милому растеренному лицу младшего. - Нет, Никит. Спасибо. Я уже поел. - Для блондина своё же имя именно из этих уст звучал нежнее, чем от родной матери. Ему нравилось, когда Давид его так часто называл по имени. - Хорошо. Как хочешь. - Давид снова залип на этот голос и на это лицо. Для Берга его имя именно из уст Давида казалось чем-то специфическим.