*самый[живой]

      Он снова идёт. Подходит всё ближе и ближе, с каждым шагом распаляя внутри чувство страха и беззащитности. Ей хочется скрыться. Спрятаться, убежать куда-то туда, где её никто не найдёт, где никто не причинит больше боли. Но сейчас она может только лишь вжаться в стену, проливая слёзы от беспомощности и ожидая ещё одного удара. Куда на этот раз попадёт? Она не знает. Да и не столь важно это — важно то, что она будет делать дальше. Снова мириться с этим или попытаться уже убежать? Бежать. Бежать и желательно без оглядки. Все её мысли заканчиваются её же криком, когда кулак мужчины достигает своей цели.

***

      — Юля! — Марк осторожно трясёт её за плечи, пытаясь вытянуть из кошмара. Он сам безумно сильно испугался, когда сквозь сон услышал тяжёлые вздохи и почувствовал, как девушка мечется на кровати рядом с ним. Окончательно он проснулся, когда, дотронувшись до её руки, почувствовал слишком высокую температуру – она горела. А сейчас, когда Юля громко вскрикнула, сердце Марка и вовсе ушло в пятки.       Юля резко открыла глаза и почувствовала на своих плечах чужие руки. Опасаясь повторения всего того, что было ранее, она в сильном испуге отскочила от мужчины, сбрасывая с себя его ладони. Дышать стало очень тяжело: она всё ещё видела перед собой разъярённые глаза и сжатые в кулаки руки мужчины, который не оставлял её в покое долгое время. Через несколько секунд, когда глаза немного привыкли к темноте, она увидела Марка, который так же, как и она, сидел на кровати и пытался понять, что происходит. Паршута вздохнула и спустя какое-то время привела дыхание в норму.       — Прости, просто… Снова кошмар, — дрожащий голос не хотел ей поддаваться, поэтому Юле пришлось для начала откашляться.       — Я принесу воды.       — Нет, стой! — она резко подскочила и задержала Тишмана, схватив за запястье. — Останься сейчас, пожалуйста.       Марк, не задавая лишних вопросов, сел обратно и осторожно прижал Юлю к себе. Хотелось уберечь её от всего, но он понимал, что это невозможно, и от этого щемило в груди. Сейчас он мог только сжимать её в объятиях и аккуратно гладить по голове, путаясь иногда в волосах.       — Юль, у тебя температура, ты вся горишь, — Тишман ещё раз докоснулся рукой до её лба, чтобы убедиться.       — Не оставляй меня, пожалуйста, Марк, — девушка прошептала эти слова быстро, будто бы даже не услышав его, и прижалась ещё ближе к нему, в страхе сжимая его рёбра ещё сильнее.       Кошмары Юли появились очень неожиданно. Тот случай до сих пор разрывает Марка на части. Не может смириться с тем, что оставил её одну и не находился рядом тогда, когда девушка в нём нуждалась. Будь он ближе, ни за что не допустил бы её страданий. Но сейчас он может только спасать её днём — делать всё для того, чтобы ни одна минута в её жизни не была мрачной. А ночью остаётся только просыпаться от её рыданий, порой звучащих слишком громко в тишине комнаты, и прижимать её ближе к себе. Марк будто в бездну летел: в горящую бездну отчаяния от того, что бессилен.

***

      Как только Юля проводила Марка на сапсан, она решила погулять. Не каждый день выдаётся время для отдыха, да и погода явно к этому располагала сегодня.       Юля была в эйфории. Она как будто бы порхала над всем миром, показывая, насколько теперь она счастлива. Всё это пришло к ней как по щелчку пальцев — буквально из-за трёх слов, произнесённых другом около пары месяцев назад. Она не брала в счёт всё то, что он сказал, пытаясь как-то пояснить: помнит прекрасно, как он что-то тараторил, сбивался, не договаривал слова, объясняя ей о значимости их пятнадцатилетней дружбы. Юля тогда, переварив в себе самое главное, просто поцеловала его, чтобы заставить замолчать.       А сейчас она растворилась в лёгкости жизни и отношений. Казалось, Марк настолько сильно освещает всё вокруг своим ярким светом, что даже те проблемы, которые могли бы показаться глобальными, расступаются перед ней. Всё отошло на второй план, уступая место безграничному вдохновению. Марк поселил в ней порывы творчества: Паршута теперь слишком часто не отходит от синтезатора часами, делая какие-то наброски, а после пропадает в студии и доводит их до чего-то более конкретного. Марк всегда смеётся и наигранно обижается на неё, когда она не приглашает его с собой. А девушка знает, что у Тишмана обязательно будут рождаться какие-то дополнения к её мелодиям и словам, но ей хочется сделать всё самой. Мелькающие мысли об ещё одном дуэте успокаивают её волнения по этому поводу.       Юля, погруженная во все эти думы, даже не заметила, как зашла в кафе. Она села за столик и огляделась по сторонам: впервые зашла именно сюда, и атмосфера её впечатлила. Здесь явно очень постарались для того, чтобы создать уют и ощущение тепла, которое как будто окружает посетителей вместе с ароматом кофе и вкусных сладостей.       Юля сидела в ожидании официанта и обратила свой взгляд на столик, который был дальше от неё, почти в другом конце помещения. Глаза зацепились за смутно знакомого мужчину. Попыталась приглядеться к его профилю, но попытки оказались недолгими: он обернулся и случайно столкнулся с ней взглядом.       Тогда Юля поняла. Этого человека она, наверное, не забудет никогда — слишком сильные впечатления. Она долго не могла справиться со своими воспоминаниями: пыталась всё это стереть из своей памяти, да так, чтобы никогда больше не вспоминать о нём. Было сложно, но ей это удалось. Она смогла победить в этой схватке, а сейчас её кошмар снова перед ней.       Юле показалось, что мужчина странно улыбнулся. Тогда её охватила дрожь. Сейчас она беззащитна. Он может догнать её, он снова заберёт её с собой, она не сможет принять никаких мер. Ни-че-го. Она одна. Здесь и сейчас ей остаётся только бежать.       Через полтора часа она оказалась дома, в пустой квартире на Патриарших. Ей не хватало Марка именно сейчас, когда слёзы градом лились из её глаз, бешеными темпами ускоряя нарастание паники. Хотелось оказаться в кольце его рук, чувствовать его тепло и защиту. Но Марк в Питере, а она в Москве. Думает, насколько нужно было быть наивной, чтобы поверить в то, что этот кошмар окончен.

***

      — Марк, мне очень страшно.       Утром девушка сама убедила его в том, что не стоит мотаться туда-сюда и приезжать обратно в Москву. У него были выступления в Питере, но в разные дни, и Марк, не желая оставлять Юлю даже на одну ночь, собирался покупать билеты, на что получил кучу аргументов в пользу того, что так делать не стоит.       — Юля, что случилось?       Он так и знал, что не стоит с ней соглашаться. Знал, что даже эти чёртовы последние билеты намекали ему об этом, и всё равно не приехал. А сейчас испытывал дикий страх: Юля, явно в слезах, судя по голосу, звонит ему в три часа ночи.       — Это он… Он опять… Марк, я… — Марку было больно. Сейчас он не может сделать ничего, кроме как выслушать и поддержать словами. — Это всего лишь кошмар, но он… Марк, он снова здесь.       И Юля рассказала ему то, что увидела днём после его отъезда. Голос постоянно срывался на полуслове, слёзы ручьём текли из глаз, а пальцы нервно крутили стакан с водой. Впечатления оказались неожиданно сильными.       — Юля, это не он.       — Как ты можешь быть так уверен?.. — Юля хотела бы, чтобы Марк оказался прав. Хотела, чтобы вновь начавшийся кошмар в её жизни прекратился. Она уже настрадалась из-за этого человека.       — Ты сказала, что сомневалась. Я верю в то, что это не он, Юль, — Марк говорил с уверенностью в голосе, но где-то в глубине души всё же закрался липкий страх. — Он в прошлом. Сейчас всё хорошо. Я с тобой, Юля.       Этой ночью никто из них не сбросил звонок. Паршута снова чувствовала себя юной и самой наивной девочкой, но благодаря включенному телефону рядом и имени Марка, которое горело на экране, она ощущала присутствие любимого человека. А мужчина слышал её дыхание, понимал, что она постепенно успокаивается. Понял, что она заснула только через полчаса после того, как они оба замолчали, слушая дыхания друг друга. Сам Марк не уснул, охраняя её покой.

***

      — Юль, нужно измерить температуру, — Марк пытался ей сказать об этом, но девушка будто совсем не слышала его слов. Она перестала сбивчиво шептать что-то, но продолжала держаться за него как за спасательный круг. — Давай ляжем?       Девушка в ответ на эти слова только удобнее переложила голову на его плечо и крепче обняла. Марк, удерживая её в обеих руках, лёг вместе с ней и накрыл их одеялом.       Юля боялась засыпать. Она не хотела вновь видеть этого мужчину, не хотела испытывать всё то, что уже когда-то давно прошла. Сейчас она будто цеплялась за Марка: он единственный из всех людей в мире, кто может ей помочь. Он — её небо, в котором можно разглядеть миллиарды звёзд, которые светят только для неё. Он — её дождь, который всегда тушит любые пожары в её душе. Он — её солнце, которое нисколько не обжигает, а, наоборот, согревает своими лучами. Рядом с ним ей всегда горячо и нестрашно: каждый жест, каждый взгляд, каждая улыбка — всё это заставляет её чувствовать себя неодинокой.       Марк тоже не мог заснуть. На подсознательном уровне чувствовал, что сейчас переживает Юля, и просто не мог позволить себе оставить её один на один со всем этим. Прижал её ближе к себе, оставил несколько поцелуев на лбу — уже привычные действия перед сном, но сейчас всё было иначе. Сейчас он пытался забрать себе все её страхи.       Юля поняла, что у Марка получилось. Она не сомневалась в нём никогда — этот мужчина всегда делал что-то невозможное. Она в последний раз за эту ночь посмотрела в его глаза. Одним взглядом они сказали друг другу намного больше, чем тысячей слов.       Ближе.