hello, stranger

              Хёнджин карабкался по огромным каменным ступеням. Для кого была построена эта гигантская лестница? Для великанов? Эта мысль надолго в голове не задержалась, поскольку после первой преодолённой ступени появилась вторая, затем третья и так до бесконечности. Несмотря на то, что юноша выполнял действительно тяжёлую физическую работу, он довольно легко преодолевал эти препятствия: дыхание не спирало, не ощущалась тяжесть в мышцах, поддерживалась довольно высокая скорость. Ощущения объективно нереальные, но Хёнджина это мало волновало. А если быть точнее – не волновало вообще. Он был сосредоточен на происходящем впереди него. Только сейчас он обнаружил, что лестница, по которой он поднимался, имела выемку посередине, в которой лежали рельсы. Сами ступени были около полутора метров в высоту, что действительно является высоким. Благо, рост юноши позволял без особых сложностей взбираться по ним. Транспорт, для которого были положены рельсы, не заставил себя долго ждать – с вершины горы медленно съезжал маленький гудящий трамвайчик, набитый людьми. Проводив шумный вагончик взглядом, Хёнджин обернулся проверить, как высоко он уже поднялся. По ощущениям он преодолел всего три-четыре ступени, но сейчас перед ним открывался вид на широко раскинувшуюся долину, исполосаванную автомобильными автострадами, по которым проезжали бесчисленное количество легковушек. Казалось, будто этими машинками можно было играться. У Хёнджина закружилась голова, в горле встал ком. Слишком высоко. Автомобили блестели в ослепительных лучах солнца, прорывающихся сквозь облака, которые стремительно собирались вместе, затягивая небо. Повернувшись в сторону вершины, на которую юноша взбирался, он опечалился увиденным тёмно-синим полотном грозовых туч. Пейзаж, к которому он приближался, его отталкивал, но он чувствовал, что должен завершить своё восхождение на гору. Поднявшись на очередную ступень, Хёнджин чуть не столкнулся с девушкой – она спускалась с горы. Её лицо было холодным и неживым; она не обратила на юношу никакого внимания, будто он вовсе не стоял у неё на пути. Ему не оставалось ничего кроме как пропустить и проследить за спешащей вниз девушкой. Лицо её забылось мгновенно. Ещё пара ступеней, и Хёнджин оказывается на небольшой каменной платформе. Пейзаж снизу нисколько не изменился, будто он стоял на той самой ступени, с которой впервые оглянулся. Разве что небо теперь затянуло окончательно; солнечный свет исчез, уступив место ледяному мраку и ощущению разряженного воздуха. Глубоко вздохнув, юноша пошёл по платформе к полукруглой арке из резных камней. Чем ближе он подходил, тем отчётливей становились очертания пейзажа за аркой. Огромная лужайка с молодой травой. Только что распустившиеся ромашки. Голубые бабочки. Вокруг парили пушинки. Всего шаг на зелень, и лужайку словно цепью окружил идеальный ряд деревьев как лиственных, так и хвойных. А за ними – только лишь мрак. Непроглядный, суровый, пугающий. Намеревающийся забрать с собой. Сделать частью себя. Расщепить до атомов. Предать забвению. Сгущаясь и ещё больше темнея, тучи будто бы отяжелели и начали медленно опускаться на луг, окружённый лесом. Было похоже на то, словно Хёнджин находился в чайнике, а сверху на него надавливали френч-прессом. Осознание ударило в голову. Беги. Всего-то развернуться, сигануть в арку и проскользить по выемке меж ступеней, и Хёнджин будет в безопасности у подножия горы. Но обернувшись, юноша наткнулся на холодную стену. Он помнил, что прямо за его спиной точно должна была быть арка, ведущая к спуску. Паника змейкой прошлась вдоль позвоночника, окатывая холодом, и ударила в голову, обдавая жаром и затягивая глаза пеленой. Нужно искать выход. Юноша побежал вдоль стены, ведя по ней рукой, – она была смертельно холодная, словно состояла из чистого льда. Он мог и не проводить ладонью по ледяным камням, но Хёнджин будто надеялся на то, что какая-то часть стены – просто напросто иллюзия. Коснись рукой, и она пройдёт насквозь. Или прикосновение разрушит чары, и перед ним появится изящная арка и откроется вид на долину с тысячей автомобилей. Однако он бежит уже достаточно долго, и его надежды не оправдываются – никаких иллюзий, только лишь настоящая стена и понимание того, насколько стена, появившаяся перед ним, длинная. Если не бесконечная. Что-то заставило Хвана развернуться и побежать в обратную сторону. «Может, в другой стороне ситуация иная?» – подумал он. Сейчас не было той волшебной силы, когда Хёнджин взбирался по ступеням. Сейчас он мог ощущать, что каждый шаг давался ему с большим трудом, и появилось ощущение, словно он застрял в трясине или бежит в воде по колено. Его будто зацепили спиной за крючок, потому что казалось, что его тянут в противоположную сторону. Силы покидали его, на смену им пришла слабость с тошнотворным головокружением и помутнением в глазах. Хотелось сдаться. Прижаться к стене, сползти по ней на пол и сесть, если не лечь. Эта мысль была такой притягательной, такой соблазнительной… Он уже замедлил шаг и прижал к стене плечо, как вдруг – дверь. Самая обычная межкомнатная дверь. Весьма дешёвая и неброская. Сделанная из тёмного дерева с ручкой золотого цвета. Хван, не долго думая, положил ладонь на ручку и быстро провернул её. Дверь сразу же отворилась, и Хёнджин мог увидеть подсобное помещение: металлические полки, швабры, вёдра, тряпки, чистящие средства, губки, фартуки и прочее барахло. «Серьёзно?» – его лицо исказила гневная гримаса, изо рта вылетело недовольное цоканье. Из-за гнева юноши дверь с оглушительным хлопком закрылась. Почему так громко? Он зажмурился из-за внезапного звона в ушах, отдающего острой болью в виски; уши он закрыл своими ладонями в попытке избавиться от противного звука. Спустя пару мгновений стало лучше. Судорожно вздохнув и нервно сглотнув, Хёнджин открыл глаза. Он стоит в центре тёмной комнаты, перед ним – обтянутый явно дорогой кожей диван. Пол устилает круглый узорчатый ковёр, выполненный в тёмных тонах. Над ним свисает люстра с десятками бусин хрусталя. Но она не горит. Вокруг кромешная тьма. Только лишь от дивана исходит какое-то слабое свечение, будто его намеренно подсветили. Что-то на диване сверкнуло. Однако зрение Хёнджина оставляло желать лучшего, и он не мог даже разглядеть границы неизвестной вещи. Он сделал шаг к дивану, надеясь взять это в руки и как следует разглядеть – вдруг это то, что поможет ему- – Мяу. Настойчивое и протяжное кошачье мяуканье. Как гром среди ясного неба. Не поверив своим ушам, Хван резко повернулся в сторону звука и потрясённо сморгнул так мешающую зрению пелену. За его спиной сидел худой чёрный кот с острыми ушами и длинными усами, беспокойно размахивая тонким длинным хвостом. Кошачьи глаза сливались с телом животного – белка не было видно совсем. Не успел юноша толком разглядеть кота, как тот нырнул во тьму, издавая зазывающее мяуканье. Хёнджин сорвался с места и бегом последовал за новоиспечённым проводником. На самом деле, всё ещё было ужасно темно. Но отчего-то в этом помещении звук соприкасающихся с каменным полом лапок был слышен отчётливее некуда. Звук поступи мягких кошачьих подушечек и направлял, и успокаивал. У Хвана зародилось приятное тепло в груди, – впервые за всё время нахождения здесь склизких холодных змей заменило тепло! – он чувствовал, что этому появившемуся из ниоткуда коту можно доверять. Впереди посветлело, юноша заметил очертания стены. Кот, не замедляясь ни на секунду, бежал прямиком к ней. Внезапно он забежал за стенку. И правда – впереди стена стояла внахлёст к другой, создавая прореху в нескончаемой линии. Теряя терпение, Хёнджин ускорил шаг и последовал за котом, заходя за стенку. Слишком много света. Как же беспощадно он слепил привыкшего к темноте Хвана. Проделав некоторые манипуляции с глазами – а именно, протерев их кулаками и проморгавшись, – юноша наконец поднял веки и обнаружил поистине приятную картину перед собой. Он был на той самой небольшой площадке перед спуском с горы. Чёрный кот, убедившись в том, что человек следует за ним, сверкнул своими эбонитовыми глазами и, удивительно высоко подпрыгивая, начал спускаться с вершины. Хёнджин не терял ни минуты и, приняв позу, в которой можно было бы без проблем балансировать, поскользил вдоль рельсового пути. Спуск занимал в разы меньше времени. Не прошло и минуты, как Хван радостно начал оглядывать подножие горы и предвкушать долгожданное приземление. Но стоило ему оказаться в паре метров от желанной земли, вокруг него резко выросли высокие стены, образовались потолок и пол. Юноша вскользнул в какое-то подобие учебного заведения. Он определённо стоял в коридоре университета. Хотелось бы верить, что это место заполняли будущие художники, скульпторы и прочие деятели искусств. Коридор просторный, дугообразный, потолки высокие. Под ногами потёртый тёмно-ореховый паркет, выложенный «ёлочкой». Пол плавно перетекал в стены благодаря широким плинтусам, сделанным из того же дерева. Плавность перехода сохранялась и дальше из-за панелей высотой в четверть стены. Панели выглядели как бесконечное множество рамок, тянущихся вдоль пола. Выше панелей – однотонные обои пастельного оттенка с бледными узорами, которые еле проглядывались. Угол между стеной и потолком сглаживали широкие галтели с причудливой резьбой из всё того же тёмно-орехового дерева. Потолок ничем особенным не выделялся – идеально побеленный без единой неровности. С него свисали витиеватые бурые люстры, на которых помещались по шесть свечей и которые располагались на равном расстоянии друг от друга, обеспечивая идеальную освещённость – было светло, но не слишком. Окна в коридоре отсутствовали. Как и двери. Но зато были полукруглые альковы, расположенные в правой стене на довольно большом расстоянии друг от друга. Между ними могли поместиться около сорока человек. Пока Хёнджин внимательно осматривал обстановку вокруг себя, мимо него прошло довольно много студентов. Несмотря на то, что коридор был заполнен учащимися, в помещении были слышны лишь звуки шагов. Он не смог запомнить ни одного человека; все были так похожи друг на друга, но в то же время совершенно не похожи на людей, которые наполняли университет Хвана. Здесь каждый носил форму, держал в руках учебники или скрученные в рулоны ватманы и излучал энергетику заинтересованного в учёбе и саморазвитии человека. Хёнджину это действительно нравилось. Ему импонировала атмосфера этого внезапно возникшего места. Он бы хотел здесь остаться. В тишине коридора раздалось предупреждающее мяуканье, звук которого словно отскакивал от всех поверхностей, напоминающее юноше, что ему необходимо следовать за своим усатым проводником. Повернувшись на девяносто градусов направо, Хёнджин чуть покачнулся и опёрся о стену плечом, избегая возможного падения. Чёрный кот сидел прямо на стене, вопреки всем законам гравитации. Даже его шерсть, усы, брови и уши не свисали вниз. Он с любопытством глядел на юношу чёрными дырами и недовольно помахивал распушившимся хвостом. Только сейчас Хван смог разглядеть кота внимательнее: на его макушке неестественно белая, чуть ли не светящаяся, шерсть образовывает рисунок полумесяца. Подобные светящиеся всплески – именно всплески, поскольку никаких закономерностей расположения этих пятен Хёнджин не заметил, – можно было наблюдать по всему телу животного. «Наверное, его белая шерсть светится в темноте» – огорчённо заметил тот. Он бы хотел видеть это. Завороженный он осторожно протягивает руку к мордочке кота, давая обнюхать свою ладонь. В этот момент он ни на что не надеялся – животное казалось очень своенравным, свободолюбивым и избегающим любого контакта с человеком. Но к удивлению Хёнджина, кот тихонько замурчал и уткнулся носиком в ладонь, оставляя мокрое и щекотное ощущение. Юноша аккуратно провёл пальцами между ушами, едва касаясь и вызывая этим следующую, уже более громкую, волну мурчания. «Ласковый» – улыбнулся он своим мыслям и провёл подушечками пальцев коту за ушами. Тот ответил тонким мяуканьем и протёрся мордашкой о ладонь. Хван вновь задумался о том, что здесь хорошо, только теперь причиной этой мысли был таинственный дружелюбный кот. Внезапно, словно услышав мысли человека, кот соскочил со стены, юрко приземляясь на паркет всеми четырьмя лапами. Оглянувшись на Хёнджина, он коротко и громко мяукнул, деловито направляясь прямо по коридору. Хван вновь слышал каждый шаг кота, словно этот звук был выкручен на максимум на воображаемом микшере громкости. Прислушиваясь к каждому прикосновению лап к паркету, Хёнджин следовал за своим проводником. Коридор, по которому они шли, казался бесконечным – ничего не изменялось по мере движения. Разве что проплывали мимо ниши альков, в каждой из которых располагались бюсты из серого мрамора на завитых низких колоннах. Юноша старательно пытался рассмотреть скульптуры, надеясь встретить знакомые ему лица, например, Цезаря или Цицерона. Но все статуи были безликими. Как бы Хван ни пытался, он не мог сфокусироваться на каменных изваяниях, они попросту размывались. Потеряв интерес к фигурному мрамору, Хёнджин решил изучить здешних студентов, двигающихся по коридору нескончаемым потоком. Но и здесь он потерпел неудачу – их лица также расплывались, колебались, позволяя лицезреть только лишь разноцветные пятна. «Неужели это всё – сон?» – подумал Хван, снова ощущая ползущих холодных змей вдоль позвоночника. И вновь в подтверждение своих мыслей он получил ответную реакцию кота. Только в этот раз не мяуканье, а довольное поощряющее мурчание, словно животное хвалило человека за верно сделанный вывод. Хёнджин раздражённо вздохнул, намереваясь открыть глаза и проснуться, но у него не получилось. Он попробовал ещё раз, старательно зажмурившись перед тем, как раскрыть веки. Но вновь он потерпел неудачу. Ладони превратились в плотно сжавшиеся кулаки, губы сжались в тонкую линию, брови сошлись на переносице. Гнев и паника начали расползаться по телу юноши, цепной реакцией снизу вверх заставляя мышцы напрягаться. Контраст между горячей головой и холодными конечностями ощущался ярко и доставлял сильный дискомфорт: ледяные пальцы с трудом разжимались, колени задубели, а в голове плавились любые рациональные мысли. Кот насмешливо и протяжно промяукал, делая круг вокруг человека. Кошачий хвост как бы невзначай задевал человеческие ноги. Ничего особенного в этом действии не было, но в местах, по которым прошёлся хвост, зарождалось тепло, которое затем распространялось по всему телу, снимая озноб и прогоняя панику. Сделав дело, кот дальше посеменил по коридору. Только сейчас Хёнджин понял, что таинственный чёрный кот со светящимися белыми пятнышками помогает ему найти выход из его сна. Поэтому юноша подорвался с места, следуя за животным быстрым шагом. Теперь ему было всё равно на студентов-художников, на тёмно-ореховый паркет, витые люстры и мраморные бюсты. Всё смешалось в одно единое нечто, больше не представляющее для Хвана интереса. Только чёрный кот спереди, ловко огибающий ноги молодых людей и воспроизводящий очаровательные звуки топота. Неожиданно кот заворачивает к одной из ниш алькова. Снова безликий бюст из того же серого мрамора, но проводник пришёл сюда явно не любоваться искусством. Он оббежал колонну со скульптурой с левой стороны и исчез за ней. Что-то в груди Хёнджина оборвалось, и он сорвался с места за котом. В этот момент он подумал, что тот обманул его, усыпив бдительность юноши своим удивительно ласковым поведением. Но Хван зря волновался – следуя тому же маршруту, что и его проводник, он облегчённо выдохнул, ощущая, как долгожданное спокойствие окутывает его с головы до ног. Сейчас юноша стоит на небольшой тёмно-изумрудной лужайке с низкой травой, усыпанной мелкими одуванчиками. За его спиной наружная стена коридора, по которому он так долго бродил. А это узкая щель, через которую он выбрался и через которую проглядывался серый мрамор бюста. Просвет между стенами продолжался на траве узкой бледной полоской. Отвернувшись от стены, Хёнджин рассмотрел пространство перед собой. Меньше чем через десяток метров от него свободное пространство заканчивалось, и на смену ему приходил густой смешанный лес. Сосны раскидывались хвойными лапами, дубы и липы еле слышно шелестели листьями под воздействием холодного ночного ветра. У оснований стволов деревьев раскинулись жимолость и калина, иногда проглядывались лещина и высокие папоротники. Небо было ясным, усыпанным подмигивающими звёздами. Полная луна смягчала темноту вокруг нежным светом, затмевая звёзды поблизости. Редко ухала сова, стрекотали насекомые. Умиротворённо. Но самой главной составляющей раскинувшегося перед Хёнджином вида являлся искрящийся лиловый овал с рваными краями, поблёскивающий белыми искрами. Края овала были слегка прозрачные, нежно-лиловые, затем частицы начинали ползти по кругу, создавая водоворот, который в центре становился чёрным. Чёрным, как пустота. Чёрным, как глаза таинственного проводника, который, кстати говоря, спокойно сидел у неизвестного объекта и умывался. Умывался, ничуть не обращая внимания на Хвана. Только лишь когда Хёнджин сделал первые шаги по направлению к коту, тот оторвался от своего важного дела, сверкнул эбонитовыми омутами, едва посмотрев на юношу, и прыгнул в бездну лилового овала. Хёнджин оторопел. Так вот оно что – портал. Видимо, он и является выходом из сна Хвана. Сделав ещё пару шагов к порталу, в глаза юноше бросился небольшой сверкающий предмет в траве. Он присел на корточки, прищурился и взял вещицу в руки. Маленькое серебряное колечко с выгравированными подушечками лап на внутренней стороне. Казалось, будто этот предмет украшения принадлежал коту-проводнику. Положив кольцо в карман, Хёнджин, наконец, подошёл к лиловому диску, прислушиваясь к звукам. Казалось, будто кто-то перебирает в руках связку ключей, либо ступает по мелким камешкам. Тонкий, негромкий звук. Юноша шагнул в портал. Глаза резко открываются. Хёнджин принимает сидячее положение, откидывая тяжёлое одеяло с туловища. Он совсем не помнил того, что ему снилось этой ночью, но по тому, каким неотдохнувшим он себя чувствовал, Хван пришёл к выводу, что сон был выматывающим и полным на события. Наверняка ему опять снились несвязанные друг с другом события, воспоминания о которых не представляли никакой ценности даже для удовлетворения простого любопытства. Полностью откинув с себя одеяло и свесив с кровати ноги, Хёнджин услышал стук чего-то металлического о пол. Это что-то упало и немного прокатилось ровно до центра комнаты юноши. Он прищурился, пытаясь сконцентрировать зрение и спросонья разглядеть непонятный предмет, каким-то образом оказавшийся в его постели. Хван устало вздохнул, поставил тяжёлые стопы на пол и встал с кровати. Проковыляв до центра комнаты, он наклонился и двумя пальцами взял вещицу. Серебряное тонкое кольцо. Лёгкое по весу. Он попробовал надеть его, но единственный палец, на которое украшение смогло поместиться, был мизинец. Задумчиво хмыкнув, юноша встал и подошёл к рабочему столу; найдя в одном из настольных ящиков клубок относительно толстых белых ниток, отмерил столько, чтобы могло спокойно обернуться вокруг его шеи. Взял ножницы и отрезал нить, услышав характерный тихий хруст. Вернув клубок и ножницы на место, Хёнджин продел белую нить через кольцо и завязал концы в крепкий узелок. Пошарив ладонью по полке над столом, он нащупал зажигалку и, высунув кончик языка, аккуратно опалил торчащие из узелка белые кончики. Откинув зажигалку и сев за стол, Хёнджин задумчиво и в какой-то степени гордо рассматривал сделанный на скорую руку кулон. Покачав его за нить из стороны в сторону, позволяя отразить пару солнечных лучей, что настойчиво пробивались сквозь занавески, юноша наклонил голову набок и прокатил колечко между пальцами. Он поднёс кольцо ещё ближе к глазам, внимательно осматривая находку. Невольно взгляд цепляется за потёршиеся гравюры на внутренней стороне украшения, напоминающие следы кошачьих лап. Судорожный глоток. Трепещущие ресницы. Резкое осознание. Хёнджин выпрямился на стуле, но глаз с кольца не сводил. Его адамово яблоко ещё раз волнительно прокатилось, заставляя почувствовать, насколько сухо у него во рту было. Гора. Высокие ступени. Мрачный лес. Холодная каменная стена. Кожаный диван. Кот. Чёрный кот с чёрными-чёрными глазами и белыми пятнами, расположенными в хаотичном порядке и будто бы светящимися. Учебное заведение. Бесконечный коридор. Студенты с ватманами. Мраморные бюсты. Свечи на люстрах. Кот, ведущий через толпы людей. Проход в алькове. Ясное ночное небо. Смешанный лес. Лужайка. Лиловый диск, являющийся порталом. Умывающийся и затем исчезающий в портале кот. Шаг. Ещё один. Третий. Блеск в траве. Кольцо со следами лап. Хёнджин поднял его, шагнул в портал… и он проснулся. Вместе с кольцом из сна. В этом нет смысла. То был обычный сон, пусть и состоящий из весьма любопытных событий, заставивших его нервничать. Но из снов невозможно перенести что-либо материальное. Это какая-то чушь. Хёнджин не мог в это поверить. Он скорее поверит в то, что это такое стечение обстоятельств; что кольцо оказалось в его кровати по иной причине, а не появилось из его сна; он даже поверит в то, что это кольцо принесла с улицы Кками, пока никто не видел. Но точно не в то, что он принёс украшение из своего сна. Рассеянно проведя пятернёй по длинным светлым волосам, Хван надел кулон на шею, пусть и сильно колеблясь. Может, он всё ещё спит? Или его воображение играет с ним в ужасные игры? Он сошёл с ума? Или он вовсе умер?.. Хорошо, ему следует успокоиться. Кольцо могло попасть ему в кровать по любой причине, причём по объяснимой причине. Хёнджину следует остудить пыл и мыслить рационально. Поэтому он решил сделать из новоиспечённого кулона некий трофей; трофей, который бы символизировал начало поисков ответов на вопросы.

***

С того сна прошла ровно неделя. Хёнджину было тяжело признаться в том, что, готовясь ко сну на следующий день, он надеялся вновь встретить таинственного кота. Несмотря на то, насколько странными были сюжет и обстоятельства сна, Хван был рад ощутить то, что он ощутил. Смесь страха, паники, растерянности и такого приятного тепла от осознания того, что рядом кот, который помог ему в его, казалось бы, безвыходной ситуации. Он бы соврал, если бы сказал, что не думал о сне и об этом коте и не хотел побыть ведомым его новым другом-проводником ещё раз. Вообще, ему было приятно думать о том, что этот кот стал его другом. Это трудно объяснить: сон был весьма коротким, между ними не происходило каких-либо серьёзных взаимодействий, разве что животное редко оглядывало его, мяукало и позволяло погладить его, да и вообще этот кот – обычный плод воображения Хёнджина и последствие его асоциального образа жизни. Ему не хватало общения и внимания, вот его мозг и создал такой невероятный образ удивительного кота с очаровательными повадками (чего только стоит то его насмешливое мяуканье – Хван этого теперь никогда не забудет). Кстати об образе. Всю неделю Хёнджин старался восстановить в деталях образ кота. Он рисовал его везде и при любой удобной возможности. На скучных парах он заполнял кошачьими силуэтами поля своих рабочих тетрадей; он пытался рисовать кота в разных настроениях и при разных обстоятельствах. Вот он играет среди тех низких молодых одуванчиков на лужайке в лунном свете, гоняясь за светлячками. Здесь он лежит на стене, не ощущая воздействия гравитации на него, и чутко дремлет, порой причмокивая. На этом рисунке кот сидит перед одним из безликих бюстов в университетском коридоре и внимательно его рассматривает, наклонив голову набок. Хёнджин чувствовал себя вдохновлённым. А может быть, он попросту был одержим этим чёрным котом. Самодельный кулон из найденного во сне кольца он носил не снимая. Что бы Хван ни делал, кольцо всегда было при нём; украшение будто приросло к нему. Возможно, юноша придавал слишком большое значение этому сну. Может быть, любой другой человек уже бы на следующий день отпустил мысли об этом и продолжил жить нормальной жизнью. Но Хван так не может. Невзирая на свой скептицизм и абсолютную уверенность в том, что в нашем мире всё поддаётся рациональному объяснению и что никаких сверхъестественных сил нет и быть не может, мировоззрение Хёнджина пошатнулось. Он, пусть и осторожно, но начал задумываться о существовании чего-то волшебного и неестественного. После каждой подобной мысли юноша раздражённо усмехался и хаял свою наивность. Хван шёл по коридору. Его тело было здесь, в университете, но сам он был глубоко в своих мыслях. Он пытался отделиться от внешнего мира, накинув на голову капюшон своего худи, и у него это неплохо получалось. Слишком много мыслей мешало ему нормально функционировать; только они представляли интерес. Люди вокруг него и житейские проблемы казались сущими пустяками. Наверное, его должна пугать такая реакция его сознания на происходящие с ним вещи, но на деле он чувствовал себя даже… довольным таким раскладом. Оторвав взгляд от пола, Хёнджин обнаружил, что дошёл до аудитории, в которой будет проводиться очередная лекция. Проскользнув через дверь, юноша пробрался сквозь группы разговаривающих друг с другом студентов и взбежал по лестнице к парте у окна в самом конце аудитории. Отсюда открывался отличный вид на совершенно всех студентов, преподавательский стол, доску и дверь. Он мог бы следить за происходящим, но Хван предпочёл вернуться к полюбившемуся ему за это время занятию – рисованию. На самом деле, Хёнджин всегда любил материализовывать свои мысли в виде рисунков, и у него это всегда получалось без особого труда. В выпускном классе он всерьёз задумывался о том, чтобы последовать за своей мечтой и заниматься тем, что ему действительно доставляет удовольствие. Он испытывал настоящее удовольствие от рисования: от воздушных мазков акварелью, от резких взмахов карандаша, от вязких движений маслом по полотну. Но что-то сбило его ориентир, он прислушался к советам родителей и пошёл по безопасному пути. Поэтому он, студент технического университета, сейчас слушает лекцию по программированию на одном из распространённых языков программирования и не испытывает никакого энтузиазма. Только лишь тяжёлую скуку и безысходность. И он пытается перекрыть эти мерзкие чувства, рисуя уже даже не на полях, а принципиально в центре тетради, как бы бросая вызов нынешнему себе. Чёрная гелевая ручка скользит по бумаге, оставляя за собой быстро высыхающие полосы. Линии мягко изгибаются, соединяясь в полноценные фигуры. Они преображаются с каждым новым штрихом, добавляющим им объёма и цвета, и ранее мёртвые фигуры становятся вполне живыми силуэтами. Так из-под гелевого пера родился кот, такой совершенный и похожий на настоящего. Добавив в качестве последнего штриха белые пятна по всему телу и полумесяц точно в центре кошачьего лба, Хёнджин недовольно оглядел работу – никакой рисунок не сравнится с тем, что он увидел наяву. Точнее, во сне. На рисунке не переданы ни мягкость шерсти, ни сияние белых пятен, ни глубокая чернота кошачьих глаз. Разочарованный вздох слетел с губ юноши, и Хван улёгся на лежащие на столе руки, ускользнув в дремоту. Плевать он хотел на лекцию и людей вокруг. В следующий момент шумное копошение обволакивает Хёнджина со всех сторон. Пара закончилась, все спешили на долгожданный обеденный перерыв и торопливо собирались. Он, в свою очередь, не торопясь закрыл тетрадь, разложил пишущие принадлежности по карманам рюкзака, а тетрадь лениво закинул в главный отсек. Проведя рукой по лицу, как бы смахивая недавний сон и придавая себе бодрый вид, Хван кинул взгляд на вид за окном. Солнце светило ярко. Даже слишком. Зажмурившись, юноша встал с места и, разминая руки, лениво спускался с верхнего ряда. К этому моменту аудиторию покинули все за исключением него самого, лектора и ещё одного студента. Студента с чёрными как смоль волосами, завязанными в очаровательный хвостик. Они удивительно красиво блестели в лучах ослепительного солнца, отчего выглядели в какой-то степени волшебно. Сам парень был высокий и худощавый, хотя, невзирая на рост, казался довольно маленьким. Хёнджин неоднократно видел его здесь. Конечно, они ведь с одного потока. Но почему-то именно в этот раз этот молодой человек с этим буквально отражающим солнечные лучи малетом зацепил его взгляд. Хван уже спустился и был готов пройти мимо преподавательского стола прямиком к двери, как голос лектора заставил его остановиться и присоединиться к разговору. – Хван Хёнджин, Вас это тоже касается, – преподаватель настойчиво посмотрел в глаза студента, ожидая от него ответа. – Что именно, профессор? – Вы прилагаете слишком мало усилий. По тому, что я вижу, я не смогу Вас аттестовать в этом семестре, – лектор постучал указательным пальцем по имени Хвана в списке. И правда – напротив его имени стояли лишь бледные точки, говорящие о том, что студент присутствовал, но не работал на занятиях. Хёнджин устало провёл взглядом по лицу преподавателя и бросил короткий взгляд на студента, стоящего справа от него – у того в тёмных глазах сияли смешинки, а губы были искривлены в лёгкой усмешке. Он находил ситуацию смешной? – Проблемы мне не нужны, – прямо сказал Хёнджин, возвращая взгляд точно в преподавательские глаза. – Что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию? Лектор снисходительно улыбнулся. – Я уже подумал об этом. Так как у Вас и у мистера Ли ситуация одинаково прискорбная, я решил дать вам совместный проект, выполнив который вы без лишних вопросов получите аттестацию, – преподаватель порылся в одном из выдвижных ящиков и с победным возгласом достал несколько скреплённых листов. – Здесь список тем для исследований. Ваша задача – выбрать интересующую вас область и начать исследовательскую работу. Если в течение выполнения задания будут возникать вопросы, обязательно спрашивайте. Всё понятно? Студенты кивнули: один со скучающим видом, второй энергично и с большим количеством энтузиазма. – Тогда не смею вас больше задерживать. Хорошего дня. Хёнджин пробубнил прощания и двинулся к выходу из аудитории. Он надеялся, что в этот раз его уже ничто не остановит, но не успел он перешагнуть через порог, как почувствовал на плече руку, останавливающую его. – Что, мы даже не обсудим нашу совместную работу? – низкий голос, пропитанный озорством и неким подобием наслаждения от сложившейся ситуации, прозвучал за его спиной. Хёнджин на одно мгновение впал в ступор – почему его голос так сильно контрастирует с его внешностью? – а уже в следующее развернулся и взглянул на своего партнёра по исследованию. Голос и внешность точно противоречили друг другу. Первое впечатление – он похож на фею. Утончённые черты лица: тонкий нос, крупные тёмные глаза, пухлые губы, острая линия челюсти, достаточно высокий лоб. А по всему лицу рассыпаны веснушки, уползающие даже вниз по шее. Удивительно, но почему Хёнджин никогда не обращал на него внимания? У него ведь необычная, он бы даже сказал — невероятная — внешность. Любящая красоту, эстетику и необычные детали сторона Хвана не могла пропустить такое. Но почему-то пропустила. – Если тебе некомфортно обсуждать это здесь, можем пойти куда-нибудь туда, где ты наконец заговоришь со мной, Хёнджин, – юноша загадочно улыбнулся и наклонил голову набок, внимательно следя за изменением в лице Хвана. Он слегка прищурил глаза и прикусил нижнюю губу, будто бы играясь либо испытывая. Нет, он похож на кота. – Было бы неплохо пойти пообедать, что думаешь? – заговорил Хёнджин, скидывая с головы капюшон и помещая руку на свою шею, начиная теребить нить самодельного кулона. – Можем пойти в кафетерий либо выйти во двор, погода сегодня хорошая. Хван не заметил, что у него появилась неосознанная привычка – перекатывать кольцо между пальцами, когда он о чём-то думает либо находится в странной ситуации. Данный разговор можно назвать странным, учитывая то, насколько свободно себя ведёт парень с кошачьими повадками. Хёнджин пробрался рукой под шиворот толстовки и выудил серебряное украшение, прокручивая его между пальцами и рассматривая лицо собеседника, продолжая поражаться его нереальности. – Обед на улице звучит хорошо, – покрытый веснушками юноша перевёл свой взгляд на серебро в Хвановых руках и неотрывно наблюдал за его перекатами меж пальцами. Улыбка на его губах растянулась, выдавая довольное настроение, а тёмные глаза потемнели ещё больше и поблёскивали в свете залитого солнцем коридора. – Ли Ёнбок. Хёнджин опустил взгляд на протянутую руку. Ладонь по сравнению с его небольшая, тоже довольно… кошачья. На один миг сознание Хёнджина связало чёрного кота из сна с его партнёром по исследованию. «Полный бред» – он встряхнул головой и протянул в ответ не занятую перекатыванием кольца руку. – Хван Хёнджин, – пролепетал тот, ощущая тёплое и крепкое рукопожатие. Юноша раздосадовано прикрыл глаза, понимая, что собеседник уже прекрасно осведомлён об его имени, и наверняка сейчас он выглядел в какой-то степени глупо, и вообще, вся эта ситуация максимально стран- – Мило, – Ёнбок тихо и по-доброму хихикнул, отпуская его руку. – И колечко милое. Особенно гравировка внутри. Темноволосый, не скрывая усмешки, развернулся, направился к выходу из здания, оставляя Хёнджина в замешательстве. Они стояли на приличном расстоянии друг от друга, да и Хван безостановочно перемещал кольцо, поэтому вряд ли он мог как следует разглядеть украшение. К тому же те маленькие следы кошачьих лапок было тяжело разглядеть, только если человек не преследовал такой цели. – Пошли обедать, Хёнджин, – Ли негромко напел так, чтобы тот, кому это было адресовано, хорошо его расслышал. – Перерыв скоро закончится, а нам с тобой нужно многое обсудить. Юноша встрепенулся и судорожно спрятал серебряное кольцо за ворот худи. Многое обсудить? Сомнений в том, что Ли Ёнбок – тот самый кот-проводник из его сна, почти не оставалось. Только лишь последние крупицы рациональных мыслей удерживали Хвана от того, чтобы не расспросить его прямо здесь. Поэтому Хёнджин глубоко вдохнул, шумно выдохнул и широким шагом последовал за причиной его странного поведения на этой неделе.