Space Bro

      — Так почему вы решили присоединиться к нам? Ну, знаете, «Корпус».       — Научился справляться с собственным гневом.       Примечание в личном деле №2: «Раздражительный, безразличный». Ты хмуро смотришь на девушку поверх своего пивного стакана и почти ждёшь, что она сможет удивить тебя, сказав хоть что-нибудь умное, чтобы продемонстрировать зачатки интеллектуальности в своей пустой голове. Хотя прекрасно знаешь, что ей это не под силу.       И твои опасения подтверждаются. Вместо ответа она проводит кончиком наманикюренного ногтя по рельефному земному шару, вышитому поверх якоря на эмблеме униформы, и наверняка абсолютно уверена, что её действия невероятно возбуждающие и сексуальные. Щекотно и раздражает, но не более. Оттолкнув руку, ты остервенело трёшь место прикосновения, чтобы убрать неприятные ощущения. Твоя собеседница начинает демонстративно дуться, но любопытство всё равно пересиливает.       — Вас это сильно беспокоит? Что приходилось сражаться со своими согражданами?       — Ну ничего себе, — твой голос просто сочится ядом. — Я уже начал думать, что ты — тяжёлый случай, и не сможешь ничем меня удивить. Но тебе удалось.       Ты с почти мстительным удовольствием наблюдаешь, как её затуманенные алкоголем глаза начинают приобретать осмысленный блеск, и продолжаешь:       — Лапушка, от твоей тупости захватывает дух. С какими, мать твою, грёбаными «своими согражданами»? Ты за кого меня принимаешь?       — Извините, я… я ошиблась, — она скулит, как подбитая собака, действуя тебе на нервы. — Просто вы выглядите как выходец из Среднего Востока, и я подумала… извините меня, ради Бога!       Тебя зовут Каркат Вантас и ты американец, чёрт бы их всех побрал! Ты родился в блядском Чикаго, отслужил шесть лет в Военно-морском корпусе пехоты Соединённых Штатов Америки и вернулся в отчий дом с «Пурпурным сердцем»* и титановым имплантатом в коленном суставе. И именно поэтому ты не намерен слушать подобную чушь от зажравшихся студенток колледжа и прочего сброда. Осталось как можно яснее донести эту мысль до особо одарённых:       — Извинения приняты. А теперь съебись отсюда.       Она специально громко фыркает (многие девушки почему-то считают, что звучит это очень уничтожающе) и сползает с высокого табурета, стараясь оказаться как можно дальше от тебя. Впрочем, силы гравитации явно не на её стороне: уже после второго неуверенного шага шпильки подводят свою хозяйку, и та опасно кренится в сторону, бормоча себе под нос что-то определённо лестное и напоминающее слово «мудак».       Допив одним глотком оставшееся пиво, ты ставишь пустой стакан на стойку. Бармен проворно заменяет его полным, заранее налив тебе новую порцию, и уже в который раз шутливо интересуется:       — Каркат, дорогой, а не ты ли мне однажды говорил, что твой отец был иранцем? Не припоминаешь, а?       — Слушай, а когда мы вообще вторгались-то в этот сраный Иран? Я, кажется, прискорбно не проинформирован об этом, — твой сарказм уже давно не действует на бармена. Вы старые приятели, если это можно так назвать, она к тебе привыкла и на все тирады теперь отвечает снисходительной усмешкой.       Бармен упархивает на другой конец стойки к клиентам, а тебя всё несёт: какая ужасная ошибка — в одной букве, «Н» и «К», они ведь стоят рядом на клавиатуре (нет, блять, не рядом!) — но тебя слушает только твой бокал с пивом. Самый отличный слушатель.       Стандартный вечер пятницы — и этим всё сказано. Занимаешь место за барной стойкой, делаешь угрюмую рожу и начинаешь пикировать с очередной безликой женщиной, слишком глупой, чтобы поддержать разговор. И безуспешно пытаешься захмелеть от самого дерьмового и дешёвого пива, потребляя его в объёмах, способных любого другого свалить в продолжительную отключку.       Нет, твоя жизнь не настолько пуста и никчёмна, чтобы это стало единственным развлечением. Это своего рода добровольное наказание, которое ты сам себе назначил. А причины были. Зато всю оставшуюся неделю ты сможешь чувствовать себя гораздо лучше — по контрасту, по крайней мере.       — Извините, — одновременно с лёгким прикосновением к плечу ты слышишь чей-то голос. Тебе достаточно совсем немного повернуть голову, чтобы рассмотреть говорившего. Он напряжён, словно ожидает удара с твоей стороны. По укоренившейся привычке ты охватываешь его фигуру целиком: высокий и тощий, бледный как поганка парень с короткими каштановыми волосами, одет в стандартные футболку и джинсы, навскидку лет двадцать пять. А ещё ты замечаешь паскудное выражение затаённого восторга на его лице, словно он принял тебя за какую-то знаменитость и вот-вот попросит дать ему автограф.       И он абсолютно точно собирается домогаться до тебя. Собрав все крохи спокойствия в кулак, ты готовишься к тому, что его придётся отшить максимально вежливо. Почему-то больше всего ты стараешься быть хорошим парнем именно с гомосексуалами — должен же хоть кто-то развенчать миф о том, что все военные поголовно гомофобы и входят в режим берсерка при любом отклонении от нормы.       — Тебя зовут Каркат Вантас, не так ли? — он шепелявит. Бинго. Тем не менее, он, не дожидаясь ответа (кажется, выражение твоего лица всё сказало за тебя), продолжает:       — Я Соллукс Каптор. Теперь вспомнил?       — Мы вместе ходили в среднюю школу или куда-то ещё? — ты спрашиваешь на всякий случай, хотя уверен, что вы нигде раньше не пересекались. Настолько странное имя ты бы определённо запомнил на всю жизнь.       — Нет, это… Вот дерьмо, прости. Я надеялся, что ты меня сразу вспомнишь. Теперь я даже не знаю, что делать дальше.       — Можешь для начала сказать мне, какого чёрта ты вдруг решил, что я должен тебя помнить.       Парень нерешительно смотрит на стул, который несколько минут назад занимала та крашеная курица.       — Не возражаешь, если я сяду?       — О, ну просто невероятно светлая идея! Поверить не могу, что мне больше не придется вытягивать шею, чтобы держать тебя в поле зрения.       Он сухо усмехается, подтягивая к себе табурет ногой. Раньше тебе не доводилось слышать подобного от незнакомцев, и ты несколько озадачен. И заинтригован. А парень тем временем одной фразой подводит итог вашего диалога:       — Значит, я не вызываю у тебя вообще никаких воспоминаний?       — Определённо. Я мог видеть тебя где угодно, в том числе и в этом самом здании. Так что тебе от меня нужно?       — Я хочу, чтобы ты меня выслушал. И не просто на автомате отвергая всё, что я скажу, а вдумываясь в каждое слово. Потому что, я знаю, у тебя большой зуб на реальность, — и он снова странно усмехается. Заметив, что ты хочешь его перебить, парень предостерегающе поднимает руку. — Я знаю, что ты собираешься сказать.       — Да неужели? — ты растягиваешь слова, прожигая в нём дырку взглядом. Следующую фразу он произносит, почти идеально копируя твой голос и интонации.       — «Конечно, грёбаный незнакомец, пожалуй, я буду доверчиво внимать всей той херне, которой ты собираешься меня загрузить, позволив навесить мне лапши на уши. А потом мне принести свою банковскую книжку и кредитку? О, конечно же я сделаю вид, что верю каждому твоему слову, чтобы перевести нужную сумму в фонд «Движения «Придуши Се6я Сам».       Повисает длительное радиомолчание, в течение которого ты смотришь на него с недоверием. Это лучшая пародия на тебя из всех, что ты когда-либо видел или слышал. А этот парень далеко не первый, кто рискнул. Тебя хватает лишь на приглушённое: «Как?..» Его лицо расплывается в широкой улыбке.       — Я думал, что ты будешь невысокого роста. Не знаю, почему. Представлял себе такого колоритного вояку-распутника, наверняка ниже меня. Не знаю, удалось бы мне пережить шутку реальности, если бы пришлось смотреть на тебя снизу вверх.       — Что?..       — Также мне казалось, что ты должен быть рыжим. И вот тут я уже не могу понять, откуда растут ноги у этого убеждения. Это было глупо, а тебе больше идёт именно такая внешность. Так ты больше похож на себя прежнего.       Твой позорно ретировавшийся в самом начале мыслительный центр наконец включается в работу онлайн, и тебя прорывает:       — Кто, блять, ты такой и какого хрена тебе от меня надо?!       — Хорошо, хорошо, сейчас объясню, — он снова раздражающе хмыкает. — Не всё так просто, и будет сложно объяснить тебе что-то без чертовски долгого вступления, которое я всё равно собирался пропустить, поэтому… просто потерпи меня ещё пару минут.       Соллукс глубоко вздыхает. Пристально наблюдая за его лицом, ты почти уверен, что он сейчас сознается в воровстве туалетной бумаги из твоего мусорного бака на заднем дворе.       — Мы были хорошими друзьями в прошлой жизни. В другой Вселенной. На другой планете. Нас было двенадцать, мы играли в странную игру, но теперь мы — обычные люди. И я не знаю, с какой стороны произошёл баг: или это для вас что-то пошло не так и вы забыли свои прошлые жизни, или что-то не так пошло у меня, но с недавнего времени воспоминания начали возвращаться. Я пытался связаться со всеми, но тебя мне пришлось искать чёртовых тринадцать лет. Я всегда, кхм… Чёрт побери.       Сейчас он меньше всего похож на человека, который собирается позорно разрыдаться как девица, но голос его явно подвёл, сорвавшись на последней фразе. С трудом проглотив комок в горле, он заканчивает:       — Я убедил себя, что ты обязан помнить мой светлый лик. Что наши отношения смогут выйти за пределы покинутой нами Вселенной или что-то вроде того. Иногда я становлюсь безнадёжным идиотом, извини.       — Я… Хах. Ну, охрененно.       — Да, я знаю, что ты не поверил мне. И я не виню тебя, но всё равно спасибо, что не приходится сейчас оттирать мозги от барной стойки. Вриска вообще гналась за мной с дробовиком до самых границ своего поля после первого же предложения. Она живёт в трейлере в Колорадо и разводит лам. Ты вообще можешь себе такое представить?       — Потрясающе, — ты до сих пор ошеломлён. — Знаешь, ты первый человек, который смог меня по-настоящему удивить, ещё со времён Джонни Джихада и его мудацкого взрыва, благодаря которому у меня сейчас протез в колене. Думаю, сейчас я удивлён даже больше, потому что тогда я потерял сознание прежде, чем сполна смог насладиться ощущениями. Это блядски шикарно, ты сослужил хорошую службу, чувак. Честь тебе и слава.       Он опять сглатывает и молча кивает. Ты замечаешь, что у него влажно блестят глаза и отводишь взгляд — почему-то тебе стыдно на это смотреть. Он или достоин «Оскара» за великолепную игру, или действительно верит в свою историю.       — Думаю, я просто оставлю всё как есть, — он встаёт со стула, а твои брови удивленно ползут ещё выше.       — Постой, и ты просто уйдешь после такого заявления?       — Если только ты не придумаешь прямо сейчас, как ещё тебя убедить. Всё, что я могу сейчас сделать, это… Чёрт, да не знаю я! — он запускает руку в волосы и выглядит расстроенным. — Подумай над этим. Может быть, что-то всё-таки сможешь вспомнить. Если я дам тебе свою визитку, ты позвонишь мне?       — Нет.       — Как я и думал. Значит, я попробую в следующий раз подойти с другой стороны вопроса, — он беспомощно пожимает плечами и уходит. Ты, конечно же, не собираешься смотреть ему вслед, если только этот парень не выкинет что-нибудь интересное. Но он лишь задерживается в дверях на пару секунд, чтобы обернуться в твою сторону, и исчезает из твоей жизни.       — Чё-ееерт побери! — ты довольно хмыкаешь. — Это был какой-то полностью автоматизированный, с ленточным питанием и системой водного охлаждения мозгов тип, свихнувшийся окончательно и бесповоротно. Уважаю такое сумасшествие.       — Хмм? — подоспевший бармен заинтриговано осматривается. — Я была рядом, но всё равно упустила его из виду. О чём он говорил?       Ты медленно качаешь головой.       — Боюсь, я не смогу воздать ему должное.