Чуть раньше

В ту ночь, когда заплаканный Бинхэ зажимался в его объятиях Цинцю не решился спросить почему он вдруг спросил именно этот вопрос. «Господин Цинцю, а правда, что все демоны заслуживают смерти?», — Вопрос эхом повторялся в голове Шэня всю ночь. «Да и чёрт! Бинхэ, ты ведь сам демон. Разве мог я сказать, что-то другое?! Неужели ты уже начал проверять на преданность этого бедного старика?» — Устало выдохнул Юань, сильнее сжимая веер. Подходил конец недели, а значит, его ученики должны были доложить об их успехах в поисках монстра. «Жаль их, конечно. Ведь монстра, как такого и нет». — Цинцю бросил взгляд на стоящего рядом мальчика. Уголки его губ приподнялись и Юань уже хотел было сказать, что-то маленькому протагонисту, как в дверь постучался первый гость. Лёгкая улыбка и расслабленное лицо, сменилось серьёзным и спокойным лицом, присущим главному злодею. Первые шаги в небольшое помещение адепт школы сделал нерешительно, опустив взгляд в пол. Лицо его выражало смятение и растерянность. Цинцю, конечно, понял из-за чего. Вряд ли он успел много узнать о монстре, которого нет. Однако не придав особенно значения этому, он спокойно продолжал обмахиваться веером. — Эм… Этот ученик… Этот ученик усердно работал всю прошлую неделю и… — Адепт школы замялся, а затем закусил губу. Прошло несколько секунд, прежде чем юноша услышал впереди себя выдох: — Ты не нашел никаких сведений о демоническом звере, да? — Шэнь не выдержал, зная, что всё это может затянуться на долгое время, решил помочь своим «ученикам» признать поражение. Да и что тут скрывать, поиграть в грозного и крутого парня тоже хотелось. — Всё верно. Этот ученик просит прощения, что не смог выполнить задание учителя, — с этими словами он, сложив руки перед собой, поклонился. — Плохо. Можешь идти, — он махнул рукой. Адепты не нужно было повторять дважды, он быстро развернулся и вылетел из комнаты, намного увереннее, чем заходил в неё. На мгновение воцарилась тишина, а затем, всё это время молчавший Бинхэ, подал голос: — Господин Цинцю, я должен вам кое-что сказать насчёт этого демонического монстра… Я… — Начал было абсолютно опустошённый мальчик, но был мягко остановлен. Цинцю повернул к нему голову и осторожно тронул его плечо. –Бинхэ, не знаю, что вчера произошло в моё отсутствие, но, если тебе неприятно об этом говорить — не надо. Я знаю, что ты хочешь помочь. Мальчик удивлённо посмотрел на Цинцю. Он смотрел на ласковую улыбку, на его полные нежности глаза… Слова, которые он так долго собирал в своей голове, выстраивая полноценную фразу, вылетели, не оставляя и следа. И его мысли заполнили совершенно другие эмоции. — Я… — Повторил Бинхэ, отойдя от первоначального замешательства. Он медленно опустил голову вниз, чувствуя, как медленно растекается яркий румянец по его щекам, а грудь сдавило невидимая сила. Рука Цинцю отстранилась от плеча Бинхэ, оставляя на его плече тёплый след… Мальчик не успел опомниться и возразить что-то, как в комнату зашёл другой адепт.

–––

Один за другим ученики Цинцю покидали его комнату, так и не дав полноценного ответа или доклада о этом монстре. Юань уже было стал задумываться прекращать всю эту клоунаду и собирать вещи, чтобы вернуться на пик, как в комнату вошёл Цзяньпин. Его состояние было намного лучше, чем у других адептов. Цзяньпин будто светился и уверенно шагнул в комнату, поздоровавшись с Цинцю. — Учитель! Этот ученик всю неделю усердно работал и нашёл некоторые сведения о нашей цели, – с этими словами он вытащил из рукава бумагу, свёрнутую в трубочку. — Я расписал каждое слово очевидцев сюда, но если учитель не возражает, этот ученик сам расскажет последние новости. Брови Цинцю слегка приподнялись, а рука прекратила методично помахивать веером. Отложив аксессуар, Юань сказал: — Что же… Это хорошо, рассказывай.

***

Рассказ Цзяньпина произвел на Цинцю смешанные чувства. Ему и вправду пришлось погрузиться в молчание на некоторое время, чтобы обдумать всё сказанное. Конечно, новость о том, что мы имеем дело не только с демоническим зверем, но и вполне живым демоном не было для Юаня чем-то новым. Но всё же беспокоил тот факт, что этот юноша смог откопать такие детали, поражает и напрягает одновременно. Мимолётного взгляда на Бинхэ было достаточно, чтобы увидеть, как маленький мальчик с напряжением смотрит на Цинцю, выжидая реакции и ловя каждую перемену его лица. — Цзяньпин… Это очень хорошо, — вскоре вынес Цинцю спустя несколько минут молчания. Атмосфера стала напряжённой, и дабы разбавить ее, Юань дополнил: — Все года, после поступления на пик, ты очень сильно старался и не провалил ни одной миссии. Даже эту… — По мере того, как Цинцю говорил, глаза Цзяньпина всё сильнее и сильнее светились, предвкушая что-то. — За это я назначаю тебя своим главным учеником. Как только мы пребудем на пик, ты вступишь в эту… должность. — Вряд ли Юань сочинил эту речь так же хорошо, как сделал бы оригинальный Цинцю, но этого хватило, чтобы радости Цзяньпина не было предела. Хотя юноша и пытался сдерживать себя, это у него не слишком получалось. Рванные и нервные движение, приподнятые уголки губ, которые адепт не мог сдерживать говорили сами за себя. — Можешь идти, — сказал Цинцю и, махнув рукой, слегка улыбнулся.

***

Монстра, который привёл их сюда, Цинцю и его группа учеников не нашли, пробыв на этом месте больше недели. Это значит, что оставаться в этом небольшом городке смысла нет. Цинцю собрав всех, объявил, что они уезжают обратно на пик в ближайшее дни, поэтому им стоит начать собирать вещи. Многие, не скрывая своего разочарования с тяжёлыми выдохом, покидали место сбора. Оно и понятно: кто же захочет опять возвращаться и продолжать усердные тренировки, вместо того, чтобы целый день бездельничать под видом серьёзной работы? Однако Цзяньпин ходил от одного ученика к другому с воодушевлённым лицом, подговаривая их как можно быстрее собирать свои вещи. Некоторых, особенно близких ему друзей, он толкал в бок со смехом напоминая, что по прибытию на пик он будет самым главным. Поведение Цзяньпина рассмешило Юаня. Отдалённо он сравнивал его с собой в юношеские годы прошлой жизни. Когда он, получив положительную оценку за какой-нибудь сложный экзамен, бежал домой и весь вечер восхвалял себя и свои знания. Из воспоминаний Цинцю вынул несильный толчок сзади. Непроизвольная улыбка спала с его лица, и он опустил голову: — Бинхэ? Что-то случилось? — С сегодняшнего утро, после «назначения» Цзяньпина Бинхэ и вовсе пал духом. Цинцю принимал попытки спасти настроение мальчика, но они провалились. Так и сейчас: неуверенный взгляд, поджатые губы, сведённые брови насторожили Юаня. — Господин Цинцю… Вы уезжаете? — Голос на последнем слове дрогнул, а Бинхэ два раза сильно моргнул, после чего на его глазах появились намёки на мелкие слёзы. «О нет! Бинхэ не делай такое лицо! Ты же убьёшь меня!» — Ну да? — Цинцю, справившись с первой волной жалости, раскрыл свой веер, спрятав половину лица. «Образ главного злодея! Образ главного злодея!» — Повторял в голове Юань, смотря на Бинхэ. Видеть маленького протагониста, еле сдерживающего слёзы, который и так пережил много дерьма в прошлом, просто невыносимо! Он обязан его успокоить! — И… Цинцю больше не вернётся сюда? — Нет. У этого лорда будет слишком много дел на пике, — обмахиваясь веером, удивительно спокойно произнёс Цинцю, заметив, как Бинхэ ещё сильнее приуныл. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. — Господин Цинцю, Вы можете взять и меня с собой? Я тоже очень хочу стать заклинателем! — Ну естественно. — Так же спокойно ответил Цинцю. Только после сдавленного вдоха восхищения и неверия, Юань понял, что сказал. «Вот чёрт! Он же не знает, что пик Цинзин основное место в сюжете книги!» — То есть… Тебе нужно обязательно пройти отбор на этот пик, чтобы я мог взять тебя к себе в ученики, — Юань прокашлялся. Бинхэ выпалил: — Конечно! Я пройду, пройду! Шэнь Цинцю едва успел подавить рвущийся наружу смешок. Он пару раз помахал веером, перед тем как сложить его, и одним движением мягко ударить голову Бинхэ: — Не надо относиться к испытаниям так легкомысленно… — Юань изобразил что-то похожее на злость, но как только встретился с невинно непонимающими глазами протагониста, сразу же смягчился. Ну нет у него сил сопротивляться обаянию главного героя! — В любом случае, ты пока слишком мал для отбора. Тебе нужно подрасти: отбор проводиться между юношами 12-14 лет. — Но… — Бинхэ поднял свои полные слёз глаза, — значит ли это, что господин Цинцю оставит меня? — Конечно нет, Бинхэ. Откуда у тебя такие мысли? Как я могу оставить мальчика-сироту? — На выдохе сказал Юань.

* * *

Обратная дорога до пика состояла из нескольких частей. Самая любимая для Юаня — несколько часов в экипаже. Мягкие подушки, свежий воздух, возможность полюбоваться природой — ну разве это не прекрасно? Как хорошо, что возможность насладиться этими вещами выпала маленькому Бинхэ. Пусть некоторые адепты смотрели на него косо, всякий раз, когда он отворачивался. Однако никто противиться предложению: «Добавить ещё один комплект мягких подушек» учителя не стал. Сначала Бинхэ мялся, посматривая на свободное сидение лошади. Но продолжалось это недолго: видимо рассудив, где удобнее ехать, протагонист, конечно же, выбрал повозку. Так подумал Цинцю, помогая подняться маленькому мальчику в повозку. Бинхэ уселся поудобнее напротив Шэня и не произнёс ни звука после фразы: «Спасибо, господин Цинцю…» Юань тоже не стал настаивать на разговоре и, откинувшись назад, мягко прикрыл глаза. Шторка не закрывала всё окно, поэтому небольшие лучики света всё-таки просачивалась в повозку. Они падали на лицо уже спящего Цинцю, нежно освещая его. Длинные ресницы изредка подрагивали. Всё сопровождалось пением птиц, которое то отдалялось, то приближалось, а также периодическим ржанием коней. «Ах, какая красота», — Блаженно думал Юань, сильнее расплываясь на мягких подушках. Совсем не подозревая о главном герое. Бинхэ застыл, практически прекратив дышать. Картина, что сейчас он видел, заставила его лицо покрыться заметным красным румянцем. Расслабленный, с губами, растянувшимися в еле заметной улыбке, Цинцю находился прямо перед ним. Неповторимая картина, которую хочется запечатать в глубине своего сознания и пересматривать тысячи и тысячи раз. «…» Для маленького Бинхэ эта была самая лучшая поездка в его жизни.

***

— Странно, зачем учитель таскает за собой этого «пострадавшего», — мальчишка одного возраста с Цзяньпином сравнял их лошадей и аккуратно начал разговор. Говорил он достаточно тихо, поглядывая на мерно трясущийся экипаж на расстоянии. — А? — Цзяньпин, пребывавший в своих мыслях, повернул голову к своему товарищу. — Говорю зачем учитель таскает за собой этого мальчугана, — раздражённо повторил адепт. –Оставил бы в том городке, уверен многие бы согласились дать приют «бедной сироте». Тем более глава Юэ вряд ли одобрит нахождение на пике постороннего человека. Между юношами воцарилась тишина. Цзяньпин молча всматривался в лицо говорившего, а затем повернул голову обратно на дорогу. — Не знаю. Возможно наш учитель слишком добрый, а может… — Адепт сделал паузу и прищурил глаза, — может учитель нашёл в нём юный талант. Я бегал с ним весь день по рынку, а он ни разу не возникал. Ему-то от горшка два вершка, не каждый может в его возрасте похвастаться таким терпением. Второй многозначно хмыкнул, и вздёрнув поводья, повёл свою лошадь быстрее Цзяньпина.

* * *

Прибыли они на пик через несколько часов нудной поездки. Весь оставшийся путь не происходило ничего стоящего, лишь некоторые группы адептов-друзей хихикали и разговаривали на разные темы. Цзяньпин не был причастен ни к одной из этих мини-групп. Уж так получилось, что пришлось выбирать: либо должность главного ученика, либо много друзей. Постоянные изнуряющие тренировки выматывали все силы у Цзяньпина, поэтому их не хватало даже на простую беседу. Лорд Шэнь удалился довольно быстро, ведя за собой Бинхэ. Был поздний вечер. Некоторые адепты, потирая спину и болезненно корчась, смеялись и говорили о том, как ненавидят лошадей. Цзяньпин улыбнулся, услышав их разговоры. Память невольно перенесла его в воспоминания, где маленький он мучился от болей в ногах и спине после длительной тренировки конной езды. Сейчас его тело натренировано, и такие нагрузки, как эта, совсем не ощущаются.

***

Комнатка в общежитии, которая досталась Цзяньпину, была хоть и небольшой, но лишь пару штрихов в виде незначительного декора и вуаля: комфортная комната готова. Идеально заправленная кровать располагалась в углу комнату рядом с окном. — Что ж, это неделя была тяжёлой, — устало выдохнул Цзяньпин, переступая порог комнаты. Он часто разговаривал сам с собой, ну как разговаривал, просто констатировал факты. — Ну и ладно, самое главное — цель выполнена. Завтра учитель при всех присвоит мне звание. Уставший юноша сел на кровать. Облокотившись на скрипучую стену, он услышал непривычное шуршание бумаги. «Странно… Я ведь точно помню, что на моей кровати не лежало ничего… такого». — Пронеслось в голове у Цзяньпина и он не хотя запустил руку под себя, нащупывая бумагу. «Полу помятый конверт с красной печатью». Измученное лицо мальчика сразу же изменилось на живое, радостное. Ему крайне редко присылали письмо, а в особенности с этой печатью! Его единственный родственник — его дед. В деревне, в который он живёт, крайне дорогая печать, поэтому дед очень редко может позволить себе купить это. Голова Цзяньпина переполнилась различными позитивными предположениями, и он дрожащими руками стал поскорее разворачивать конверт…

***

Шэнь Цинцю шёл молча, ведя за собой взволнованного Бинхэ. Было темно, поэтому Юань взял мальчика за руку. Миновав людные места, Цинцю выдохнул и, повернув голову к Бинхэ, начал: — Бинхэ, думаю, что комнаты в общежитии тебе выделят очень не скоро. Я поговорю насчёт этого с шиди Юэ. Пока ты не прошёл официального испытания, ты не можешь считаться учеником этого пика. Понимаешь? Бинхэ сразу же кивнул и по-детски нахмурил брови. Попытка казаться сосредоточенным насмешила Юаня, и он невольно улыбнулся: — До испытания поживешь у меня, я выделю для тебя отдельный уголок. Бинхэ широко открыл глаза, и через секунду затараторил: — Спасибо, господин Цинцю! Я обещаю, что буду усердно тренироваться, чтобы в будущем поступить к вам на обучение! Цинцю сохраняя всю туже непримечательную улыбку, повернул голову на дорогу: — Обязательно… Юань вспоминал главы в новелле, которые были посвящены обучению Бинхэ. Это был полный кошмар, так еще и автор гребанного романа добавлял Нин Инъин, лучик солнца для Бинхэ, раз в три главы, делая из жизни протагониста сущий ад. Теперь-то у Юаня появилась возможность исправить это. Конечно, никто не собирался сбрасывать нагрузку на тренировках, но обеспечить хорошую еду, жилье и отношения он обязательно постарается! — Твоя одежда довольно схожа с формой на пике, но думаю, что тебе всё же нужна новая. Что думаешь? — Вынырнув из многообещающих фантазий, задал вопрос Цинцю. — Я…? — Бинхэ встрепенулся. — Я не хочу расставаться с подарком господина Цинцю… Тем более эта одежда совершенно новая, я думаю… — После этого Бинхэ замолк. «…Ох Бинхэ…» — Пронеслось в голове у Цинцю. Видимо жестокое детство в нищете оставило отпечаток на психике мальчика. — Я не говорил, что тебе нужно будет выбросить эту одежду. Можешь одевать её, когда захочешь, но, чтобы ты не выделялся, я выдам тебе еще один комплект одежды, хорошо? Юань врал. На горе жесточайшая дисциплина по поводу униформы, а на пике где главой является Шэнь Цинцю подавно. Но не мог же Юань, видя состояние маленького протагониста сказать ему это! В ответ Цинцю увидел кивок, и с облегчением выдохнул. «Отлично, одной проблемой меньше…» На следующее утро Бинхэ встал рано, очень рано. Всю ночь он никак не мог заснуть. Одна мысль того, что ЭТО всё случилось с ним его будоражила. Поэтому дождавшись, пока Шэнь Цинцю заснёт, он аккуратно встал с кровати и маленькими шагами вышел из бамбукового домика. Его цель: обойти как можно больше мест, чтобы в дальнейшем не теряться тут и не подставлять господина Цинцю! Солнце только-только вставало, поэтому в некоторых местах всё еще красовалась тень. Бинхэ решил для себя, что он будет обходить все людные места: бани, общежития и т.п. Пройдя совсем немного, он услышал скомканное дыхание, вперемешку с легкими всхлипами. Бинхэ насторожился и подошёл чуть ближе, раздвинув колючие ветки кустов, он увидел молодого заклинателя! Цзяньпин сидел на траве, подтянув колени к груди и обнимая их трясущимися руками. Из-за того, что голова опущена и спрятана между коленями, Бинхэ не смог разглядеть лица адепта. Только подойдя ближе, мальчик заметил, что всё тело Цзяньпина тряслось, а в руках он сжимал что-то похожее на вскрытое письмо. Бумага была вся скомкана, а буквы, написанные чернилами, поплыли. За этот короткий срок, что Бинхэ был с Цзяньпином, тот всегда представал перед ним весёлым нарциссом и никогда мальчик не видел, как тот плачет. — Цзяньпин…? — Бинхэ аккуратно подошёл к адепту. Разница в росте была так велика, что Цзяньпин сидя на земле был ростом с мальчика. Бинхэ не знал, что делать и как успокаивать людей в таких случаях. Обычно это его успокаивали каждый раз, когда он плакал. Однако переживать по поводу этого Бинхэ пришлось не долго. Как только Цзяньпин услышал своё имя, он моментально поднял голову и красными заплаканными глазами уставился на мальчика. Их взгляды встретились, и Бинхэ поспешно отвёл взгляд, внимательнее рассматривая письмо. Спустя несколько секунд тишины, Цзяньпин горько усмехнулся. Он поднял руку с письмом вверх и повертел им, привлекая внимание Бинхэ: — Думаешь что это, да? — Его голос был слегка хриплым, что придавало фразы и так наполненной сарказмом ещё более неприятный тон. Мальчик, поняв, что затронул больную тему, опустил голову. Однако Цзяньпина этим было не остановить: — Понимаю, у тебя праздник — прибытие на пик, все дела… Ты весь счастливый и довольный, наверняка не понимаешь, почему этот дурак плачет в самом уголке, –Бинхэ не понял о каком углу идёт речь, ведь они находились на достаточно открытом поле, которое располагалось дальше всего. — А вот я и скажу тебе! — Надорванным рыданием голосом вскрикнул Цзяньпин, его гримаса исказилось в злости. Бинхэ не на шутку испугавшись, попятился назад. «Сейчас не лучший момент, чтобы расспрашивать адепта…» — пронеслось в голове у мальчика. Необоснованная злость продлилась всего несколько секунд, прежде чем убитый горем юноша снова заплакал. Тело, что секунду назад тряслось от злости вновь содрогнулось от рыданий. — Прости… Прости… Прости меня, дедушка… — Цзяньпин поднёс к лицу намокшее от его слёз письмо. Бинхэ выждав несколько секунд, вновь подошёл к Цзяньпину. Новые бело-зелёные одеяния пика развевались на ветру, мальчику пришлось пересилить себя, чтобы присесть на грязную землю, испачкав их. — Ты… Ты расскажешь, что случилось? — Тихо спросил Бинхэ, повернув голову к Цзяньпину. Заглушённый ответ послышался не сразу. Адепт убрал бумагу от своего лица. Его стеклянный ничего не выражающий взгляд устремился вдаль, хотя (как показалось Бинхэ) он смотрел в пустоту. — Мой дедушка… он умер. — Наконец произнёс Цзяньпин, дыхание и всхлипы, оставшиеся после нескольких часов рыданий, делали слова скомканными и почти неразборчивыми. Несмотря на это, Бинхэ всё понял. — Он был в той деревне, когда на нее напал монстр. Он стал… Стал одной из самых первых его жертв. Расправился этот монстр с ним очень жестоко, распознавать мертвеца приходилось несколько дней, — Цзяньпин говорил монотонно, словно не понимая, что с ним рядом находится ещё один человек. — Он был моей семьёй. Был моей опорой, когда родители отказались от меня. Они считали, если я отказался продолжать их семейное дело, я больше не член их семьи. — С последним предложением юноша, словно вышел из без эмоционального транса. На его лице появилась очень нежная улыбка, а глаза прикрылись: — Однако, дедушка никогда не винил меня за этот выбор. Он был лекарем, ха-ха. — Нежный, полный любви смех вырвался наружу. Внутри Бинхэ все захолодело, а грудь сдавило горькое чувство. — Помню, всегда прибегал к нему после очередной прогулки весь в синяках и ссадинах, рассказывая, как здорово лазить по деревьям с другими ребятами. От него постоянно пахло горьким запахом лекарств, вперемешку с запахом лесных трав. Я очень люблю эти ароматы, каждый раз, когда улавливаю что-то похожее на этот запах, сразу же вспоминаю его. — Помню, что однажды пришёл к нему и с гордостью заявил, что обязательно поступлю на этот пик. Буду самым умным… Буду самым лучшим. — Эмоции Цзяньпина дали сбой, захлёбываясь всхлипами, он пытался сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Я стал самым лучшим, дедушка слышишь? Я стал, я стал… — Крупные слезинки покатились по обоим щекам адепта. Руками он обнял колени, пытаясь скрыть дрожь. Бинхэ знал, что сейчас ему не стоит что-то говорить. Он просто притворился бездушной статуей, которой можно выговориться. Хотя в глубине души он испытывал настоящий ураган эмоций. Чувство вины, необоснованной злости, грусти и печали смешались в один большой ком, что давил на горло… «Похоже, им двоим есть о чём подумать».