Curiosity and Passion

      Фотосессия – это новый способ показать себя, познать себя изнутри. Также, это новый опыт, которым Джисон с удовольствием пользуется. Его невероятно красивая внешность нравится всем: собственному парню, фанатам, следящие за его инстаграммом, фотографу, да даже случайному прохожему! Он открывает себя с новой стороны, показывая то, чего в обычной жизни никогда не покажет: страсть.       Приоткрытые губы, закрытые глаза, голова повернута куда-то влево… Безумно красиво.       Как-то раз его сперва позвали сниматься в рекламе духов, и, по правде говоря, ему удалось выразить сквозь фотографию эту самую страсть, даже не учитывая тот факт, что запах невозможно передать через фото, но Джисон делал так, что его буквально можно было почувствовать через стеклянный экран.       Он выглядел невероятно, и даже Минхо, парень Джисона, поверить не мог, что у него такой красивый бойфренд. В жизни Хан более стеснительный, но эта его скромность придает еще большей красоты.       Одна из следующих фотосессий начинается с того, что Джисону неожиданно меняют рекламный продукт. Вот вчера вечером ему говорят, что будет реклама крема для рук, а потом, утром, оказывается, будет реклама блеска для губ.       Конечно, было немного неожиданно, но Джисон даже как-то и не растерялся. Он собирает нужные вещи в свой рюкзак, напоследок кидая Минхо "Буду не скоро", – Минхо отвечает коротким "Угу", – и выходит из квартиры. Студия находится не так далеко, поэтому через десять минут Хан уже был на месте съемок.       Фотограф, Хенджин, даже позавтракать не успевал, ведь Хан пришел как-то слишком рано. Еще полчаса до съемок. Джисона уже даже успели накрасить за это время.       — Не хочешь чай? Ещё есть время до фотосессии. — предлагает Хван.       Он садится за маленький стол, на краю которого лежит его фотоаппарат, пододвигает кружку с милым рисунком цыпленка со свежезаваренным чаем и отпивает глоток.       — Нет, спасибо, — отвечает Хан на предложение Хвана, — Мне тут думается лучше, — он присаживается к Хенджину на другой стул, — Фотосессия не такая простая, я хочу не просто сфоткаться со стиком помады в руках, а подать это как-то более…       — Привлекательнее?       — Скорее так, — уголки его губ слегка приподнимаются, образуя слабую улыбку. — Есть какие-то идеи?       — М-м-м… — Хван задумывается, поджимая губы. Он стучит пальцами по керамической поверхности, — Думаю, есть одна идея, но для этого мне нужно будет накрасить свои губы яркой помадой и зацеловать твое лицо, — он усмехается.       Хенджин достает из своей сумки контейнер с запеканкой, все еще улыбаясь со свой шутки. Джисон задумывается.       — Ты же это серьезно? — Хан украдкой смотрит на жующего Хенджина.       — Нет. — отшучивается.       Он насаживает на вилку кусочек запеканки и отправляет в рот.       — Это ведь неплохо будет смотреться, если так подумать. — задумывается младший.       — Твой парень не будет против? — за щекой у Хвана находится запеканка, поэтому щеки надулись так, что он буквально напоминал Джисону маленького хорька.       — Это же не в губы, — анализирует Хан. — К тому же это часть фотосессии. Причем идея достаточно нестандарта, и ее неплохо было бы как-то выразительно подать.       — Как знаешь, — последний кусочек завтрака Хенджин глотает. Он закрывает крышку от контейнера и уже пустую емкость убирает в свою сумку.       Он вытирает губы от завтрака салфеткой, а затем берет со стола косметичку, оставленной визажисткой. Роется и достает оттуда яркую помаду вишневого цвета и наносит себе на губы. Джисон наблюдает, поджимая свои губы; его сердце непонятно от чего волнуется. Это будет немного неловко, когда Хенджин начнет прикасаться своими губами лица Хана. В помещении никого нет, только белая стена, множество искусственного света и какого-то реквизита.       — Тебе идет этот цвет. — хмыкает Джисон, разбавляя обстановку.       — Этот цвет скоро будет на твоих щеках, — Хван откладывает помаду на стол, а затем поворачивается к сидящему Хану, — Готов?       — Я волнуюсь.       — Поверь, я тоже, но какие фотки получатся… — воодушевился Хван.       Он обхватил своими ладонями под подбородок Джисона, подняв его лицо наверх, заставляя смотреть точно в глаза.       — Ты можешь их закрыть.       И Хан закрывает, а затем чувствует чужие теплые губы на щеках, на кончике носа, на лбу, а еще эти неприятные звуки от поцелуев. Было немного неприятно.       — Только не в губы. — вскрикивает Хан, когда чувствует чужую плоть на уголке своих губ.       — Не бойся, я не собирался.       Последний след от поцелуя остается на виске, и Хван наконец-то отрывается от чужого лица.       — Красота. — восхищается фотограф, вертя лицо Хана то вправо, то влево.       Джисон глаза открывает, берет в руки маленькое зеркальце и смотрит на свое отражение.       Пока на заднем фоне Хенджин отчаянно пытается стереть со своих губ этот яркий стойкий цвет, Джисон и правда приятно удивился своему образу: куча-куча поцелуев-бабочек красовались на щеках, на висках, на лбу… это выглядело не как что-то вульгарное, а скорее, как искусство. Такого рода фотосессий Хан не припоминал, да и нестандартный подход в этот раз.       Все уже было готово для съемок. Хван, все-таки смогший оттереть свои губы от яркой помады, усадил Джисона на съемочную площадку. Рекламный продукт был вручен в руки Хана.       Выглядел он потрясающе: яркие следы от губ на лице выглядели просто завораживающе. Настроив свет, Хенджин кадр за кадром фотографировал Хана, не уставая комментировать каждое движение Джисона.       — Отлично, — протягивал Хенджин, щелкая фотоаппаратом, — А теперь поверни голову немного вправо… великолепно!       Время от времени Хенджин поглядывал на получившиеся снимки на компьютере, а сам делал очень удивленное лицо. Вероятно, фотографии получились невероятно красивыми.       — Не было бы у тебя парня, то точно бы дал… — подшучивает Хван, продолжая фотографировать с разных ракурсов.       — Не смешно, Хенджин. — а сам улыбку еле скрывает, потому что кадр портить нельзя.       — Ты отлично получаешься, — льстит Хван, — Ты не думал, что твоему парню стоило бы начать ревновать? — он смеется, кладя фотоаппарат на компьютерный стол.       Фотосессия уже закончена, даже слишком быстро, чем ожидал Хан. Его глаза немного болят из-за вспышек фотоаппарата и этого светового оборудования.       — Мне не покажешь, да? — фыркает Хан.       — Не-а. В течение недели ты их получишь, а пока что я проспойлерю только то, что ты в любом ракурсе секс.       Хван подходит к своей сумке, доставая оттуда пачку ватных дисков и мицелярную воду. Джисон, всё еще находящийся на съемочной площадке, пристально наблюдает за действиями старшего.       — Сотри это, а то Минхо тебя неправильно поймет. — усмехается Хван.       Как только Джисон взял все принадлежности, Хенджин садится за свой рабочий стол, щелкая кнопкой мышки, явно смотря полученные фотографии. А Хан, окинув взглядом вещи, врученные Хваном, уходит в уборную.       Помада и правда очень стойкая – на очистку лица от следов губ потребовалось минут десять точно. Всё лицо даже успело покраснеть от раздражения. На кварцевой раковине лежало штук десять испачканных в помаде ватных дисков, а также достаточное количество мицелярки было израсходовано. Он последний раз умывает свое лицо прохладной водой. Капли попадают под воротник прямо на горячую грудь, отчего становится немного неприятно. А Хан смотрит в зеркало, вытирая свое лицо бумажными полотенцами. Вероятно, Минхо и будет против такого рода фотосессии, но с другой стороны, что тут такого? Это немного нестандартный опыт, а ведь получилось-то неплохо! Он немного волнуется.       — Ты уже уходишь? — интересуется Хван, когда видит Джисона, собирающего свой рюкзак.       — А я еще нужен?       — Не-а. — он не отрывает взгляд от монитора, который находился задней стороной к Джисону. — Просто думал, может составишь мне компанию?       — И не мечтай. В прошлый раз, когда я так остался у тебя за компанию, ты предложил вызвать духа, а я потом лежал неделю с температурой из-за твоей открытой форточки. — бросает Хан.       — Да это был пранк! — шутливо возмущается Хенджин. — Закаляться надо!       — Нет-нет-нет, Джинни, не сегодня. — мотает головой Джисон.       — Ла-а-адно, — тянет старший, — Покеда. — он машет рукой на прощание.       — Ага.

📸🔥🌷

      Настроение было неописуемым: вроде какое-то и спокойное, а вроде и появилась потребность в любви. Джисон идет домой, зная, что там его ждет его парень.       Они встречаются около года, и за этот год они узнали друг друга лучше, чем собственные матери за все двадцать лет жизни с сыновьями. Хан очень любит объятия со стороны Минхо, также любит и дарить эту любовь – только вот Ли не ярый фанат такой любви. Он, скорее всего, предпочтет выражать ее в более закрытой форме, например, в виде поцелуев на ночь или незаметных подарков, греющих душу. Обычная плитка шоколада, оставленная Джисону за "просто так" оставляла внутри приятное чувство трепета и смущение. Эти двое готовы говорить о своей любви к друг другу постоянно.       Зайдя в квартиру, младший сразу же услышал какие-то звуки со стороны кухни. Он улыбнулся, слыша тихое пение своего парня, а также мычание знакомой мелодии. Хан тихо заходит в общую столовую, а за столом сидит Минхо, жуя какие-то снэки. Старший замечает знакомый силуэт.       — Уже вернулся? — спрашивает Минхо, выключая свой телефон.       — Угу, — коротко отвечает Джисон. — Ты снова ничего не ел?       Хан подходит к столу, беря в руки пачку открытых чипсов, морща лицо от едкого запаха специй.       — Не-а. Лень что-то готовить. — честно отвечает Минхо.       Джисон ничего не говорит, только проходится взглядом по пачке, а затем тяжело вздыхает, улыбаясь как-то грустно.       — Ты в порядке?       Хан слишком глубоко погрузился в свои мысли, совершенно не осознавая этого. Он переводит взгляд на Минхо, кладет упаковку на стол и умещается на чужих бедрах, утыкаясь носом в плечо и обхватывая руками за шею. Сейчас он хочет просто показать слабину и дать волю своим чувствам. Только Минхо он может показать свои слабые стороны и, в случае чего, просто выплеснуть их через слова.       Он снова тяжело вздыхает, опаляя дыханием чужую шею. Руки Минхо аккуратно разместились на талии младшего, а на виске ощущались поцелуи-бабочки. Эта забота хоть и раздражала Джисона, но она очень помогала справиться со внутренними переживаниями и тревогой. Он тихо шмыгал носом, вдыхая аромат привычного кондиционера для белья с запахом цитрусов и крепко обнимая Минхо за шею. Ли же нашептывал на ухо Джисону нужные слова, которые обычно помогают младшему морально.       — Малыш, что-то снова случилось? — уже шепотом спросил старший.       Джисон отрывается, заглядывая в глубокие глаза напротив, а затем легко улыбается, приближаясь к чужим губам. Чем ближе Хан становится, тем крепче становится хватка на его талии – он чувствует, что Минхо сам немного волнуется в таких моментах, ощущая эту легкую эйфорию на кончиках пальцев и где-то в районе груди. Они оба прикрывают глаза – в крови это чувство ожидания. Приближаясь навстречу к чужим губам, Минхо только успевает вдохнуть воздух страсти, витающий между ними, и чувствует чужие шершавые губы на своих. Такие мягкие, но немного раздраженные из-за ветра на улице. Они уже привыкли дарить друг другу эти поцелуи на ночь, да и вообще в любое время. Только вот Хо делал это с особой любовью, нежностью, зная, как младший сходит с ума от этих сминающих движений губами; он заставляет Джисона чувствовать внутри какое-то окрыленное чувство забытия, как будто это все происходит не наяву, а где-то в параллельной Вселенной. Хан и сам научился некоторым приемам у Минхо, поэтому несильно прикусывает нижнюю губу парня, заставляя того шумно выдохнуть и издать тихий скулеж. Поцелуй углублялся в более мокрый и напористый, но такой же нежный, полный любви, как в самых слащавых романах.       Они не так быстро отрываются, переводя дыхание и улыбаясь друг другу словно два влюбленных идиота. Джисон смущается от щекочущих его бока пальцев, поэтому тихо смеется и вновь утыкается в чужую шею, извиваясь. Минхо улыбается, оголяя резцы передних зубов, сжимая в ладонях тонкую талию Хана и пересчитывая пальцами ребра, щекоча их.       — Прекрати, — толкает несильно Джисон ладонью в чужое плечо. — Минхо!       Щекотка прекращается, а запыхавшийся от еле слышимого смеха Хан укладывает свою голову на чужое плечо, то и дело оставляя еле ощутимые поцелуи на шее Минхо.       — Просто плохое настроение, вероятно, я пересек дорогу черной кошки. — выдыхает Хан, а затем слышит хмыканье Минхо, который прижимает Хана к себе ближе и утыкается носом в чужую макушку.       — Не могу смотреть на то, как ты грустишь. — шепчет Хо.

📸🔥🌷

      Фотосессии были не каждый день: раза три-четыре в неделю, иногда два. Когда-то просто по настроению, а когда-то по рекламе. И каждый раз, приходя на фотосессию, Джисон очень открыто выражает свое внутреннее настроение: когда он счастлив – фотки отлично передают эту улыбку и эмоции счастья; когда он подавлен – видно эти не наигранные эмоции сквозь фото, пробирающие до мурашек. Кажется, это превратилось уже в некое хобби, но Хенджин только рад каждый раз своему постоянному клиенту, посему никогда не отказывает младшему даже на самую внезапную фотосессию.       Снова тот день, когда Джисону нужно было выплеснуть свои эмоции через фото. Он уже идет назад домой. Прошла неделя с момента той самой рекламы бальзама для губ, и Хенджин сегодня обещал скинуть полученные фотографии, а также упомянул, что они появятся на сайте косметики. Настроение было отличное, и, идя домой, он был уверен, что точно проведет весь оставшийся день с Минхо, в обнимку лежа на кровати.       Он совсем не спеша идет домой. Ему приходит уведомление на телефон. От Минхо. Minho Ты красивый в новой фотосессии       Джисон даже остановился на секунду, вчитываясь в текст. И о какой именно фотосессии идет речь? О той, которая с поцелуями? Или о сегодняшней?

J.ONE Ты про что?

Minho Остальное спрошу, когда вернешься домой       Какое-то неприятное чувство тревоги настигло Джисона. Глаза забегали по экрану, а затем по самому тексту. В горле неприятно запершило, а собственный мозг отказывался думать рационально. Всё-таки он тяжело вздыхает, а затем, встряхнув головой, продолжил путь домой.       Почему-то именно сейчас волнительнее всего возвращаться в свою же квартиру. Вот Джисон уже пять минут стоит перед дверью, держа в руке ключ от квартиры и смотря на дверной замок. Вообще, не понятно, чего он боится. Ну фотосессия, ну Минхо сделал комплимент, это разве плохо? Есть такое чувство у Хана, что вот-вот, и что-то плохое все же да произойдет. Сердце предательски быстро стучит, отдавая своим ритмом где-то в шее и бедрах. Лоб неприятно вспотел, а дыхание сбивалось.       Он проходит в квартиру, тихо прикрыв за собой дверь. Сейчас Джисон надеется, что все это ему приснилось, и на самом деле ему никто не писал. Он снимает свою обувь, бросив в прихожей свой рюкзак, медленно подходит к их комнате и смотрит из-за дверного проема.       Хо совсем непринужденно лежит на их кровати и читает какую-то книгу. Он даже не замечает, как сбоку от него, в дверном проеме, появляется Джисон. Выглядит старший очень расслабленно.       — Минхо? — аккуратно, шепотом спрашивает младший.       Ли смотрит в сторону источника звука, не убирая книгу.       — Вернулся? — и вновь взгляд переводит на текст книги.       — А ты… — протягивает Джисон. Минхо вопросительно на него смотрит. Кивает, — Нет-нет, ничего. — младший отворачивается, облокачиваясь на стену и тяжело выдыхает.       Даже помыв руки и переодевшись в домашнюю одежду, он все еще напряжен. В любую минуту Минхо может вот так в открытую спросить про эту фотосессию, но даже спустя пару-тройку часов, тот даже и намеков не дал на этот разговор. Они продолжали веселиться и нежиться в объятиях друг друга, то и дело практикуя поцелуи друг на друге и шепча новые теплые фразы, заставляющие обоих смущаться.       Сейчас Джисон лежит на кровати и играет в какую-то игру, в то время как Минхо на кухне готовит что-то. По возвращении Ли, Хан уже лежал, прикрыв глаза. Он просто наслаждался, прогоняя свои непонятные мысли прочь из головы. Джисон чувствует на своих бедрах чужое тело, а руки его заводят над головой, придерживая ладонью. Он распахивает глаза и видит перед собой Минхо со слегка нахмуренными бровями.       — А теперь поговорим, — начинает он, — Фотосессия с поцелуями, конечно, бомбическая, не спорю, но чья это была идея? — сильнее сдавливает своей ладонью хановы запястья.       Хан замешкался, пытаясь подобрать нужные слова, но из-за постоянного потока мыслей ему так и не удалось выдавить хоть слово.       — Джисон. — уже более серьезно произнес Минхо, заставляя Хана под ним напрячься.       — Хен-Хенджина. — заикается.       — А он знал, что у тебя есть парень?       — Да. — так же тихо отвечает младший.       — А он знал, что парень у тебя ревнивый?       Хан замирает, смотря в чужие глаза, немного приоткрыв свой рот. Он пытается вырваться, но все заканчивается провалом, так как хватка у Минхо сильная.       — Минхо, ты меня пугаешь. — дрожащим голосом прошептал Джисон, а ком к горлу начинает неприятно подступать.       Хо даже в лице начинает меняться: брови уже не нахмуренные, взгляд становится более безысходным, а сам тяжело выдыхает, падая лбом на чужой.       Хватка Минхо становится совсем слабой, и он позволяет Джисону вырваться из своей ладони. А младший не на шутку пугается, поэтому хватает старшего за щеки и поднимает лицо, заставляя смотреть точно ему в глаза.       — Теперь я ничего не понимаю, Минхо. — шепчет Джисон.       — Я ужасно ревную, Ханни.       Минхо прикусил нижнюю губу, виновато глядя в глаза напротив.       — Ты на той фотке ужасно красивый, привлекательный. Ты такой… неповторимый, поэтому просто не могу справиться со своими эмоциями. Я ненавижу свою ревность, но мне сейчас невыносимо как хочется заключить тебя в своих объятиях, оставить на твоей шее множество засосов и никогда не отпускать, — сквозь неловкий смех выдавливает Ли. — Прости.       — Минхо… — как-то не своим голосом шепчет младший, а затем отпускает чужое лицо из своих ладоней, приподнимаясь на локтях, — Дурачок. — усмехается Джисон, а затем мертвой хваткой припадает к чужим сладким губам.       Поцелуй Ли сразу углубляет, и Джисон к этому готов, ведь пойти против ревности Минхо почти невозможно – успокоить внутреннее состояние старшего можно только совершив то, что он задумал. Поцелуй напористый и грубый; они больно встречаются зубами, толкая языки друг друга и щекоча нёба. Хан даже тихо вскрикивает, когда чувствует рычание в свои губы. Локти уже неприятно затекают, и младший медленно падает корпусом на кровать, утягивая старшего за шею к себе как можно ближе. Они готовы целоваться так бесконечно.       Минхо запускает руки почти в чужие волосы, придерживая ханову голову, чтобы не разорвать поцелуй. Он не может справиться со своим внутренним Я, посему продолжает кусать и мять чужие губы в своих. Хан с ума сходит: он почти тихо стонет в поцелуй, руками пытаясь задрать чужую футболку, освобождая тело Минхо от неприятного жара.       Ли нехотя отрывается от чужих манящих губ, которые в разы опухли и покраснели, а также на которых блестела слюна. Дышали они оба очень тяжело, а температура в комнате, кажется, достигла своего предела. Одежда одна за другой летела на пол, а оба желали большего, чем просто ощутить тела друг друга в себе.       Минхо остается в одних домашних штанах, в то время как Джисон только в боксерах. Молочная кожа приятно блестит на комнатном свету, а Хан сейчас напоминал очень милую белку. Ли ухмыльнулся, а затем припал к чужой шее, дурманящими движениями губ доводя Джисона до безумия от сверхчувствительности. Он запрокидывает голову назад, предплечьем затыкая рот, когда чувствует еле ощутимые укусы на своей шее.       Старший водит языком по выступающим от напряжения венкам, а затем втягивает губами кожу, оставляя после себя багровые следы. Проходится от подбородка к губам, не затягивая те в поцелуй. Он дразнит.       — Минхо. — бредит Джисон, когда чувствует горячее дыхание на красных губах.       Все-таки он целует его, но совсем недолго, так как это не поможет снять нарастающее возбуждение, и Джисон с ним полностью согласен. Градус в обоих телах повышается, и это даже не из-за алкоголя. Влияние друг на друга сводит с ума, заменяя даже самый тяжелый наркотик. Они оба являются объектами зависимостей друг для друга, но их все устраивает.       Минхо чмокает Хана в нос. Он рукой проходится по стройному животу, а губами целует каждый сантиметр лица Хана: так, как это делал Хенджин, только в разы лучше и приятнее. Он не просто оставляет прозрачные поцелуи на лице, а словно частичку себя – то, что не даст ни один прохожий или знакомый. Наконец, Минхо целует уголок губ, и Джисон не может себя сдерживать, поэтому выдыхает разочарованный стон.       — Потерпи еще чуть-чуть. — ласково проговаривает Минхо.       Джисон на автомате кивает, сквозь пелену в глазах всматриваясь в лицо напротив: такое родное, такое теплое…       Дорожкой из мокрых поцелуев, Минхо опускается к чужим боксерам, смотря исподлобья на вскинутую голову Джисона и поглаживая внутреннюю сторону бедра. Младший закрывает лицо руками, когда его нижнее белье уверенно стягивают с нижней части тела. Он привык к таким действиям и даже больше, ведь секс с Минхо для Джисона – что-то более, чем просто слияние двух тел. В этом есть собственное искусство, связь которого известна только этим двоим.       Смотря на предэякулят, вытекающий из уретры, Минхо только губы облизывает, а затем приближает свой указательный палец к сжатому розовому колечку. Джисон стонет, когда чувствует проникающую в него фалангу, не желая открывать глаза и убирать руки с собственного лица. Он приятно теряет голову, когда к пальцу присоединяется и шершавый язык, который ловко проникает в растянутую дырочку. Хан протяжно стонет, а затем звуки превращаются в прерывистые, в соответствии с толчками пальцем.       Когда к языку и первой фаланге присоединяется вторая, Джисон, не сдерживая себя, вскрикивает, прогнувшись в спине. Это заставляет Минхо двигаться более размашисто, языком активнее блуждать внутри младшего. Это щекочущее чувство заставляет что-то приятно стягивать в животе. Руки все искусаны, как и губы. Джисон поддается бедрами вперед, чтобы наконец достигнуть пика удовольствия. Еще чуть-чуть. Совсем капельку.       — Годы идут, а ты все еще течешь от моего языка. — как гром среди ясного неба цедит Минхо, отрываясь от чужого тела.       Он облизывается, медленно вынимая фаланги из покрасневшей дырочки. Смотрит на Джисона украдкой, а затем пододвигает тело к себе ближе, держа за талию. Хан поддается, а затем встает, опираясь на колени. Минхо встает на ноги, снимая с себя штаны с нижним бельем, придерживая свой член рукой, направляя его в сторону чужого рта.       Джисон смотрит исподлобья, проводя языком по своим губам, а затем, не спеша, наклоняется к покрасневший головке, кончиком языка давя на уретру. Минхо приятно шипит, откинув голову назад. Он кладет обе ладони на макушку, не надавливая, но наматывая волосы на ладонь, зарываясь пальцами в локонах. Джисон проходится языком по основанию, заканчивая свой путь на набухающей головке, и берет в рот половину длины, помогая руками взять остальную длину. Он втягивает щеки, создавая трение между губами, внутренними сторонами щек и тонкой кожицей члена. Минхо приоткрывает рот в немом стоне, закатывая глаза от удовольствия; Джисон двигается очень медленно, с издевкой, языком находя уретру, толкаясь в маленькую дырочку.       Хан двигается быстрее, когда почувствовал оттягивающее чувство на своих волосах. С хлюпающими звуками Джисон смешивал предэякулят со своей слюной, не в состоянии это все проглотить. Смесь вытекала изо рта, стекая по подбородку, а в глазах начала скапливаться соленая жидкость. Минхо достаточно возбудился, поэтому с рывком оттянул голову Хана за волосы, заставляя смотреть в глаза.       Оба с тяжелым дыханием смотрят друг на друга как-то несвойственно им. Они хитро улыбаются, а Джисон и вовсе губу нижнюю прикусывает. Поддев пальцами подбородок, Минхо снова припадает к чужим губам. Этот поцелуй был грязным, наполненный чем-то даже очень вульгарным.       Минхо поближе пододвигает к себе младшего, укладывая его в более удобную позу. А тот, уперевшись локтями на матрац, расставил ноги по бокам.       Средствами контрацепции они не пользуются – Минхо часто вынимал свой член раньше, чем разрядка настигала его, поэтому Хан был уверен в своем партнере на все двести один процент. Сплюнув на два пальца слюну, Хо приставил их ко входу младшего, размазывая вязкую жидкость по колечку. Он подставил ко входу свой член, понемногу вводя его в Хана.       — Прошу-прошу-прошу-прошу… — бредит про себя Джисон, когда Минхо медленно в него входит по самое основание, — Мгх… — стонет и вздрагивает, когда чувствует, как чужая головка коснулась его простаты.       — Хани… — в своей манере шепчет Хо, сплетая их пальцы в крепком замке. Он чувствует это напряжение через сильную хватку младшего.       Хан тяжело дышит, давая себе возможность привыкнуть к размерам члена в себе.       — Продолжать?       Джисон в ответ кивает, сминая в одной руке простынь, а в другой сжимает чужую ладонь. Ему так и правда легче. Хоть и секс для него – уже привычная вещь, но он все еще не может привыкнуть к этим ощущениям.       Движения размашистые, но приятные до безумия. Хан глаза прикрыл, чужую руку в своей сжимает, губу закусывает, а Минхо над ним приятно стонет. Все чувства обоих смешаются воедино, заставляя каждую клеточку мозга отключиться, отдав себя эмоциям.       Хана трясет от проходящего по очертанию позвоночника тока; он дергается невольно, шипит и брови хмурит. Стонет про себя, почти срываясь на вскрики, но ему до звездочек перед глазами приятно.       Ноги обхватывают поясницу старшего, соединяя ступни вместе. От этого угол наклона меняется, и член точно бился в простату. У Джисона уже нет сил кричать во все горло, поэтому срывается на хриплый скулеж.       — Я сейчас кончу… — вновь бредит про себя Джисон, озвучивая свои мысли вслух.       — Давай, малыш. — выдыхает Минхо.       Вязкая белая жидкость пачкает живот и грудь Джисона, а несдержанный стон сам вырывается из губ младшего. По телу проходится приятная дрожь от наступающего оргазма; его тело трясет, в голове туман, а в ушах звон.       Минхо кончает вслед за Джисоном и тоже на его живот. Смешивая их семя в одну смесь. Ли самого потряхивает от ощущений чего-то свободного, как будто он выпил стакан воды спустя три дня обезвоживания. Это приятное чувство отдавало чем-то сладким на языке, а их замок из пальцев сжался до белых следов.       Салфетки лежали на тумбе. Взяв несколько штук сразу, Минхо аккуратно вытер сперму с чужого живота и груди. Она очень глубоко вздымалась из-за нехватки воздуха, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       Голова младшего располагалась на теплой голой груди Минхо, в то время как тот перебирал пряди волос своего парня, другой рукой поглаживая талию. Хан на нем почти засыпал, но ему не хотелось ложиться раньше Минхо, поэтому поднимает голову, заглядывая в чужие шоколадные глаза и чмокает в губы. Ли отвечает тем же, только более напористо.       — Твои щеки принадлежат только мне. — шепчет Хо, щелкая по носу Хана.       — А как же все остальное? — с насмешкой спрашивает младший.       — А ты бы еще дал кому-то целовать себя, кроме меня?       Джисон смущается, зарывается носом в грудь и глупо улыбается. Его щеки заметно покраснели. Минхо хмыкает, сжимая талию Хана крепче.       — Дурак. Нет конечно. — еле скрывая свою смущенную улыбку, шепчет Джисон.