Пересмешник

I

      — Скиф не вернулся! Мы не знаем перебрался ли он в Западную Равку! О потерях также умалчивают! Если через два дня они не выйдут на связь, мы запишем всех следопытов и картографов умершими!       Шум в Крибирске был обычным делом. Как ни как, вокруг много солдат Первой армии, потери которых были и правда ужасающими. Только за последний месяц в Тенистом Каньоне пропало около пяти скифов. Большинство пассажиров были обычными людьми, что вызывало еще больше негодование со стороны командира. По их словам, гриши все время сидели в своих палатках поедая виноград из Большого дворца, пока обычные люди гибли за свободу Равки.       Конечно, в чем-то они были правы. Вторая армия была значительно больше, а потери меньше, так как сам Дарклинг приказал садить на скиф не больше двух инфернов и одного сердцебита. С приказом Черного генерала никто не смел спорить, но было слышно по всему Крибирску о том, какие слухи распускали по этому поводу.       Эндрю пошел в палатку к остальным гришам. Он был из тех, кому никогда не доведется пересекать Каньон без крайней необходимости. Но, все же, однажды он был там. Это было так давно, что можно было бы и не вспоминать, но ужасные образы Волькр слишком хорошо врезались в память. Его знакомые уже подзывали его к себе, чтобы обсудить последние новости. Сегодня на северный фронт (где они находились) должен был приехать их генерал. Все знали, что в скором времени должным был состоятся Праздник зимы и всем хотелось как можно быстрее оказаться в Большом дворце, а не в Крибирске, и отпраздновать этот день со своими друзьями, которым к счастью не давилось оказаться здесь.       Все же, о чем мечтал Эндрю — удобная кровать в Малом дворце, теплая ванна и наконец снять этот красный кафтан. И он знал, что окажется там, о том свидетельствовало письмо, которое Дарклинг послал ему на днях, а также черные узоры на его кафтане. Он был в Крибирске лишь потому, что Черному генералу надо было уехать в Цибею, а Эндрю был достаточно приближен к нему, чтобы руководить войсками и скифами какое-то время.       Но, каждое утро просыпаясь в неудобной кровати и деля комнату с еще парой гришей, он лишь надеялся на то, что дела на границе со Фьердой не затянуться на долго. И вот, сегодня к полудню должен был прибыть Дарклинг, что значило, что он может попрощаться с общими душами, плохими обедами и тем, что в его комнате есть кто-то еще.       Зоя Назяленская — хорошая знакомая, а также, кажется самая сильная шквальная во всей второй армии — была его давней подругой, с которой они были знакомы с времен совместных тренировок с Ботником; тоже должна была отправиться в Малый дворец. Еще в письме Дарклинг упомянул о подарке Равке из Каттердама. Все что находилось за приделами Каньона расценивалась как угроза, поэтому что ждать от Керчии — никто не знал.       Парень подошел к Зои, которая так мило старалась беседовать с Надей и Марией, что сразу даже не заметила его. Лишь после многозначного кашля со стороны сердцебита, девушка повернулась с улыбкой чуть ли не до ушей.       — Эндрю, душа моя. Я думала, что ты поселился в Тенистом Каньоне, построил там небольшой домик и уже живешь счастливо с одной из Волькр, — девушка посмеялась, хоть и знала, что парень явно не оценил ее чувство юмора. — Почему я не видела тебя у скифов? Ты даже не пришел встретить меня, когда я вернулась с Новокрибирска.       — Ты столько раз пересекала Каньон, поэтому твое появление на северном фронте было лишь вопросом времени, — Эндрю посмотрел на двух девушек-инфернов, которые развесили уши, чтобы потом рассказать всем о какой-нибудь новой сплетне. Славив этот взгляд, они поклонились и отошли. — Как дела в Западной Равке?       — Все на много хуже, чем мы представляли. Узнала от родственников о том, что глава Новокрибирска ждет официального появления Дарклинга в Западной Равке, чтобы заявить о том, что они хотят независимости. Никто из них не верит в волшебное появление Заклинательницы Солнца, поэтому их желание автономии было лишь вопросом времени, — Зоя тяжело вздохнула и покрутила усилитель на запястье. — Ты пришел ко мне явно не для того, чтобы расспрашивать про Западную Равку. Что случилось?       — Письмо от Дарклинга, — Эндрю достал его из кармана своего кафтана и протянул девушке. — Он приедет к полудню, лучше тебе понимать, что в Малый дворец мы едим не для Праздника зимы. Керчия хочет преподнести подарок Восточной Равке. Скорее всего это гриш, какой именно, нам не известно. Но, возможно, его уже переправили через Каньон на южном фронте. Никто точно не знает причину их подарка, но, надеюсь ты понимаешь, что нам придется делать.       — Допрос? Пытки? Это все я могу запросто устроить, — девушка открыла письмо и быстро пробежалась глазами по буквам. Было видно, как ее брови начинают хмуриться после каждой прочитанной строчки. — Какова вероятность, что гриш из Керчии шпион?       — Достаточно большая, чтобы Дарклинг просил нас с тобой вдвоем покинуть северный фронт на дни Праздника зимы, — Эндрю забрал письмо у Зои и положил его обратно. — Постарайся сосредоточиться на нашей задаче, а не на том, как прыгнуть в постель Дарклинга спустя столько дней разлуки.       Зоя посмеялась, но было слышно, что этим смехом она хотела послать Эндрю куда подальше.       — Тогда ты постарайся не мечтать о том, чтобы вернуть в Каттердам. И не делай поблажек для этого гриша, в конце концов, когда-то ты был на его месте. Может ты тоже, все еще шпион и просто ждал пока к тебе отправят помощника.       На том они и разошлись, кинув друг другу неприятные колкости, которые ни в коем случае никого из них не задели. Зоя была занозой, той еще прохвосткой, которая знала обо всех все и не терпела быть второй; но ее дружба с Эндрю складывалась годами, поэтому оба знали, что все слова, которые они говорят друг другу лишь из-за их немного странной дружбы, которая нужна была в Малом дворце чтобы не сойти с ума.       Обиды никто из них никогда не держал, но напоминание о Каттредами открыла рану, которую парень старательно прятал. О том, что он не из Равки говорило его имя, светлые волосы, черты лица, любовь к сделкам, хорошему алкоголю и прекрасному вранью. Из него и правда вышел бы отличный шпион, учитывая, что почти все свое осознанное детство парень правел на улицах Бочки, где каждый день кто-то умирает, твориться беспредел, а не знать главные банды и их клубы — просто стыдно; но он таковым не являлся, к его сожалению. Он был лишь мальчиком-гришом, которого нашли люди из Восточной Равки, протестировали и отправили в Малый дворец.       О жизни во дворце, удобной кровати и вкусной еде он определенно мечтал тогда, когда засыпал в свободной комнате одного из борделя Бочки, но, оказавшись там, пожалел. Оказалось, что все это не смогло заметить ему той свободны, которая было у него до этого. Если бы он и правда был шпионом, то это увеличило бы его шансы вернуться в Каттердам и зажить так, как хотелось бы ему.       Но сейчас он не мог себе этого позволить и теперь уже не сможет позволить никогда. Проявляя удивительные таланты на тренировках, Эндрю смог добиться расположения Дарклинга, и ему даровали красный кафтан с черной вышивкой. Тот факт, что он служит самому сильному гришу на всем свете должно было дать какие-то привилегии. Ему очень хотелось бы, как Зоя, управлять скифом, чтобы в какой-то момент сбежать, но Черный генерал держал своих гришей-сердцебитов на коротком поводке. Они были его гордостью, его украшением, охраной — он просто не мог позволить, чтобы кто-то из них погиб в Тенистом Каньоне.

*

      Прибытие Дарклинга прошло в суматохе. Множество девушек-гришей, кажется специально заигрывали с Черным генералом чтобы попасть во дворец на Праздник зимы, но в карету сели лишь трое. Поездка была долгой, так как кучер старался избегать главной дороге Ви. Шпионы-Фьерданцы явно не упустили бы шанса напасть на Дарклинга, поэтому им пришлось ехать через леса и болота.       Но уже через пять дней, ранним утром из окна кареты был видны все красоты Малого дворца, а там и до Ос Альты было недалеко. Зоя не могла усидеть на месте, чуть ли из своего кафтана не выпрыгивала от нетерпения, Эндрю же смерил эти красоты суровым взглядом и сжал письмо в своем кармане в шарик. Назяленская вскочила на улицу, сразу же обнимая Ботника, учителя ближнего боя для всех гришей, а также бывшего наемника из Шухана, начиная быстро тараторить о том, как у нее дела, и что произошло.       Дарклинг посмотрел на Эндрю, а затем слабо кивнул, удалился в Малый дворец. Проталкиваясь между всеми гришами, которые хотели расспросить его о чем-то, Миньярд следовал за Черным генералом. Оказавшись в его покоях, парень, как обычно, устремил свой взгляд на карты, которые висели на стенах. Он старался никогда не смотреть в глаза Дарклингу, хотя, как таковой причины для этого не было.       — Что именно Вы хотели обсудить со мной? Я был бы не против прямо сейчас принять ванную и уснуть, знаете ли. Мы провели в дороге пять дней, и это меньшее чего мне хотелось бы прямо сейча, — Эндрю говорил прямо, что вызвала у Дарклинга улыбку.       — Да, конечно, я понимаю. Но мне хотелось бы точно знать, что вы понимаете задачу, которая лежит по большей части на вас, а не на Зои, — Миньярд кинул письмо на стол от чего одна из фигурок война чуть пошатнулась. — Конечно, я доверяю ей, но ты ведь и сам понимаешь, что она не настолько хорошо сможет втереться к нему в доверия.       — Вы хотите, чтобы я играл с этим гришом в дружбу, и при этом узнал, что происходит в Керчии на данный момент? Извините, но боюсь, что я буду делать по-своему.       — Что же, ладно, — Дарклинг снял свой кафтан и повесил на стул. — Твоя первоначальная задача, выяснить, является ли он шпионом, причину такого подарка Керчии для Восточной Равки, а потом, в идеале, узнать политику, которой придерживается его страна. Завтра утром один из моих людей передаст тебе немного информации, что нам удалось узнать об этом грише на данный момент. Можешь быть свободен.       Эндрю кивнул и вышел из комнаты Дарклинга. Черный генерал не дал ничего такого в чем сам Миньярд не мог бы догадаться, только вот играть в дружбу с этим новым гришом он не собирался. Уж лучше он себе кисти отрежет и больше не сможет быть сердцебитом, чем заниматься чем-то таким. Если этот гриш и правда из Каттердама, то так же, как и он знает, что доверять людям во дворцах не стоит. Он мог бы просто присматривать за ним, а потом, в случае чего, отдать его на растерзание Зои.       Парень зашел в комнату и снял с себя кафтан, сел на кровать с тяжелым вздохом. Можно было бы придумать план как заставить этого новенького привезти его в Каттердам, ну или выяснить обходные пути, но если этот гриш окажется подарком для королевы, то его будет сложнее разговорить и вообще увидеть. Что делать со всем этим, он мог подумать и завтра, а сейчас его ждала теплая ванная, мягкая кровать, а также вкусное мороженое и фрукты. Все лучше, чем еда и уровень жизни на северном фронте.       Утро наступило так быстро, что казалось Миньярд даже не успел поспать. Он все еще чувствовал себя ужасно уставшим, но с сегодняшнего дня надо было снова окунуться в более приятную рутину. Уже с утра к нему подставили его прислугу, встреча со старыми знакомыми чуть поднимала настроение, но в голове все ещё были мысли о скором прибытие нового знакомого.       Завтрак, как обычно, прошёл вместе со всеми остальными. Все кидали друг на друга презрительный взгляд, но при этом мило улыбались. А дело было в том где кто сидел. Стол, за которым всегда сидели все гриши в Малом дворце во время завтрака, обеда и ужина. Он имел треугольную форму, а в одном из углов находился большой чёрный стул — Даклинга. Конечно, сам Чёрный генерал никогда не посещал приём пищи вместе с остальными, но ссоры из-за этого были глобальные. По правую сторону всегда сидели сердцебиты, как самые сильные гриши после Даклинга, по левую инферны, чуть слабее сердцебитов, но все ещё достаточно сильные; гриши, которым ни досталось место не с одной стороны Генерала — фабрикаторы.       Вся эта иерархия была для Эндрю чем-то мерзким, и ему порой кусок в рот не лез из-за всех этих взглядов. Нельзя было разговаривать с другими гришами во время приёма пищи, нельзя было обсуждать успехи и поражения других, сплетничать и, как понял Миньярд, темы для разговора должны быть максимально нейтральными и только с соседом.       Это не было большой проблемой, парень не был очень разговорчивым, но ловить взгляды ото всех было очень раздражающим, плюс всегда был шум из-за чёрной вышивки на кафтане.       После завтрака всегда были тренировки, от которых всегда хотелось выблевать свой завтрак. Несмотря на то, что тренировки Эндрю терпеть не мог и всегда мог попытаться придумать отговорки чтобы туда не идти — это был единственный плюс в его должности — плюс ко всем Багра (учительница всех гришей по основам Малой Науки) была с ним в довольно хороших отношениях, поэтому пока все остальные бегали вокруг дворца — Миньярд сидел в хижине этой женщины и пил с ней чай.       — Проходи уже, раз пришёл, — женщина оставила кружку с чаем и взяла свою трость, сразу же встала со стула, когда увидела наглое выражение лица блондина. — Годы идут, а ты не меняешься.       — Я знаю, что вы рады меня видеть, — Миньярд усмехнулся, закрыл дверь в хижину и сел за стул. Багра пододвинула к парню еще одну чашку с чаем и ударила его по плечу тростью, когда тот потянулся, чтобы взять её.       — Дарклинг, — без особой конкретики сказала женщина, но Эндрю понял, что она имеет в виду и потер место удара.       — Был в Цебии.       Багра кивнула и только после этого позволила взять Эндрю чашку в руки, хотя парень все ещё готовился принять удар в плечо. Зачем этой старушке нужна была информация про Черного генерала, Миньярд не знал, да и не хотел знать. За все годы в Малом дворце он старался сильно не вникать во все эти дворцовые интриги, которые окружали эти стены.       — Он писал тебе письмо, что он хотел?       — Вы удивительно проницательны, — женщина хотела еще раз ударить Эндрю по плечу, но тот увернулся, что вызвало у Багры улыбку. — Разве Вам не известно о подарке из Керчии? Мы уверены, что это — гриш. Конечно Дарклинг волнуется о том, что новоприбывший окажется шпионом.       — Алекс жуткий параноик, конечно он будет волноваться по этому поводу. Поэтому он вытянул тебя и Зою Назяльскую с северного фронта? — Миньярд кивнул от чего Багра нахмурилась. — Его жажда власти в могилу его и сведет. Что планируешь делать?       — То, что мне сказали.       — Играть в дружбу?       — Разве Вы недостаточно хорошо меня знаете, чтобы понять мою стратегию?       — Подумываешь сбежать в Каттердам?       Парень нахмурился, но врать ей не собирался.       — Может.       — Правильное решение, беги пока не появилась Заклинательница Солнца, это будет единственно верное решение.

II

      За две недели подготовка к Празднику зимы была почти завершена и вот со дня на день должны были приехать последние гости, которых пригласили из других стран, только вот гостей Керчии все еще не было видно. Кажется, они собирались приехать именно в самое начало и не хотели задерживаться в Малом дворце чуть дольше чем понадобиться.       Тренировки были отменены, а ворота открыты. Простые люди тоже могли посетить дворец в этот праздник, но несмотря на то, что эти красоты были открыты для всех, большинство крестьян предпочитали праздновать его в кругу семьи или на улице, где они устраивали для себя ярмарки.       Миньярд прогуливался между лавочками с блинами и всякими игрушками, рассматривая что-нибудь интересное. Этот праздник каждый год был как призыв Заклинательницы солнца, но пока она не появилась — всем было просто весело есть сладости и жечь чучело Черного Еретика. Наесться в эти дни можно было на ближайший месяц, но Эндрю с радостью окунал блин в какое-то варенье, а затем с особым удовольствием ел его смотря на остальных гришей, которые считали себя слишком высокими по статусу, чтобы есть плебейскую еду.       Он с нетерпением ждал прибытия послов их Керчии, которое должно было состояться уже сегодня, поэтому это был один из таких дней, когда ему не сиделось на месте. Казалось впервые за столько лет, его можно было увидеть по доброй воле за пределами своей комнаты.       Пока инферны тренировались для выступления на празднике перед послами, фабрикаторы, как обычно, сидели у себя в мастерских, сердцебитам оставалось смотреть за всех этим и заниматься чем-то менее полезным. Например, приветствовать гостей и говорит, как же они рады видеть их всех в Восточной Равке. От такого количества гостеприимности и фальшивых улыбок Эндрю становилось плохо.       С наступлением вечера уже никто не выходил на улицу, все действо проходило в Малом дворце. Сама королева — несмотря на то, что в своем недавнем письме Дарклингу упомянула о тяжелой болезни ее и супруга — прибыла вместе с остальными и сейчас сидела на почетном месте, мило всем улыбаясь.       — Прошу приветствовать послов Керчии! — Громко объявил дворецкий и Эндрю сразу же постарался пробраться поближе к королеве и Дарклингу, чтобы рассмотреть гриша. Гости разошлись, позволив послам без препятствий дойти до короля и королевы. Все тихо перешептывались, рассматривая гриша (которым скорее всего был тот парень, который шел перед людьми из Каттердама, закрывая свое лицо тканью). Шум стих, когда королева кивнула всем.       — Извините нас за то, что мы прибыли так поздно, королева, — мужчина вышел вперед и чуть покашлял, пихая парня в бок, чтобы тот подошел ближе. — Мы хотели бы преподнести вам в подарок этого гриша, как знак того, что в вашей гражданской войне между Западной и Восточной Равкой мы поддерживаем ваше соединение в одну страну, как это было раньше. Мы правда надеемся на скорейшее появление Заклинательницы Солнца.       Все в зале зааплодировали, а мужчина снял с головы гриша ткань, позволяя рассмотреть его лицо. Парень был рыжий, не очень высокий, и с большим количеством шрамов на лице. Эндрю лишь фыркнул, когда мужчина начал нахваливать его и не говорить по делу.       — А какой он гриш? — с любопытством сказал королева.       — Он портной, моя королева. Мастерски меняет людям внешность.       — А зовут как?       — Нил Джостен.       Нил кивнул и посмотрел на рыжую девушку, которая стояла возле королевы. Она сразу загорелась, когда услышала каким гришом является Джостен. Странно, на ней не было никакого кафтана, как у остальных гришей. Ни красного, ни синего, ни фиолетового. Он был белым с золотыми узорами. Значит, ему теперь тоже придется ходить в белом? Променять лохмотья на белый кафтан прислуги, что может быть лучше!       Королева смотрела на Нила с выжиданием, как будто прямо сейчас он должен был показать всей Восточной Равке на что способен. Ее взгляд много раз останавливался на шрамах, которые были на лице парня. Неужели из-за такого она посчитает его плохим в своей способности?       — Я премного благодарна Вам за такой подарок, — начала чуть более серьёзным тоном чем рассчитывал Джостен. — Но, Женя, служит мне долгие годы верой и правдой, а второй портной мне не к чему. Если Вы не против, я бы хотела отдать столько искусного заклинателя Дарклингу. Когда-то именно он подарил мне Женю, мне бы хотелось отплатить ему тем же.       Гости из Каттердама кивнули и по залу разнеслись аплодисменты. Нила отвели в сторону и вопреки его ожиданиям, никто не полез к нему со знакомствами и навязыванием дружбы. Никто даже не обратил на него внимания. Кто такой Дарклинг, он знал, все знали, но тот факт, что его перебросили как разменную монету не то чтобы сильно радовал.       Сам Дарклинг все еще стоял возле королевы и не собирался забирать свое новое украшения. Теперь Нилу придётся убирать ему морщины с лица или что-то вроде того? Хотя, лучше так, чем для военных целей менять людям внешность, а потом жить с тем, что не смог полностью вернуть это обратно.       Веселье только усиливалось и как не крути нового гриша Малого дворца это должно было захватить его целиком. Инферны и проливные показывали удивительные трюки с помощью своих способностей. Одна из проливных вызвала огромную волну и держала её над головами гостей, пока те, как любопытные дети трогали её магию и хлопали в ладоши. Такое мастерство не могло оставить равнодушным и Нила. Он не сводил глаз до конца выступлений и только когда гриши смешались со всеми остальными гостями, а вместо шоу заиграла музыка, парень все-таки решил хоть немного освоится на новом месте.       Хорошо, что все были слишком заняты светскими разговорами, обсуждением новостей и смехом из-за чего никому не было дело до одного рыжего парня, который протискивался к столам с угощениями, рассматривая сам бальный зал, как чудо света.       Если бы он мог, он бы конечно покинул его и нашёл свою комнату, где смог бы отдохнуть спустя такой долгий переезд и поразмыслить над тем, что ему теперь делать. Как не крути, он был далеко от дома, от привычных ему мест и уклада жизни. Оказавшись в Малом дворце в качестве подарка, он понятия не имел что ему делать и что будет из себя будет представлять эта «новая жизни» в качестве портного для Дарлинга.       До этого, в Каттердаме, он лишь подрабатывал, предлагая свой дар за пару крюге, на которые мог спокойно жить не думая о том как заработать деньги завтра. Много кто хотел поменять в себе что-то. Кому-то не нравился его нос, кому-то губы, морщины, цвет глаз, форма лица — зачем жить с этим если за определённую сумму они могли воспользоваться магией и нравится себе в зеркале? Несмотря на то, что они знали: «Эффект спадёт через пару дней», никто никогда не отказывался, а на оборот, приходил к Нилу ещё раз, чтобы сделать то же самое и ещё раз, и ещё, пока есть деньги и желание.       Оказавшись тут — в бальном зале Малого дворца Восточной Равки — он действительно думал, что это будет хороший опыт, который ни сравниться не с чем, что он делал в Керчии. Поэтому засовывая виноград в рот, он старался не думать о всех подводных камнях, которые его ждут.       — Нил Джостен? Я Зоя Назяльская, шквальная, которая выступала тут. Ты, наверное видел меня, — девушка перестала крутить свой браслет на запястье и протянула Нилу руку. Парень пожал ее, оставляя стол со вкусностей до того момента, пока его новая знакомая не наговориться с ним. — Честно, ты довольно симпатичный. Все в Каттердаме такие как ты или Женя? Меняешь внешность, чтобы быть таким красавчиком?       — Не могу ответить на Ваш вопрос, но, свою внешность я никогда не менял и не собираюсь.       — О, так ты родился таким красивым? Когда я переплыву в Западную Равку, обязательно сбегу и посещу Каттердам. Может, тебе надо туда что-то передать? Например, письмо близким.       — Что Вы, мисс Зоя, у меня там нет родственников, как и у большинства людей, которые в Каттердаме жили в Бочке. Поэтому, мне нечего туда отправлять, но был бы признателен, если бы вы принесли мне пару крюге.       — Ох, Нил, дорогуша, тебе не стоит говорить со мной на «вы»! Мы почти ровесники, — девушка кокетливо посмеялась, но было видно, что глаза её были суровым и направлены прямо Нилу в душу. — Пару крюге? Зачем? Тут не принимают деньги Керчии, это тебе не бар в Каттердаме.       — Они мне нужны, не вовсе для того, чтобы за что-то платить. Но, если Вы…ты не можешь, то и не надо.       — Обязательно порадую тебя, очаровашка, — Зоя обняла Нила и скрылась в толпе так, как будто её и не было.       Вопросы Зои не казались странными, а вот из толпы определённо кто-то смотрел на него, потому что Джостен чувствовал тяжёлый взгляд, который наверняка пытался сделать в нем дырку. Нил осмотрелся, но людей было так много, что было и вовсе непонятно кто это мог быть.       Место возле стола пришлось покинуть. Дамы Равки поедали сладости с таким видом, как будто это было предназначено только им, поэтому чтобы у них ком в горле не встал, когда он возьмёт какое-то из пирожных, Нил решил покинуть бальный зал.       Кое-как протиснувшись между людьми, Нил оказался в узких коридорах Малого дворца. Шум в бальном зале был такой, что даже отойдя на довольно большое расстояние он все равно мог слышать все, что там происходит. Наверное, это было обычным делом для гришей, которые всю жизни жили тут.       Джостен старался идти по коридорам как можно тише и медленнее, как будто боялся что Дарклинг заметит его пропажу и тогда первый деть тут окажется для него последним. В каждом коридоре висело большое количество картин, на которых в основном был нарисован Тенистый Каньон. Нил останавливался, чтобы посмотреть на каждую, поэтому и не заметил как к нему подошли.       Парень в красном кафтане с черными узорами. Один из слуг Дарклинга? Почему тогда он не видел его рядом с ним там, в бальном зале? Выглядел этот белобрысый сердцебит довольно агрессивно, а Нилу не очень хотелось нарываться на цепного пса Черного Генерала.       — Кажется, я свернул не туда. Здесь нельзя находить? — Нил хотел как можно быстрее разъяснить ситуацию и вернуться, чтобы не нарваться на кого-нибудь ещё.       — Тебе — нет, — парень скрестил руки на груди, детально рассматривая Нила. — Нил Джостен, прибыл из Каттердама в качестве подарка из Керчии.       — Да, кажется, меня так и представили. Я что-то нарушил?       — Тебе нельзя ходить по дворцу до того момента пока на тебе не будет кафтана. А пока ты в обносках из Каттердама, будь добр, находись со всеми и не привлекай внимания.       Нил лишь кивнул, хоть из-за рта так и рвались колкости. Он в Малом дворце не больше часа, а уже нашёл того, кто ему определённо не нравится. Джостен поправил свою одежду, она и правда была из Каттердама. То, во что его одели перед отъездом, в том он и был, возможно, она немного испачкалась. Стоило подумать об этом потом раньше. Сердцебит отошел, пропуская Нила вернуться в бальный зал, парень прошёл всего пару шагов, даже, кажется не отошел и на метр, как услышал довольно чёткое:       — От тебя приютом воняет, сиротка. Я присмотрю, чтобы ты ничего не украл.

*

      Вспомнить о неприятном инциденте — в первый вечер в Малом дворце — Нилу не хотелось. Но, когда на следующий день ему выдали красный кафтан с чёрным узорами, он снова встретил того парня, что в коридоре назвал его «сироткой». Не то чтобы это сильно задело, но заехать кулаком по его идеальному лицу очень хотелось, однако возможности не было.       Даже в ближнем бою с новым тренером Ботником он не мог ударить этого парня. Они лишь перекидывались парой ударов, которые каждый из них блокировал и расходились.       Имя он его узнал от Зои. «Эндрю Миньярд» насмешливо выдавила она и начала говорить уже о чем-то другом. Казалось, девушка не очень хотела упоминать его, как будто рассказывала о великом враге, с которым воюют поколениями; странно, ведь Нил довольно часто видел их вместе.       Кажется, он стал причиной общего порицания, потому что за последний месяц, что он провел в Малом дворце, все, что он делал это — ходил на тренировки с Ботником, кидал на Эндрю недоверчиво взгляды (что было взаимно со стороны сердцебита) и не посещал тренировки с Багрой.       О причине, почему все так плохо относятся к нему, хотя он ещё ничего не сделал, он узнал от Жени, с которой они хорошо подружились и не упускали шанса поболтать когда она приезжала из Ос Альты:       — Просто им не нравится такие, как мы. Ты тут не виноват. Им не нравятся портные, потому что они не считают нас настоящими гришами, понимаешь? Конечно, мы в каком-то роде тоже корпариалы, но мы другие. Мы не убиваем, не лечим — мы делаем из людей то, что нам надо и то, что они хотят от нас. Для них это не магия. Они все — ученики Малой Науки, а мы так, игрушка для богатых, которые не хотят стареть, — Женя улыбнулась и погладила Нила по голове. — Не сильно волнуйся из-за этого. Они думают обо мне так всю мою жизнь. Дарклинг говорит, что мы такие же особенные как и он, поэтому воспринимай это так. Редких никто не любит. Хотя в отличие от меня, у тебя хотя бы кафтан красный, а не белый, а то они ко мне совсем как прислуге относятся.       — Я и не волнуюсь.       Кончено, его это немного, но волновало. Неужели этот Эндрю пристал к нему только из-за этого? Что же, может тогда нашему мистеру «ученому Малой Науки» научиться хоть какой никакой толерантности? Было бы славно, если бы Миньярд понял, что Нил такой же как и он, просто не останавливает людям сердца движением руки.       Но, несмотря на то, что Эндрю прямым текстом говорил Нилу о неприязни к нему, сердцебит всегда находился поблизости, как бы присматривая за ним. Возможно, он и правда следил, чтобы Джостен ничего не украл, кто его знает. Только вот, красть Нилу было нечего, да и незачем, все равно у него и так было все о чем только можно было мечтать до этого момента.       — Вы хотите, чтобы я показал свои способности прямо сейчас? — уточнил Джостен, смотря Дарклингу прямо в глаза. За все время, что он находился в Малом дворце, это был второй раз когда он заговорил с Черным генералом.       — Да, будьте так добры.       — Вы сомневаетесь в моей компетентности или Вам нужно что-то конкретное? — кончено помимо Дарклинга тут были его ручные гриши-сердцебиты, а среди них и уже хорошо знакомый Эндрю, чей суровый взгляд был направлен прямо в душу.       — Мне бы хотелось знать: насколько ты хорошо справляешься со своей работой. Не то чтобы прямо сейчас я попрошу тебя сделать из лица одного моего подчинённого копию Королевы. Просто основы, которые должны знать все портные. Разве это так сложно?       — Что вы, — ядовитое выплюнул Нил. — Ни в коем случае. Что мне надо исправить?       — Видишь ли, каждый раз когда кто-то пересекает Тенистый Каньон на его запястье остаётся небольшой порез. Те, кому больше не доведется пересекать его, тоже имеют такие шрамы, но они лишь напоминают им об ужасе. Просто убери их.       — Я портной, а не целитель, эффект пройдёт через какое-то…-       — Ты обязан иметь навыки целителя, спроси у Жени, кажется, вы довольно хорошо общаетесь с ней.       — Кажется, Вы считаете что имеете право лезть в это, мне следует Вас огорчить. Не суйте нос не в свое дело, — Нил услышал тихие смешки за спиной от других гришей. Все равно, пусть смеются.       Дарклинг ничего на это не ответил, лишь пожал плечами, а затем посмотрел на Эндрю и слабо качнул головой в сторону Нила. Сердцебит нахмурился, но, вышел вперед и закатал рукав где, был виден довольно глубокий шрам.       Карие глаза проделывали дырку в нем, но ничего сказать Миньярд не мог или просто не хотел. Нил не знал, что может значит для Эндрю этот шрам, поэтому вторгаться в его воспоминания парню точно не хотелось. Но пристальный взгляд Дарклинга все еще был направлен на него. «Чего же этому козлу надо?» В такие моменте его всегда настигали сомнения.       Стоит ли ему лишать этого заносчивого парня, возможно, самого важного воспоминания в его жизни? Эндрю явно не был из Восточной Равки. Может, его так же невольно перевезли из одной страны в другую, а теперь заставили послушно прислуживать Черному генералу. А может Нилу просто хотелось так думать.       «Лучшее время ты нашёл, для того чтобы разбираться чью-то душу». Нил вздохнул и потер переносицу. Ужасное давление, которое он сам на себя положил, да ещё и все остальные, которые смотрят на него.       — Можно? Это займёт секунду, — Нил посмотрел на запястье Эндрю и остановился свою руку всего в паре сантиметров не прикасаясь к сердцебиту.       Миньярд кивнул и портной одним лёгким движение большого пальца избавил парня от шрама. Эндрю продолжал смотреть на него с той же ненавистью, что была раньше, как будто можно было рассчитывать на что-то другое, даже если проявил вежливость.       На запястье не осталось ничего, гладкая кожа больше не символизирующая что-то важное и значимое. Эндрю поднял запястье так, чтобы его мог видеть Дарклинг, а после его одобрения поправил кафтан и покинул комнату.       — Сколько драмы из-за одной царапины. С этого дня ты будешь ходить на тренировки к Багре, а также посещать зал для всех гришей-сердцебитов. Постарайся быть полезным.

*

      Вернуться в комнату было настоящей благодатью. Багра оказалась ужасной женщиной, которая била Нилу по плечу своей палкой, на которую она опиралась, потому что не могла ровно ходить, по плечу, а на заявление, что после этого останется синяк, она лишь закатила глаза и сказала, что это отличный предмет для тренировки исцеления.       Комната с сердцебитами была не лучше. Поскольку вскрывать труп для Нила не было необходимости, а тренировать на своём друге, чтобы замедлить ему пульс, он просто не мог; наставник дал ему огромный кусок глины, а затем дал портрет какого-то святого и приказал лепить. По его словам, лепка и изменение внешности — это почти одно и тоже.       Конечно это вызывала смех у остальных сердцебитов, а у Нила раздражения. С трупами он умел возиться, может даже, получше всех остальных, а вот слепить им рот так, чтобы они больше никогда не смогли говорить могли только два гриша в Малом дворце.       Как не крути, все это вызывало ужасную усталость, поэтому сейчас Нил лежал на кровати, которую предварительно нагрели тёплыми камнями и стал что-то говорил в подушку сам себе. Он просто не мог привыкнуть к этому бешеному ритму Малого дворца. Пройдёт хоть год, а он все также будет ненавидеть тренировки с Багрой и Дарклинга, который гришей, кажется, воспринимает как показуху. В дверь Джостена постучали и тот ленивого перевернулся на бок, чтобы его слова были слышны:       — Мария, я устал, приходи завтра, прошу. — А затем прикрыл глаза, в надежде прямо сейчас провалиться в приятный сон. Но дверь заскрипела, от чего Нил посмотрел на вышедшего в его покоев.       На пороге стоял сам Эндрю Миньярд, кто бы мог подумать! Надо ли было показать на лице удивление? Нил ведь знал, что парень навестит его и даже знал по какой причине, но на протяжении дня его не было видно, поэтому Джостену даже подумалось, что сердцебит неблагодарная тварь.       — Ты плохо справился со своей работой, — Эндрю закрыл дверь на ключ и оперся на дверной косяк осматривая комнату Нила, которая ни чем не отличалась от большинства.       — Правда? Может, тогда тебе следует нажаловаться Дарклингу о моей некомпетентности или позволить мне исправить шрам на твоей руке до конца?       Если бы шрам действительно ничего не значил, то тот факт, что его больше не будет на запястье не вызвало бы никаких проблем. Но было видно как Эндрю сурово вышел из кабинета, а прямо сейчас стоял в его комнате и смотрел на Джостена с высока (несмотря на свой маленький рост). Так, как будто он поймал Нила за чем-то ужасным и пытался убедить, что теперь может это использовать.       — Ты пришел сказать «спасибо»? Что же, не стоит, считай, что не все такие сволочи, как ты.       — О, я безумно рад, что мне не придется говорить это мерзопакостное слово.       — Что же, тогда доброй ночи, Эндрю Миньярд.       Но сердцебит не сдвинулся с места, он наоборот сделал несколько шагов вдоль комнаты, а затем остановился у окна, где горели свечи. Потушив их, он погрузил комнату в кромешную темноту. Нил мог слышать свое дыхание и звук скрипящих половиц от шагов Эндрю.       В какой-то момент он остановился и сел на кресло возле кровати. Джостен был уверен, что взгляд карих глаз был направлен прямо на него. Все это было похоже на какую-то пугающую сцену перед казнью, как хорошо, что у Нила под подушкой нож. Правда, навряд ли он поможет от сердцебита Дарклинга.       — Зачем ты здесь?       — Вернуть должок, сиротка, — Эндрю достал из кармана своего кафтана огнево и футляр с сигаретами. Он поджег одну, а потом выпустил дым, заполняя комнату запахом дыма. — Спрашивай.       — Что именно?       — А чтобы ты хотел знать?       — Откуда ты? — вопрос сам вырвался из рта Нила, он даже не успел подумать о том что сказал. Но, как не крути, этот вопрос был самым безопасным, не переходящим личные границы, наверное.       — Я из Каттердама, как ты. Меня переправили в Восточную Равку в возрасте десяти лет. До этого момента я находился в Бочке. Меня поздно протестировали, поэтому солдаты Дарклинга не сразу поняли что я гриш.       — Вот как.       Так он тоже был оттуда. Было несложно догадаться, ну или построить столь простое логическое предположение. Но прямо сейчас Нила больше волновались причины почему Эндрю здесь и до сих пор не сдал его Дарклингу.       — Ты все еще хочешь вернуться туда?       — А кто же не хочет? — Эндрю стряхнул пепел от сигареты на пол. — Ты скоро тоже захочешь, как бы заманчиво не выглядел Малый дворец. Это место ужаснее Бочки и псов Пики Роленса, которые найдут тебя если ты задолжал. Особенно Дарклинг.       — Ты пришел, чтобы сказать мне все это?       — Я пришел, чтобы вернуть должок. Считай, что я был в долгу у тебя за то, что ты не стёр такое яркое напоминание о Каттредаме.       — Что же, тогда, может, перестанешь сорить и позволишь мне поспать?       Нил увидел силуэт Эндрю, который встал с кресла, потушил сигарету об стену и кинул окурок Джостену на кровать. Миньярд медленно подошёл к двери и остановился.       — Вопроса было бы мало, поэтому я хотел бы предупредить тебя, Нил. Ты не глупый, так что остерегайся властных людей, один из них хочет от тебя кое-что, а второй следит.       Джостен даже не успел уточнить что это значит. Миньярд покинул эту комнату так же быстро, как и зашёл в нее, оставив после себя лишь немного неприятный запах дыма от сигареты и какую-то непонятную загадку, которая, наверняка, должна была помочь Нилу.       «Чертов Эндрю» думал Нил, ложась спать в ту ночь.