Иной путь

      Резко распахнув глаза, я огляделась, узнавая очертания родной комнаты. Вчерашний день обрушился лавиной воспоминаний, заставляя поморщиться от досады. Неужели я и правда уснула в машине Каллена, словно ребенок? И кто же потрудился принести меня домой — Эдвард или Чарли?       За окном во всю царила непогода: крупные дождевые капли стекали по оконному стеклу и яростно барабанили по карнизу. Я лежала в своей постели, укутанная в одеяло, словно гусеница, заточенная в коконе, и, что самое неприятное, полностью одетая. С трудом выбравшись из плена одеяла, я стянула с себя джинсы и шелковый топ, неприятно липнущий к коже. Распустив спутанные пряди волос, я почувствовала навязчивый запах благовоний, от которого хотелось избавиться еще вчера. Я закуталась в мягкий, белый махровый халат, и медленно поплелась в ванную, надеясь смыть с себя остатки минувшего дня.       Чарли мирно посапывал в своей комнате, а до звонка будильника оставалась еще целая вечность. Освежившись под душем, я решила, не терять драгоценного времени, и заняться уроками. Интуиция подсказывала, что вредный мистер Варнер непременно вызовет меня к доске с каверзными вопросами по решению информатических задач.       Я переоделась в шорты и топ и, вооружившись учебниками, тетрадями и ноутбуком, направилась на кухню. Живот жалобно урчал, требуя немедленного подкрепления. Расположившись за кухонным столом, я заправила кофеварку и заметила большую коробку протеиновых батончиков. Она была открыта, и в ряду недоставало одной штуки. Видимо, Каллен решил не мелочиться и купил сразу целую партию.       Усмешка тронула мои губы, когда я представила Эдварда, решительно сметающего с полки супермаркета целую лавину протеиновых батончиков. Эта комичная картина, рассеяла смутную тень неловкости, оставшуюся от вчерашнего вечера. Горячий кофе обжег пальцы, возвращая меня в реальность. Сделав глоток, я открыла учебник по информатике, но мысли продолжали ускользать, возвращаясь к Эдварду.       Где он сейчас? Смогли они найти Элис? И, пожалуй, самое мучительное: как я к нему отношусь? Он определенно вызывал симпатию, но о настоящей любви не могло быть и речи. Скорее, это походило на мимолетное увлечение голливудским красавчиком — волнующе, захватывающе, но совершенно нереально в перспективе. К тому же, его робкий, неумелый поцелуй выдавал в нем неопытного юношу, не знакомого с женскими ласками. А растление столетнего девственника, при всей его привлекательности, явно не входило в мои далеко идущие планы.       В голове крутились слова Рене о том, что любые отношения — это бесценный опыт, а через год я в любом случае уеду в колледж. Но нужен ли мне такой опыт? Не станет ли он для меня горьким разочарованием? Шаги отца на лестнице прервали мои размышления. Сонный, с растрепанными волосами, он явно еще не успел взбодриться под душем. Заметив меня, отец одарил теплой улыбкой, усеянной лучиками морщинок в уголках глаз.       — Доброе утро, Беллз!       — Доброе утро, пап! — махнула я рукой. — Будешь кофе?       — Да, — кивнул он, потягиваясь. — Только сначала приму душ.       Пока отец плескался в ванной, я сделала тосты и пожарила яичницу. Когда я накрывала на стол, он спустился и первым делом повернул ручку приемника, и кухня наполнилась гулом утренних новостей. Он молча взял кружку и налил себе кофе, наблюдая за мной из-под нахмуренных бровей. Я знала, что он что-то хочет сказать, но медлил, словно подбирая слова. Наконец, он откашлялся и произнес:       — И что же вчера приключилось?       Я покраснела, словно школьница пойманная за списыванием, и попыталась скрыть смущение за ироничной улыбкой.       — Немного переутомилась, наверное, сказалась смена часовых поясов, — пожала я плечами. — В общем, не знаю, как так вышло, что я вырубилась в машине.       Чарли кивнул, делая вид, что принимает мое объяснение, но я нутром чувствовала — он подозревает неладное. Его отцовская интуиция редко давала сбой.       — У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел в окно, как Каллен несет тебя на руках! — воскликнул он. — Знаешь, сразу полезли в голову всякие дурные мысли!       — Пап, ну что ты, в самом деле? Миссис Фостер же предупредила тебя.       — Да-да! — отмахнулся он, разламывая тост и старательно вымакивая им остатки желтка. — Только вот зачем Каллен с тобой поехал, мне не очень понятно.       — Миссис Фостер рассказывала о научных программах, которые предлагает UW. Эдвард рассматривает варианты, куда поступать.       — Он же вроде в Йель собирался?       — Он еще думает.       — Раз такой умный, пусть проваливает в свой Коннектикут прямо сейчас.       — Почему он так тебе не нравится? — искренне недоумевала я.       Эдвард воплощение воспитанности и нравственности, а рядом с Чарли он и вовсе превращался в паиньку. Казалось, любой отец был бы в восторге от такого бойфренда для своей дочери.       — Смотрит он на тебя как-то… слишком… — он замолчал, словно выискивая подходящее слово, — …обожающе, что ли.       — Разве это плохо? Мы же еще подростки, — отмахнулась я, лукаво усмехнувшись. Подростками мы перестали быть уже давно. И если в моем теле бурлили подростковые гормоны, то у Каллена не было и этого.       — В том-то и дело, что он смотрит на тебя не как влюбленный мальчишка, а как будто вот-вот сделает тебе предложение и уже придумал имена вашим будущим детям! — выпалил отец, багровея от гнева.       Я не удержалась и расхохоталась ему в лицо.       — Да у тебя, пап, воображение похлеще, чем у мамы! А она, между прочим, та еще выдумщица! Нет, ну правда, — попыталась я смягчить обстановку, — ты сейчас говоришь как героиня бульварного романа. Эдвард просто хорошо воспитан, проявляет заботу.       — Этот «заботливый» вчера ни в какую не хотел тебя будить, сам донес до кровати, разул и укрыл одеялом. Если бы я его не прогнал, он, вероятно, улегся бы рядом с тобой!       Отец продолжал буравить меня взглядом, словно пытаясь просверлить дыру в моем лбу. Он явно собирался продолжить свою гневную тираду, но тут из радиоприемника донесся голос диктора:        «…Сегодня ночью крупный пожар охватил окраину Сиэтла. Полностью сгорело старое промышленное здание, где раньше располагалась текстильная фабрика. По предварительным данным, причиной возгорания стал поджог. Полиция ведет расследование, подозреваемых пока нет. К счастью, обошлось без жертв…»       Отец шумно фыркнул и отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком.       — Вот черт бы их подрал! Опять этот Сиэтл! Что за проклятое место? Вечно там что-то горит, взрывается, убивают… Беспредел творится!       Я тяжело вздохнула, предчувствуя надвигающуюся бурю. Сейчас начнется.       — Вот увидишь, Белла, я поседею, когда ты уедешь в колледж! Почему именно Сиэтл? Там полно этих…       Он запнулся, словно подбирая самое подходящее слово для обозначения всех опасностей мира. Но я прекрасно понимала, что он имел в виду.       — Пап, да успокойся ты! Как-то же я жила в Финиксе, а там только население в три раза больше, чем в Сиэтле. Все будет хорошо.       — Финикс! — Отец возмущенно вскинул руки. — Да в этом твоем Финиксе, кроме солнца и кактусов, ничего и нет! Там тише, чем в болоте. А тут город соблазнов и преступности! Ты хоть представляешь, что там творится по ночам?       Я закатила глаза. Ну вот, началось. Я знала, что разговор о колледже неизбежно выльется в эту паническую речь. Спорить с отцом было бесполезно. Он уже настроился на волну страха и беспокойства, и переубедить его было практически невозможно. Оставалось только надеяться, что со временем он немного успокоится и смирится с неизбежным.       — Пап, а тебе не пора на работу? — с усмешкой спросила я.       — Пора! В участке тоже дурдом какой-то! Приезжие придурки накатали заяву, что видели огромного волка в лесу! — Чарли закатил глаза и провел ладонью по лицу. — Откуда здесь волки? Отродясь их не было в наших краях.       — И ты все выходные в участке торчал из-за этого?       — Да уж! Сначала мы, как гончие, прочесали каждый уголок леса, выискивая хоть какие-то следы. Потом меня завалили никому не нужной писаниной для департамента, из-за каких-то олухов, перепутавших лося с волком, прости Господи. А вчера, вместе с парнями из департамента охраны, мы вновь бороздили лесную чащу в надежде хоть что-то найти.       Чарли поднялся из-за стола, накинул полицейскую куртку, обул ботинки и взял с полки ключи. Перед уходом он остановился в дверях и, смягчившись, произнес:       — Поделишься шоколадками Каллена? — кивнул он на коробку, стоявшую на столе.       — Конечно, — я взяла несколько батончиков и подала отцу. — Держи, угостишь своего помощника.       — Кстати, чуть не забыл. Вчера к тебе заезжали Кэти и Сет Клируотер. Хотели вытащить тебя в кафешку «У Мо».       Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, договаривались ли мы о встрече.       — Когда я спала?       — Нет, еще до того, как ты вернулась. Кажется, Кэти тоже не очень нравится твой бойфренд!       Я цокнула и закатила глаза, давая волю раздражению.       — Ну так никто и не заставляет вас с ним общаться!       — Не сердись, Беллз, — отец легонько потрепал меня за плечо, словно извиняясь за свою прямоту, и вышел на улицу, оставив меня наедине со своими мыслями.       Размышления в голове роились, как встревоженные пчелы в улье. Квилеты… волки… Клочки воспоминаний из прошлой жизни, словно выцветшие фотографии, проступали сквозь новую реальность, настойчиво требуя внимания. Прежде мне не было до них никакого дела, но теперь в эту запутанную историю вплеталась Кэти… И её, казалось, магнитом тянуло к парням из резервации. После той поездки в Ла-Пуш она постоянно общалась с Сетом, и зловещая тревога, словно змея, обвивалась вокруг моего сердца. Но кто я такая, чтобы её судить? Ведь я сама стремилась проводить все свое свободное время рядом с вампиром.       Поглощенная водоворотом собственных терзаний, я не сразу расслышала робкий стук в дверь. Я вздрогнула, выныривая из омута мрачных раздумий. Замок открылся с трудом, но распахнув дверь, я увидела Эдварда. Волнение тут же улеглось, и меня охватило всепоглощающее спокойствие. Его глаза цвета жидкого золота были серьезными, но, увидев мое лицо, он не удержался от смеха.       — Какая же ты забавная по утрам!       Я состроила гримасу, не зная, обижаться или смеяться в ответ. После душа волосы высохли и теперь напоминали растрепанную гриву льва. А без макияжа я казалась еще младше своего возраста.       — Ха-ха! Не всем же быть такими безупречными, как ты!       Эдвард протянул ко мне руку и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Его ладонь задержалась, большой палец нежно скользнул по скуле, очерчивая линию шеи и ключиц. От этого, казалось бы, невинного прикосновения сердце бешено заколотилось в груди. Что это? Проклятье Беллы Свон? Почему я так остро реагирую на его прикосновения? Если бы мой бывший парень хоть раз попытался прикоснуться к моему лицу грязными руками — он остался бы без рук.       — Привет! — сказал он, лукаво улыбаясь. — Я могу войти?       — Даже не знаю, — ответила я, скрестив руки на груди, стараясь скрыть замешательство.       — Ну, не сердись… — промурлыкал он своим мелодичным голосом и провел пальцами вдоль моей талии, словно играя на струнах гитары. От его прикосновения по коже пробежал целый табун мурашек, оставив после себя жаркий след.       — Проходи, но только если ответишь на все мои вопросы! — деловито произнесла я, стараясь не выдать, как сильно на меня действуют его прикосновения.       Эдвард вошел и оглядел комнату оценивающим взглядом. Его глаза скользнули по разбросанным книгам и ноутбуку на кухонном столе, небрежно брошенной на спинку дивана кожаной куртке, и задержались на моем лице. Он словно сканировал меня, пытаясь прочитать мысли, скрытые за маской нарочитой неприступности.       — Что за вопросы? — поинтересовался Каллен, усаживаясь в любимое отцовское кресло. Его поза была расслабленной, но я чувствовала в нем напряжение, скрытое за внешней непринужденностью.       В нашей гостиной он смотрелся инородно. Словно манекенщик, сбежавший с показа Ральфа Лорена, каким-то непостижимым образом переместившийся в захолустный Форкс.       — Например, почему ты такой… неотразимый? — выпалила я, прежде чем успела обдумать свои слова. Они прозвучали, как шутка, поэтому я не чувствовала себя неловко. — Но если серьезно, что с Элис? Вы нашли ее?       Уголки его губ тронула едва заметная усмешка, а в глазах вспыхнули искры озорства.       — С Элис все в порядке. Она дома с Джаспером. И знаешь, Белла… Хочу поблагодарить тебя. За всё. За помощь, за знакомство с миссис Фостер. Я перед тобой в неоплатном долгу.       Его взгляд словно гипнотизировал меня, приковывая к себе. Не успела я опомниться, как оказалась у него на коленях. Его большая ладонь бережно сжала мою руку, а вторая нежно поглаживала спину.       — Ты что, хочешь сдаться ко мне в пожизненное рабство? — съязвила я, пытаясь скрыть волнение.       Эдвард рассмеялся, тихим, мелодичным смехом, который заполнил комнату и отозвался где-то глубоко внутри меня.       — Пожизненное рабство звучит заманчиво, — прошептал Эдвард, его дыхание коснулось моей щеки, вызывая волну мурашек по телу.       — Каллен, прошу, перестань морочить мне голову, — прошептала я, отстраняясь настолько, насколько позволяло пространство между нами.       — Разве я морочу тебе голову? — в его голосе звучала нарочитая невинность.       — Ты прекрасно знаешь, что да! — с легким раздражением ответила я. Он явно играл со мной, испытывая мое терпение. — Что случилось вчера?       — Когда я вернулся, миссис Фостер уже успела очаровать всю мою семью. Я застал ее в тот момент, когда она колдовала над картой с какими-то кристаллами. Знаешь, как в мистических фильмах! И, представляешь, ей удалось сразу определить нужное здание! — он усмехнулся, качая головой. — Никогда бы не подумал, что такое возможно.       Я фыркнула от смеха и уткнулась лицом в его плечо.       — То есть твоя сестра будущее видит, а в существование ведьм ты не верил?       — Я верил только в то, что видел своими глазами. А с ведьмами мне как-то не доводилось сталкиваться.       Я кивнула, и кончиком пальца нежно провела по острому контуру его челюсти. Да-да, мистер Каллен, в эту игру мы можем играть вдвоем. Он на мгновение запнулся, словно отвлеченный моим прикосновением, а затем продолжил:       — А еще Джеки наложила на нас какие-то хитрые чары, чтобы кочевники не могли нас учуять. Это дало нам фору. Мы воспользовались эффектом неожиданности и напали на них.       — И что дальше? Рассказывай, — торопила я, не отрывая взгляда.       Каллен глубоко вздохнул, словно заново собираясь с духом.       — Дальше разразился ад. Драка — зверская, яростная, без всяких правил. Джаспер обрушился на Джеймса, мы с Эмметтом — на Викторию. Она же оказалась дьявольски сильна, что стало для нас неприятным сюрпризом. У нее словно был дар выживания. Она бы ускользнула, если бы Джеки вовремя не сунула мне тот мешочек.       Я недоверчиво нахмурилась.       — Что-то вроде амулета?       — Да, — кивнул он, усмехнувшись криво и устало. — Кожаный мешочек, набитый каким-то оккультным мусором. Всю дорогу она держала его в руке, шепча заклинание на румынском. А у самого Сиэтла вручила его мне, велев бросить в противника, если станет туго. Я, самонадеянный идиот, не придал ее словам значения. Но без этой штуки нам с Эмметтом ни за что не удалось бы схватить Викторию.       — Вы их убили?       — Джаспер растерзал Джеймса в мгновение ока. Мы знали, что он так поступит, и не стали мешать. А вот Викторию мы хотели допросить. Во-первых, узнать мотивы похищения Элис, а во-вторых, Джеки надеялась через нее выйти на эту безумную ведьму Анну. Но все пошло наперекосяк.       — Почему?       — Видишь ли, Джаспер обладает очень… специфическим даром. Еще в прошлой жизни он был харизматичным оратором, прирожденным лидером. Теперь же он способен не просто влиять на людей, а буквально манипулировать их сознанием. Успокоить взбешенную толпу, вдохнуть надежду в отчаявшихся…       — Или заставить убивать против воли?       — Именно!       Каллен замолчал, устремив взгляд в пустоту, словно пытаясь разглядеть там что-то, недоступное мне. В глубине его глаз мелькнула тень отчаяния, которую он тут же попытался скрыть под маской невозмутимости. Я терпеливо ждала, чувствуя, что он должен договорить до конца.       — В это время Карлайл обнаружил Элис в одном из помещений. Она была словно в оцепенении, в каком-то трансе… и ужасно голодна. После того, как мы разделались с Викторией, я проводил миссис Фостер в машину. Мы не знали, насколько Элис владеет собой, и не рискнули подвергать ее опасности.       — А запах ведьм отличается от других людей?       — Да, — подтвердил он, глядя мне прямо в глаза. — Даже если я полагаюсь только на свои звериные инстинкты. Меня манит пьянящий стук твоего сердца, но сам аромат крови… он будто пропитан чем-то отталкивающим. Не знаю, как выразить это точнее.       — Миссис Фостер как-то говорила, что магия пронизывает все тело. Магия защищает нас.       — Что ж, я рад, что ты не пахнешь, как мой обед! — уголки его губ дрогнули в хищной усмешке, обнажив белоснежные зубы.       Его слова вызвали во мне странный, почти истерический позыв. Хотелось разразиться безудержным хохотом. Эдвард и представить себе не мог, какую услугу оказала ему Вселенная.       — Фи-и-и! Как грубо, мистер Каллен! — фыркнула я, шутливо сморщив нос.       — Зато теперь ты знаешь, кто я на самом деле. Знаешь о моих темных потребностях. Знаешь, что я способен без угрызений совести оборвать чужую жизнь. И теперь ты можешь решить, хочешь ли вообще иметь со мной что-то общее, или желаешь, чтобы я исчез из твоей жизни навсегда. Выбор за тобой, и я приму любой твой ответ.       — Довольно сложно рассуждать о таких серьезных вещах, сидя у тебя на коленях, когда ты держишь меня за талию! — попыталась я разрядить сгустившуюся атмосферу.       Шутка не удалась. Эдвард медленно опустил руки, и его пронзительный взгляд снова впился в меня, словно сканируя каждую эмоцию на лице.       Меня грела мысль, что он предоставляет мне этот выбор, и я безоговорочно верила каждому его слову. Но почему именно сейчас? Он ждал ответа, я чувствовала это, но слова не складывались в нужном порядке.       — Наверное, разумнее было бы прекратить общение, — прошептала я, взяв его холодную ладонь в свою, и переплетая наши пальцы. — Но мама… На каникулах она сказала мне удивительные слова. Она посоветовала не бояться рисковать, искать моменты счастья, ведь они делают нас лучше, сильнее, мудрее. И даже когда все закончится, у меня останутся воспоминания, которые я сохраню в самом сердце. Не бояться чувствовать, не бояться быть уязвимой — ведь это и есть жизнь. Знаешь, у меня есть в запасе примерно полтора года, которые я готова потратить на эти отношения. А для тебя, насколько я знаю, время не проблема?       Эдвард не ответил, лишь крепче сжал мою ладонь, словно боялся, что я передумаю и исчезну. Я видела надежду в его глазах, в том, как он смотрел на меня, будто я была единственным светом в его бесконечной ночи.       — Полтора года? — тихо переспросил он, и в его голосе прозвучало удивление. — Ты готова отдать мне полтора года своей жизни, зная, кто я такой?       Я кивнула, не отрывая взгляда от его лица. В этот момент все страхи отступили, уступив место необъяснимой уверенности. Я чувствовала, что это правильно, что это то, чего я действительно хочу.       — Тогда я сделаю все, чтобы эти полтора года стали лучшими в твоей жизни, — прошептал Эдвард, притягивая меня к себе.       Его губы коснулись моих, нежно и трепетно, словно он боялся причинить мне боль. В этом поцелуе было обещание, клятва, данная не словами, а чувствами.       Робкий поцелуй быстро перерос в страстный и неистовый. Его губы стали требовательными, настойчивыми. Он больше не боялся. Эдвард целовал меня так, словно хотел впечатать себя в мою память, в каждую клеточку моего тела. Я обхватила его шею руками, чувствуя, как по телу разливается жар. Это был огонь, который разгорался все сильнее и сильнее, поглощая меня целиком.       Его рука скользнула вниз, касаясь оголенной кожи на бедре. Я вздрогнула от неожиданности и приятного возбуждения. С трудом оторвавшись от него, я жадно глотнула воздух, пытаясь унять бешеное биение сердца.       — Наверное, мне пора собираться в школу! — пролепетала я, поднимаясь с колен Эдварда.       Он кивнул, и я заметила, как побелели костяшки на сжатых кулаках. Его золотистые глаза сейчас казались бездонными колодцами, черными и манящими — зрачки расширились, почти скрывая радужку.       Словно убегая от наваждения, я вихрем пронеслась на кухню. Спешно избавившись от остатков завтрака, я схватила ноутбук, учебники и пулей полетела на второй этаж.       В комнате я прислонилась спиной к двери, пытаясь унять дрожь в коленях и сбившееся дыхание. Что это было? Как обычный поцелуй мог вызвать такую бурю эмоций, такую всепоглощающую страсть, что казалось, я теряю контроль над собой? В этой жизни я не ощущала ничего подобного. Эдвард пробудил во мне чувства, которые я не испытывала уже очень давно. Это было одновременно пугающе и невероятно притягательно.       Лихорадочно собираясь, я старалась отвлечься от навязчивых воспоминаний о его губах, его прикосновениях. Но каждое движение, каждая мысль возвращали меня к нему, к тому жару, который охватил меня в его объятиях. Я чувствовала себя как после прыжка с парашютом — сбитой с толку, оглушенной, но вместе с тем и странно воодушевленной.       Стихия за окном немного утихла, но назойливая морось продолжала барабанить по стеклу. Надев поверх белой футболки свой кислотно-желтый анорак, я попыталась усмирить непокорные волосы, но разочаровавшись в этой затее, вновь собрала их в небрежный пучок на макушке. В поисках косметики взгляд упал на мобильный телефон, о котором я забыла со вчерашнего утра. Экран пестрел от обилия уведомлений. Несколько пропущенных звонков и сообщений от Рене, в которых она томилась от тоски и умоляла перезвонить при первой же возможности. Но я проигнорировала ее, сейчас меня больше беспокоили послания от Кэти. Целых четыре. Первое, отправленное сразу после школы, звучало невинно: «Не хочешь прогуляться или выпить кофе?». Второе было более настойчивым: «Мы с Сетом сейчас приедем!». Третье — грозное и требовательное: «Какого черта ты делаешь с Калленом у моей бабушки?!». И последнее, отправленное почти в полночь, дышало неприкрытой угрозой: «Если ты завтра же мне все не расскажешь, я тебя убью!».       Да уж, похоже, меня ждал не просто разговор, а настоящий допрос с разъяренной Кэти. А это, знаете ли, пострашнее многих чудовищ.       Завершив свой немудреный образ высокими черными конверсами, я подхватила шоппер и, глубоко вздохнув, отправилась навстречу ждавшему меня внизу парню. Эдвард ждал меня возле входной двери. Его лицо, как всегда, было безупречным, словно выточенным из мрамора.       — Готова? — тихо спросил он, и его голос прозвучал как нежная мелодия в тишине дома.       Я кивнула, пытаясь выдавить улыбку, но получилось лишь жалкое подобие.       — Да, можем ехать, — пробормотала я, нервно застегивая молнию анорака.       Эдвард усмехнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки.       — Конечно. В такую хмурую погоду ты выглядишь, как мое личное солнышко, — произнес он с лукавой улыбкой.       Я закатила глаза, изображая саркастичное удивление.       — Вау, а я-то думала, просто надела кофту, чтобы не промокнуть под дождем. Спасибо, что напомнил о моей истинной цели в жизни — быть твоим персональным источником света.       — Именно, — сказал он, сдерживая смех. — Ты — солнце в моей вечной полуночи!       Он старался говорить непринужденно, но в его словах звучало что-то похожее на робкое признание.       — Очень смешно, Эдвард, — ответила я, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. — Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для пафосных речей? Миссис Браун не терпит опозданий на свой урок!       — Я просто пошутил, Белла. Тебе идет, — заверил он, подходя ближе и нежно касаясь моей щеки прохладными пальцами.       — Пошли уже, — выпалила я, отворачиваясь и направляясь к двери. Нужно было уйти отсюда, пока я не натворила глупостей.       Эдвард распахнул дверь, и в лицо ударил порыв свежего, влажного воздуха. Запах мокрой земли и хвои наполнил легкие. Небо нависало тяжелыми, свинцовыми тучами, словно предвещая затяжную непогоду. Я глубоко вдохнула и шагнула за порог, навстречу новому дню.       Эдвард уверенно вел «Вольво», рассекая хмурые улицы Форкса. А я не могла отвести взгляда от его грациозных, отточенных движений. Заметив мой завороженный взгляд, он обернулся, и в его золотистых глазах мелькнула искорка любопытства.       — О чем задумалась?       — Ни о чем особенном… Просто любуюсь тобой.       Он слегка нахмурился, словно мои слова поставили его в тупик. На лице отразилось недоумение.       — Так ты расскажешь мне о своем даре? — поспешно сменила я тему, понимая, что он не просто так спросил о моих мыслях.       — Ты и так все знаешь, — пожал он плечами, избегая моего взгляда. Мой интерес явно ему не нравился, он сосредоточенно смотрел на дорогу.       — Но мне интересно, как именно это происходит! Ты слышишь мысли, как шепот в голове, или как-то считываешь сознание? Объясни!       Каллен криво усмехнулся, одарив меня мимолетным взглядом.       — Все тебе всегда интересно! Я просто слышу мысли.       — Ну да, звучит предельно просто! — с сарказмом заметила я. — В режиме реального времени?       Эдвард тихо рассмеялся и кивнул в знак согласия.       — Ты слышишь мысли всех людей?       — Скорее, всех разумных существ! За одним-единственным исключением.       — Кроме моих? А почему так получилось? А мысли миссис Фостер ты слышишь?       — Как много вопросов сразу, — с притворной укоризной покачал он головой, но в глазах плясали искорки. — Ее мысли я тоже слышу. Но ее разум подобен хаотичному калейдоскопу, в котором все смешано в неразличимую массу. Мне сложно сфокусироваться на чем-то конкретном. Этим она напоминает кого-то из нас…       — Я думала, что все женщины думают обо всем сразу! — удивленно пробормотала я.       Эдвард снова засмеялся, запрокинув голову.       — Возможно, но далеко не настолько!       — А почему ты не слышишь меня? — не унималась я, и мне не терпелось услышать его объяснение.       Он лишь пожал плечами в ответ, словно этот вопрос ставил его в тупик.       — Наверное, потому что для меня ты разительно отличаешься от всех остальных. Или у тебя есть какой-то… блок, непроницаемая стена, которую я не могу пробить. Я не знаю, Белла. Могу только строить догадки.       — Когда ты понял, что не слышишь меня? — продолжала я допытываться.       — В твой первый день в школе. На уроке испанского, — он на мгновение задумался, словно мысленно возвращаясь в тот день. — Когда ты передавала мне тесты, и Эмметт отпустил какую-то свою дежурную шуточку про Белоснежку, ты покраснела, а я вдруг осознал, что понятия не имею, о чем ты подумала! Потом я подошел к тебе на парковке под предлогом извиниться за брата, но и там меня ждало фиаско. Я был в полнейшем недоумении…       Я молчала, переваривая услышанное.       — Значит, я заинтриговала тебя с самого начала… — прошептала я, скорее самой себе, чем ему.       Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.       — Заинтриговала — это слабо сказано. Ты стала наваждением, навязчивой идеей, поселившейся в моей голове. Я отчаянно пытался забыть тебя, игнорировать, убедить себя в отсутствии всякого интереса. Но тщетно. Твое присутствие действовало на меня словно магнит, притягивая с непреодолимой силой.       Машина плавно свернула с главной улицы, и до школы оставались считанные минуты.       — А потом ты решил пригласить меня в театр?       Эдвард отрицательно качнул головой.       — Нет, это проделки Элис. В то утро она буквально всунула мне в руки билеты в машине, загадочно произнеся: «Я вижу, они тебе скоро понадобятся!». Я был в полном замешательстве, а спустя полчаса слова сами сорвались с моих губ, и я пригласил тебя. Не знаю, как это произошло. Но ты, со своей латынью и мудрыми рассуждениями о происхождении языков, покорила меня.       — И Элис часто тебе помогает?       Эдвард искренне расхохотался.       — Да, порой она незаменима. Например, это она настояла, чтобы я заехал за тобой на «Астон Мартин», а не на «Вольво». Иначе, по ее видению, ты бы уперлась и потребовала ехать на своей машине. В результате мы бы либо опоздали, либо разругались вдрызг и никуда бы не поехали. А так, спортивная тачка произвела должное впечатление, и ты забыла о своих упрямых намерениях.       Мое лицо вытянулось от изумления, и я, не удержавшись, игриво шлепнула его по руке, хоть это и было совершенно бессмысленно.       — Эмметт был прав — ты настоящий жулик! — резюмировала я, скрестив руки на груди, но в голосе звучала скорее легкая обида, чем гнев.       Он перехватил мою ладонь и прижал ее к своим губам, одарив легким, но ощутимым поцелуем. И все негодование моментально испарилось, оставив лишь приятное тепло, разливающееся по телу.       — Жулик, возможно, — согласился он, с лукавой улыбкой, — но жулик, отчаянно пытающийся завоевать твое внимание. И, судя по твоей реакции, мои уловки работают.       Мы подъехали к школе. Я не торопилась выходить, наслаждаясь последними мгновениями близости. Он заглушил двигатель, и повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками школьной жизни.       — Хорошо, тогда сжульничай для меня еще разок. Сможешь узнать, о чем сейчас думает Кэти? Она злится на меня?       Эдвард задумался, устремив взгляд куда-то вдаль. Спустя несколько мгновений он произнес:       — Она на философии. И Кэти злится скорее не на тебя, а на меня, — усмехнулся он.       — А ты-то здесь причем?       — Ревнует. Считает, что из-за меня ты меньше времени проводишь с ней. И еще она недовольна, что ты познакомила меня с Джеки.       — И что мне ей сказать?       Эдвард пожал плечами.       — Скажи, что просто решила познакомить её со своим бойфрендом! — произнес он с таким тоном, словно это было само собой разумеющимся.       — Вообще-то ты так и не предложил мне встречаться! — я ткнула его указательным пальцем в грудь, а он закатил глаза.       — А так непонятно? Обязательно нужно облекать это в официальную форму?       — Да! — отчеканила я. — Лучше все проговаривать вслух. Чтобы не было недопониманий и недомолвок!       — Изабелла Мари Свон, согласна ли ты стать моей девушкой? Клянусь любить тебя, уважать и ценить! — он протянул мне руку и оглядел салон машины. — Если нужно, могу выйти на улицу и встать на одно колено! — добавил он со смехом в голосе.       — Согласна! — ответила я, вкладывая свою ладонь в его руку.       — Отлично, а теперь, моя официальная девушка, нам нужно поторопиться на урок философии. Он начинается через минуту.       Мы вышли из машины, и Эдвард, не отпуская моей руки, быстро повел меня к зданию школы. Мы пронеслись по коридорам, уворачиваясь от снующих туда-сюда учеников. Я едва успевала за его стремительным шагом, сердце бешено колотилось от волнения и радости.       Мы ворвались в класс философии за секунду до звонка. Кэти сидела за нашей партой, хмуро глядя в окно. Я подошла к ней и села рядом.       — Привет, — тихо произнесла я, стараясь не привлекать внимания преподавателя.       Кэти повернулась ко мне, в ее глазах читалась смесь обиды и любопытства.       — Ты что уже и ночевала у Каллена? — процедила она с едким сарказмом, презрительно скривив губы.       — Ты же знаешь, что нет, — тихо ответила я.       — Ну, ты теперь с ним не разлей вода, даже сегодня примчались вместе. Вот я и подумала…       Я легонько толкнула ее плечом и, лукаво улыбнувшись, прошептала:       — Перестань дуться. Я же не ревную тебя к Сету, например.       — Ладно, прости, — она вскинула руки в примирительном жесте. — Просто не могу поверить, что ты ездила с ним к Джеки. А он? Прямо из аэропорта к тебе, да? Я и подумать не могла, что у вас все настолько серьезно, а ты молчала. Лучшие подруги так не поступают.       — Это просто недоразумение, — солгала я, зная, что Эдвард слышит каждое мое слово. — Мы договорились с миссис Фостер, что я заеду после уроков. А в это время как раз Эдвард приехал, вот я и позвала его с собой.       — Ну что, он поцеловал тебя после долгой разлуки? — в ее голосе прозвучало нескрываемое любопытство.       Я улыбнулась и отвернулась от подруги, переведя взгляд на миссис Браун, которая нудно вещала о природе бытия, словно пыталась усыпить весь класс.       — Все понятно, — с усмешкой пробормотала Кэти. — Наконец-то! Я так полагаю, на мой день рождения вы придете вместе?       Со всеми этими переживаниями и секретами, я чуть не забыла, что в эту субботу у нее день рождения. Благо, подарок я купила вместе с Рене в Майами, он ждал своего часа в моем шкафу.       — Если ты скажешь, что забыла о моем празднике, то я тебе тресну! — угрожающе процедила Кэти, ее глаза сузились.       — Конечно, нет! Я спрошу у Эдварда, если он захочет, то мы придем вместе.       — Хорошо, только скажи заранее.       Остаток урока философии подруга увлеченно рассказывала о вчерашней прогулке с Сетом. Ее глаза горели ярким пламенем, когда она говорила об этом мальчике, хоть она и утверждала, что их связывает лишь дружба.       Политология и информатика прошли без происшествий, но на каждый урок меня провожал Эдвард — словно рыцарь, оберегающий свою даму сердца. Мне очень хотелось подколоть его, сказав, что я прекрасно знаю дорогу до кабинета, но я решила не язвить и просто наслаждаться его присутствием.       На обеденном перерыве Каллен предложил занять пустующий стол его семьи, чтобы мы могли спокойно разговаривать. Мне понравилась его идея, ведь в моей голове роилось бесчисленное множество вопросов, требующих немедленного ответа.       — Мне вот интересно, а обычная пища вам вообще нужна? — спросила я, ковыряя вилкой нарезанные фрукты.       Он усмехнулся, грациозно опустившись на стул напротив.       — До всего тебе есть дело, Белла. Нет, не нужна.       — Ну как же? Я же видела, ты не раз ел человеческую еду! Вот и спрашиваю.       — Белла, милая, иногда мы прибегаем к таким уловкам. Было бы, по меньшей мере, странно, если бы я сидел за столом с твоими друзьями и ничего не ел.       — И зачем тебе это было нужно? — недоумевала я.       — Чтобы побыть с тобой, разве не ясно?       Сохраняя невозмутимое выражение лица, я открутила крышку бутылки с водой и сделала небольшой глоток. Его слова обезоружили меня, я не ожидала, что он готов пойти на такие уступки ради меня.       — Ты слышал приглашение Кэти? Что скажешь? — спросила я невинным тоном.       — Смотря во сколько намечается празднование… — уклончиво ответил он.       — А какая разница?       — Дело в том, что в субботу ожидается солнечный день. А в ясную погоду мне лучше не показываться на людях.       — Почему? Ты сгоришь на солнце? — со смехом спросила я.       — Что за вздор? Но на солнце наша кожа выглядит… необычно. Когда-нибудь сама увидишь.       Внутри меня разлилось ликование. Значит, я скоро увижу, как сияет его кожа.       — А почему Эмметт и Розали сегодня не в школе? — поинтересовалась я, пытаясь сменить тему. Воображение уже рисовало Эдварда, словно сотканного из перламутра, и мои губы невольно растянулись в улыбке.       — Официально вернулись только я и Карлайл. Остальные еще в Северной Каролине.       — А где они на самом деле?       — На охоте… — тихо произнес он.       — А ты почему не с ними?       — Я успел привести себя в порядок перед нашей встречей, — деликатно ответил он.       — Да, я заметила. Твои глаза стали светлее, и вид у тебя… отдохнувший, что ли, — сказала я, пожав плечами. — А другие люди разве не замечают, что ваши глаза меняют цвет?       Он улыбнулся, и на этот раз улыбка тронула лишь уголки его губ, оставляя глаза серьезными и проницательными.       — Ты невероятно наблюдательна, Белла. Мне льстит, что ты замечаешь такие детали. Но обычно люди не выдерживают нашего взгляда и отводят глаза. Поэтому немногим удается разглядеть эту перемену.       — Как я могу не замечать, если только и делаю, что смотрю в твои глаза…       Он слегка наклонил голову, словно впитывая мои слова, и в глубине его зрачков мелькнул отблеск чего-то похожего на пламя.       — Это как-то связано? Цвет глаз и голод? — Я перевела взгляд на фрукты и откусила кусочек яблока. Эдварду явно было нелегко говорить на эту тему, и я решила не смущать его еще больше.       — Да, чем сильнее я голоден, тем темнее становится цвет моих глаз.       — Ну, вчера я так и подумала.       — Именно поэтому я не поехал с остальными, а поохотился в окрестных лесах. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — тихо произнес он, и в голосе его звучала такая искренность, что по коже пробежали мурашки. — После вчерашнего… мне просто необходимо было увидеть тебя. Убедиться, что ты в безопасности.       — Спасибо тебе, — прошептала я, переплетая наши пальцы. — Я тоже волновалась и ужасно хотела увидеть тебя!       Внезапно прозвенел звонок, знаменующий окончание обеденного перерыва. Эдвард нехотя разжал мои пальцы, и мы направились к выходу из столовой. Я чувствовала на себе его взгляд, изучающий и заботливый, и это ощущение согревало меня изнутри.       — Зачем ты провожаешь меня на каждый урок? Думаешь, я заблужусь среди коридоров? — поддразнила я его, когда мы шли на физкультуру.       — Вовсе нет!       Мы остановились возле дверей спортзала, лицом к лицу. Мимо нас пролетела Кэти, бросив мимоходом: «Беллз, не тормози!».       — А зачем тогда?       — Я же говорил, что мне хочется проводить с тобой каждую секунду. И я не хочу, чтобы кто-нибудь воспользовался моим отсутствием.       Я закатила глаза, но губы растянулись в невольной улыбке. Эдвард был таким… Эдвардом. Чрезмерно заботливым, слегка собственником и бесконечно милым.       — Ну хорошо, рыцарь мой, спасибо за эскорт. Увидимся после урока, — сказала я и, приподнявшись на цыпочки, коснулась его губ. Он замер, словно во сне, и я, воспользовавшись моментом, нырнула в двери спортзала.