Иной путь

      Я глубоко вдохнула, усмиряя бешено колотящееся сердце. Самообладание — вот что сейчас необходимо.       — Назад, — прошептала я одними губами, и хрустальная ваза, словно повинуясь невидимой нити, откатилась от меня на несколько метров.       Концентрация требовалась неимоверная. Лицо горело, словно объятое пламенем, а на лбу выступили бисеринки пота. Внутри клокотала, рвалась наружу огромная, пульсирующая сила — дикий зверь, мечущийся в тесной клетке моего тела.       От титанических усилий кончики пальцев онемели, словно пронзенные тысячами иголочек. Каждый нерв звенел натянутой струной. Энергия, подобно разряду электрического тока, пронизывала вены, требуя выхода, взрываясь искрами под кожей.       Страх — липкий и холодный — сковывал, не позволяя ни на мгновение ослабить хватку. Стоило лишь дрогнуть, и эта безудержная сила разнесет к чертям кухню и гостиную, превратив все в хаос. Необходимо удержать ее в узде, не дать вырваться и сокрушить все на своем пути. Чувствовалось, как сила нарастает, подобно цунами, готовому обрушиться на берег. На мгновение я зажмурилась, собираясь с духом, и пронеслась в мыслях по техникам, которые всю неделю терпеливо вдалбливала в меня миссис Фостер. Дыхание — ровное, глубокое. Визуализация — представить силу безмятежным озером, чью гладь не тревожит даже легкий бриз.       Постепенно, словно пробиваясь сквозь толщу воды, стало возвращаться чувство контроля. Пальцы ощутили легкое покалывание, жар отступил от лица.       — Вперед, — произнесла я, едва слышно, и сосредоточилась на вазе, ощущая тонкую, но прочную связь между нами.       Мысленно я начала двигать ее, сначала медленно и осторожно. Ваза плавно скользила по линолеуму, послушно повторяя мои мысленные команды. Я чувствовала, как энергия покорно следует за моими мыслями, не пытаясь вырваться из-под контроля. Уголок губ невольно дрогнул в еле заметной улыбке. Маленькая победа в этой бесконечной борьбе с самой собой. Но расслабляться рано.       — Назад, — я вложила чуть больше энергии, и ваза молниеносно отлетела и замерла в паре дюймов от стены, безупречно повинуясь моей воле.       Я чувствовала себя дирижером, управляющим невидимым оркестром, где инструментом была моя собственная, необузданная сила. Я опустилась в кресло и почувствовала, как напряжение медленно, но верно отпускает меня. Дыхание выровнялось, бешеное сердцебиение стихло. Победа.       Всю неделю я интенсивно занималась магией. В понедельник я самостоятельно провела ритуал поиска, а со вторника мы с миссис Фостер перешли от теории к практике в изучении защитных чар. Признаюсь, это оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала, и, разумеется, не шло ни в какое сравнение с изготовлением амулетов или проведением ритуалов. Но если в среду я едва могла пошевелить предметом, а в четверг и вовсе взорвала его, то сегодня мне удалось его двигать и оставить целым и невредимым.       Эдвард возил меня на занятия в Бивер, хоть в этом не было необходимости. Но сопровождать меня было его искренним желанием, а я не стала сопротивляться. После каждого занятия он смотрел на меня с таким восхищением, какого я не видела никогда прежде. Хотя мои способности и мастерство оставляли желать лучшего.       Прикрыв глаза, я позволила себе немного отдохнуть, наслаждаясь ощущением покоя. Магия, казалось, дремлет внутри меня, готовая в любой момент проснуться. Но сейчас я хотела лишь тишины и возможности перевести дух перед следующим рывком. Впереди еще столько работы, столько неизведанного и пугающего. Но страх больше не сковывал меня, а скорее подстегивал двигаться вперед, становиться сильнее, увереннее.       Взгляд скользнул по потрепанной обложке книги, лежащей на журнальном столике. «Практическое руководство по защитной магии для начинающих». Миссис Фостер настаивала на том, чтобы я проштудировала ее от корки до корки. Теория — это хорошо, но без практики она бесполезна. И я с ней полностью согласна. Миссис Фостер обещала познакомить меня с более сложными техниками, с созданием ментальных щитов и отражением чужих атак. Звучит устрашающе, но я готова. Готова к борьбе, готова к самосовершенствованию, готова ко всему, что уготовила мне судьба.       Но все сложности бытия откладывались до следующей недели. Эти выходные я планировала посвятить своему бойфренду, отметить день рождения подруги и съездить в гости к Калленам.       Легкая улыбка тронула губы при мысли об Эдварде. Его поддержка — бесценный дар, его вера в меня — мой главный двигатель. Он видел во мне то, чего я сама в себе не замечала, заставлял поверить в свои силы, даже когда я была готова опустить руки. И я бесконечно благодарна ему за это.       Он должен был заехать с минуты на минуту, и предвкушение встречи теплой волной накрывало меня. Желание поделиться своими успехами, увидеть отблеск гордости в его топазовых глазах, прикоснуться к идеально гладким, прохладным губам — всё это клокотало внутри, разгоняя кровь по венам. За одну ночь разлуки я успела соскучиться до нестерпимой боли в груди.       Наши отношения развивались с головокружительной скоростью, словно нас несло бурным потоком. За эту неделю мы обнажили друг перед другом свои души. Я рассказала ему о беспечной жизни с Рене в Финиксе, о своих приятельницах и мимолетных увлечениях. О том, как завязалась наша крепкая дружба с Кэти и Анжи. Эдвард в свою очередь поведал мне о своей необычной семье, о том, как каждый из них обрел свой дом под крылом Карлайла. Его рассказы о семье звучали, как древняя легенда, манящая и пугающая одновременно. Мне нестерпимо хотелось прикоснуться к их тайне, понять, как им удается хранить ее, оставаясь такими сплоченными.       Звук гравия, шуршащего под колесами, заставил меня вскочить с кресла. Выглянув в окно, я увидела Эдварда, припарковавшегося в тени секвойи. Он был ослепительно прекрасен, словно сошедший с полотна великого мастера эпохи Возрождения.       К своему стыду, раньше я презирала девушек, теряющих голову от красивых парней. Считала, что внешность — последнее, на что стоит обращать внимание при выборе спутника. И вот, я сама оказалась в их рядах, плененная его неземным очарованием.       Схватив учебник и сумку, я выбежала на улицу. Солнце заливало все вокруг золотым светом. Эдвард предложил провести этот день вместе, в каком-то особенном для него месте. А вечером мы собирались заехать на торжество Кэти, поздравить её и вручить подарки.       Волна тепла прокатилась по телу, когда он вышел из машины. Движения плавные, грациозные, словно у хищника, крадущегося к добыче. Но в его взгляде, устремленном на меня, не было и намека на опасность, лишь нежность и какое-то необъяснимое ожидание.       — Доброе утро! — он окинул меня взглядом с ног до головы и рассмеялся. — Мы сегодня два сапога пара!       Озадаченная его реакцией, я оглядела себя и поразилась: мы действительно были одеты в унисон. На мне был небесно-голубой сарафан, а на Эдварде — рубашка такого же оттенка с короткими рукавами и светлые брюки.       — Элис заказала эту рубашку еще в прошлом году. На мой невысказанный вопрос «зачем?» она лишь пожала плечами, мол, не знаю. Видимо, она уже тогда знала, что я встречу тебя! — он подошел ближе и невинно коснулся губами моего лба.       — А что не так с этой рубашкой? — с улыбкой спросила я.       — Обычно я не ношу светлое. И мы стараемся одеваться более закрыто, чтобы не вызывать лишних вопросов о нашей бледности.       Его слова заставили меня задуматься. Действительно, я ни разу не видела Эдварда в одежде светлых тонов, и его бледность казалась не болезненной, а скорее аристократичной, словно он потомок древнего рода, чьи предки никогда не знали солнца. Но сейчас, в этом небесно-голубом, он выглядел невероятно, даже как-то по-домашнему, что ли.       — И куда же мы направляемся? — спросила я, стараясь отвлечься от нахлынувших мыслей.       — Это сюрприз, — загадочно улыбнулся Эдвард, открывая передо мной дверь машины. — Ты не пожалеешь.       — Я думала, что сегодня увижу тебя на солнце.       — Увидишь! — сказал он и бросил мимолетный взгляд на дом напротив. — Не устраивать же шоу при твоей добродушной соседке миссис Гроссман!       Мне хотелось дать себе по лбу от собственной глупости. За нами постоянно наблюдали в поисках новых сплетен, и соседи не были исключением.       — Да, да! Прости, — пробормотала я, залезая внутрь «Вольво».       Эдвард кивнул и через несколько секунд занял место водителя.       — Такими темпами я разучусь водить машину, — проворчала я, пристегивая ремень безопасности.       — Это невозможно! Но если хочешь, завтра мы можем поехать на твоей «Хонде», — произнес он и слегка нахмурился.       Машина плавно тронулась с места, и мы выехали на трассу, устремляясь за город. Солнце поднималось все выше, раскрашивая мир вокруг в яркие, сочные краски. Эдвард вел машину уверенно и спокойно, а я не могла отвести от него взгляда. Сквозь тонированные стекла «Вольво» почти не проникали солнечные лучи, а мне не терпелось увидеть, как замерцает его кожа.       — Элис и Джаспер вернулись?       После пережитого кошмара ребята нуждались в уединении. Каллены не знали, захотят ли они вернуться в их семью. И если с Джаспером у Эдварда отношения были всегда немного прохладными, то с Элис его связывала настоящая, глубокая привязанность, и его терзала разлука.       — Да, сегодня ночью!       — Что-то не так? С Элис все в порядке?       — Да… и в то же время нет!       — Ты можешь нормально объяснить? Или мне так и придется каждое слово клещами вытягивать? — пошутила я, стараясь скрыть подступающее раздражение.       — Физически с Элис все в порядке, но она… словно тень. Какая-то подавленная. Наверное, у нее что-то вроде депрессии!       — Из-за похищения?       — Да, но не только! Видишь ли, Элис не помнит свою прошлую, человеческую жизнь! Она помнит себя лишь после перерождения. А Джеймс знал её еще тогда, когда она была человеком!       — Эдвард, прости, но ты путаешь меня, а не проясняешь ситуацию!       — Все слишком сложно. Элис не хочет об этом говорить. Я знаю лишь обрывки воспоминаний, выхваченные из её мыслей.       — Так зачем Джеймс её похитил? Какой в этом смысл?       Эдвард глубоко вдохнул, будто собирая воедино мысли.       — Для ищейки она была особенной… точнее, её кровь была особенной… Поэтому еще тогда, в её прошлой жизни, Джеймс решил, что Элис принадлежит ему! Но кто-то обратил Элис, и Джеймс остался ни с чем!       — Все равно не вижу логики! Джеймс хотел сожрать Элис, правильно? — дождавшись кивка от Эдварда, я продолжила. — Но кто-то обратил Элис, и Джеймс просто ушел? Почему он не взял её с собой? Он же путешествовал с Викторией? Ну так странствовал бы с Элис! Ко всему прочему, у неё самый необычный дар.       — Ну, видимо, в новой ипостаси она не представляла для него интереса! — резюмировал Эдвард.       — Тогда возникает другой вопрос: зачем он решил похитить её сейчас? Ты же сам говорил, что он считал, будто Элис принадлежит ему.       Эдвард пожал плечами.       — Ты пытаешься найти логику в действиях психопата! Не думаю, что это возможно. Мне кажется, похищение Элис было связано с его жаждой игры и погони. Элис была просто инструментом, чтобы получить удовольствие.       Я нахмурилась, переваривая услышанное. Рациональность в действиях Джеймса отсутствовала, но, как справедливо заметил Эдвард, пытаться понять маньяка — занятие неблагодарное. Все это казалось каким-то зловещим ребусом, где каждая разгадка лишь порождала новые вопросы.       — Ладно, оставим Джеймса в покое. Что с Джаспером? Вы смогли урегулировать семейный конфликт?       Эдвард на мгновение замолчал, словно подбирая слова. Мы ехали меж холмов, утопавших в изумрудной зелени. Вскоре мы свернули на проселочную дорогу, и я поняла, что мы углубляемся в лес.       — Джаспер… он очень тяжело переживает произошедшее. Винит себя в том, что не смог защитить Элис. Еще он злится на Карлайла.       — А Карлайл в чем виноват? — недоумевала я.       — В том, что он пацифист! Джаспер считает, что не нужно было изначально приглашать в дом незнакомцев. Еще он хочет уничтожить Лорана и ведьму, которая помогала Джеймсу!       — Для того, чтобы уничтожить Анну, её нужно найти. А это совсем не просто!       — Смотря для кого! В Италии есть один привилегированный клан, который можно сравнить с королевским. Они блюстители порядка в нашем мире! Джаспер хочет попросить их о помощи! Но Карлайл не одобрил его замысел. Тревожить Вольтури себе дороже!       Я напряглась, услышав смутно знакомую фамилию.       — А почему нет? И как они могут помочь?       — Среди них есть ищейка покруче Джеймса. Он с легкостью нашел бы эту ведьму. Но Карлайл считает, что мы не должны начинать войну с ведьмами. Эта Анна — проблема ведьм, а не наша!       — Я думала, вы, наоборот, захотите помочь, ведь миссис Фостер помогла найти Элис!       Эдвард оторвал взгляд от дороги, удивленно приподняв брови.       — Миссис Фостер оказала нам огромную услугу, за которую получила щедрое вознаграждение! Но носиться по континентам в поисках какой-то неадекватной женщины нам не интересно.       — О каком вознаграждении ты говоришь?       — Материальном, Белла! — со смехом ответил Эдвард. — Карлайл заплатил ей за помощь!       Я отвернулась к окну, наблюдая за мелькающими деревьями. Неприятный осадок закрался в душу. Я понимала, что миссис Фостер потратила свою энергию и ресурсы помогая Калленам, но все равно считала её благороднее. А вышло, как обычно, все упиралось в деньги!       — Значит, вы считаете, что Анна не представляет для вас угрозы? — спросила я, стараясь скрыть разочарование в голосе.       Эдвард снова посмотрел на дорогу.       — Не то, чтобы не представляет угрозы, просто мы не хотим вмешиваться в чужие разборки. Она коснулась нас лишь косвенно, из-за сотрудничества с Джеймсом. У Калленов своя философия, Белла. Мы стараемся жить в мире с людьми и с другими существами, населяющими этот мир. Война — это всегда плохо.       Я промолчала, обдумывая его слова. Но Анна представляла угрозу для меня и для Кэти. Что, если она снова вернется в Сиэтл?       — Конечно, если она посмеет тебе угрожать — не важно как — ей не сносить головы! — сказал Эдвард, словно прочитав мои мысли.       — Как думаешь, у них получится уладить конфликт? — спросила я, имея в виду Джаспера и Карлайла.       — Надеюсь, — ответил Эдвард, и в его голосе прозвучало искреннее беспокойство. — Джасперу сейчас тяжело. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Карлайл постарается помочь. Он всегда умел оказать поддержку и найти нужные слова.       Раз уж речь зашла о Джаспере, я решила задать вопрос, мучивший меня с самого приезда в Форкс.       — Так зачем Джаспер курит? Разве у вас может быть зависимость? — выпалила я, встретившись с раздраженным взглядом Эдварда.       — Из-за своего дара Джаспер страдает больше всех в местах скопления людей. Он чувствует не только свою «жажду», но и нашу. Поэтому он придумал себе пагубную привычку, которая позволяет ему абстрагироваться от запаха людей и сосредоточиться на дыме. Розали больше всех бесится от этого.       — Да уж, нелегко вам приходится. Вы прямо семья мазохистов! — усмехнулась я. — Зачем вы вообще ходите в школу?       — Исходя из нашего возраста, мы можем изображать только школьников. Мы были бы очень странной семьей, если бы несовершеннолетние дети не посещали школу. Ко всему прочему, это привлекло бы внимание опеки и полиции. Поэтому лучше потерпеть относительный дискомфорт, но жить в спокойствии.       — «Жажда» — это относительный дискомфорт? — удивилась я.       — Да, Белла! Мы привыкаем к ней и учимся игнорировать. Это неотъемлемая часть нашего существования.       Я задумчиво уставилась в окно, пытаясь представить, каково это — постоянно бороться с собой, со своей природой. Наверное, это и есть их крест: расплата за вечную жизнь и сверхчеловеческие способности.       — А как давно Джаспер пристрастился к этой привычке? — спросила я, надеясь хоть немного понять его.       — С тех пор, как мы переехали в Форкс. В этом городе людей намного больше, чем в нашем предыдущем убежище. Ему было тяжело адаптироваться, поэтому он нашел этот способ, чтобы хоть немного облегчить свою участь.       Машина остановилась. Дорога кончилась, переходя в пешеходную тропу с деревянными указателями. Мы вышли из «Вольво». Воздух был напоен летним зноем. Казалось, это самый погожий день за все время моего пребывания в Форксе. Эдвард стоял спиной ко мне, вглядываясь в густой, казавшийся нетронутым лес.       — Нам туда.       — По тропинке?       — Нет, в другую сторону!       Я посмотрела на свои балетки, явно не предназначенные для прогулок по лесу. А ведь вчера я уточнила у Эдварда о форме одежды, на что он ответил: «Любая подойдет!». Я обреченно вздохнула, осознавая, что мне предстоит испачкаться. Эдвард, должно быть, заметил мое замешательство и обернулся с виноватой, но лукавой улыбкой.       — Прости, Белла. Забыл предупредить. Но у меня есть идея, как доставить тебя в нужное место, — промурлыкал он, доставая с заднего сиденья рюкзак и небрежно набрасывая его на плечи. — Ты мне доверяешь?       Перспектива пробираться сквозь чащу в легком сарафане и балетках не вызывала ничего, кроме ужаса, поэтому мой ответ был очевиден. Я кивнула, и Эдвард, словно хрупкую драгоценность, подхватил меня на руки. Легкий румянец смущения коснулся моих щек от того, с каким трепетом он прижимал меня к себе. Раскрытая на груди рубашка открывала вид на гладкую, словно выточенную из мрамора, мускулистую грудь. Я робко положила голову ему на плечо и вдохнула пьянящий аромат его кожи, запах леса и чего-то еще, совершенно неземного.       В следующее мгновение он сорвался с места. Быстрее стрелы, выпущенной из лука, он несся сквозь лес, двигаясь бесшумно, как настоящий призрак, словно его ноги не касались земли. Как на такой головокружительной скорости он умудрялся не сбивать вековые деревья, оставалось для меня непостижимой загадкой.       Закрыть глаза я не решалась, хотя холодный лесной воздух обжигал щеки и заставлял глаза слезиться, словно я по глупости высунула голову в иллюминатор летящего самолета.       Внезапно бешеная гонка закончилась. Мы оказались на опушке леса, возле самой восхитительной поляны, какую я когда-либо видела. Каких только цветов здесь не росло: лаванда, ракитник, ромашка. Где-то неподалеку ласково журчал ручеек. Солнце стояло высоко в зените, озаряя поляну ярким, почти нереальным светом. Словно завороженная, я жадно впитывала неброскую, но пронзительную красоту диких трав, полевых цветов, согретых теплом солнечных лучей.       Эдвард медленно опустил меня на землю, и мои ноги, непривыкшие к подобной скорости, слегка задрожали. Я огляделась вокруг, пытаясь осознать произошедшее. Это место было словно портал в другой мир, скрытый от посторонних глаз. В воздухе витал аромат трав и цветов, смешанный с едва уловимым запахом сосновой смолы.       — Здесь красиво, — прошептала я, боясь нарушить тишину этого волшебного места.       Мне не терпелось поделиться своими впечатлениями с Эдвардом, но его нигде не было. Сердце болезненно сжалось от испуга. Я стала оглядываться по сторонам и, наконец, увидела его среди густых зарослей папоротника, в тени, на самой границе поляны. Только тогда я вспомнила о том, что красота солнечного дня окончательно вытеснила из моей памяти. Эдвард обещал показать, что с ним происходит в ясную погоду.       Я несмело шагнула к нему, понимая, что сейчас между нами станет на одну тайну меньше. В его глазах я увидела отблеск недоверия и страха.       Сделав глубокий вдох, Эдвард зажмурился и шагнул на залитую полуденным солнцем поляну.       На ярком солнце он выглядел… очень странно. Его кожа сияла, как алмазная пыль, рассыпанная по белоснежному полотну, словно миллионы крошечных огоньков зажглись под его кожей. Он сверкал, ослеплял, был нечеловечески прекрасен.       Я замерла, ошеломленная, не в силах отвести взгляд от этого неземного зрелища. Слова казались лишними. Его кожа переливалась всеми цветами радуги, отражая каждый луч солнца, будто он был соткан из звездной пыли. Я чувствовала, как по телу пробегает дрожь, смешанная с восхищением и трепетом.       Он стоял неподвижно, словно статуя, ожидая моей реакции. В его глазах читалась тревога, страх быть непонятым, отвергнутым. Я сделала еще один шаг вперед, затем другой, пока не оказалась совсем рядом с ним. Протянув руку, я коснулась его щеки. Кожа была холодной, гладкой, словно полированный мрамор. Под моими пальцами вспыхнули тысячи искр, и я почувствовала легкое покалывание.       Я не отдернула руку, а наоборот, прижалась щекой к его груди, вдыхая его аромат — тот же пьянящий запах, но усиленный многократно.       — Обалдеть! — прошептала я, и мой голос эхом разнесся по поляне.       Он выдохнул с облегчением, и его губы тронула легкая улыбка. В этот момент я поняла, что между нами больше нет секретов. Мы делили одну тайну на двоих, и это сделало нас еще ближе.       — Обалдеть? И это все? — усмехнулся он, и на его губах появилась чудесная, чуть кривоватая улыбка, которая ему так шла.       — Да! Подобного я и представить себе не могла! — сказала я, не отрывая взгляда от его лица, словно боясь, что он исчезнет, растает в лучах солнца. — Интересно, с этим можно что-нибудь сделать? Знаешь, есть заклинания, создающие иллюзию, так вот, можно ли это скрыть магией?       — Белла! У тебя самая невероятная реакция. Я сияю, как диско-шар, а ты думаешь о том, как помочь мне это скрыть.       Его смех был легким, музыкальным, как звон хрустальных колокольчиков, и он заполнил собой всю поляну, растворяясь в шепоте ветра и журчании ручья. В этот момент я почувствовала невероятную близость с ним, словно между нами установилась невидимая связь, прочная и нерушимая.       — Возможно, что-то и есть, — ответил он, немного подумав. — Но это не главное. Главное, что ты не испугалась. Что ты здесь, рядом со мной, несмотря ни на что.       Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них больше не было ни тревоги, ни страха, лишь тепло и любовь, безграничная и всепоглощающая.       Он притянул меня к себе, нежно обнимая, и я почувствовала, как его холодные губы касаются моих волос. Мы стояли так, прижавшись друг к другу, в самом сердце этой волшебной поляны, окруженные красотой и тишиной, и казалось, что время остановилось, что весь мир замер в ожидании.       Спустя какое-то время Эдвард достал из своего рюкзака плед и кое-какие припасы для пикника. Мне было приятно, что он продумал всё до мелочей, создавая атмосферу уюта и заботы. Мы болтали и смеялись, глядя в глаза друг другу. Когда он внимательно слушал мой сбивчивый рассказ об утренних экспериментах, то был похож на статую, вытесанную из неведомого, волшебного камня, гладкого, как мрамор, сверкающего, как хрусталь.       — А ты не хочешь проделать то же самое со мной? — неожиданно предложил он в конце моего повествования.       — Я не знаю! — неуверенно ответила я, приподнимаясь с его груди. — Одно дело применять силу на чем-то неодушевленном, а совсем другое — на тебе…       — Пф… со мной уж точно ничего не случится! — он на мгновение замолчал, а потом продолжил, иронично улыбаясь. — Ну, в крайнем случае, позвонишь Эмметту, он соберет мои ошметки по поляне и унесет домой! — он захохотал, сверкая белозубой улыбкой, словно дразня.       — Очень смешно! — возмутилась я, шутливо шлепнув его по плечу.       — Ну, серьезно, Белла! Давай попробуем? Со мной всё будет в порядке!       Я задумчиво закусила губу, глядя на Эдварда. Его золотые глаза, обычно такие спокойные и уверенные, сейчас лучились вызовом и любопытством. Желание попробовать было огромным, но страх причинить ему вред сковывал меня. Все-таки, он не был неодушевленным предметом, а существом, хоть и не человеком, но невероятно ценным для меня.       — Хорошо, — наконец решилась я, — но только если ты действительно не против. И если я почувствую хоть малейший дискомфорт, я сразу же прекращаю.       Эдвард кивнул, его губы тронула легкая улыбка предвкушения. Он отошел на несколько метров, и мы встали друг напротив друга. Его взгляд, полный обожания, обжигал меня, пока я собиралась с духом.       Сосредоточившись, я направила свою силу, стараясь обуздать каждый ее порыв. Поначалу ничего не происходило, но затем я почувствовала, как тончайшие нити энергии проникают в его каменное тело. Эдвард стоял неподвижно, словно изваяние, пристально наблюдая за моей реакцией. Я усилила концентрацию, и Эдвард едва заметно вздрогнул. Я мгновенно прервала контакт.       — Все в порядке? — прошептала я, испуганно глядя на него.       Он молча кивнул, и на его лице расцвела восхищенная улыбка.       — Это было потрясающе, Белла! Продолжай!       Я снова набралась смелости и направила свою силу, на этот раз более осторожно и плавно. Энергия обвивала его тело, словно невидимая паутина, проникая в каждую клеточку. Я чувствовала, как структура его организма меняется под моим воздействием, становится более податливой, но при этом остаётся прочной и нерушимой. Это было странное и захватывающее ощущение — словно я прикасалась к самой сути его бытия.       Эдвард стоял неподвижно, лишь слегка прикрыв глаза. На его лице не было ни тени дискомфорта, лишь спокойствие и какое-то благоговейное ожидание. Я углубилась в свои ощущения, стараясь контролировать каждый импульс силы, чтобы не причинить ему вреда. Мне казалось, что я путешествую по лабиринту, где каждая ошибка может привести к катастрофе.       Постепенно я начала чувствовать, как моя сила сливается с его энергией, образуя единое целое. Это было похоже на танец двух противоположностей, где нежность переплетается с мощью, а хрупкость — с несокрушимостью. Я ощущала его восторг и доверие, которые подпитывали меня и придавали уверенности.       Внезапно я почувствовала, как сила начинает выходить из-под контроля. Энергия запульсировала, словно дикий зверь, готовый вырваться на свободу. Мое тело задрожало, как в лихорадке. Казалось, что земля под ногами содрогается. Я судорожно сжала руки, пытаясь хоть как-то обуздать нарастающую мощь, но тщетно. Энергия пульсировала в жилах, обжигая изнутри.       — Сосредоточься! — приказала себе. Мой голос звучал приглушенно, словно доносился издалека.       В следующее мгновение все произошло слишком быстро. Мощный взрыв магической энергии вырвался из меня, словно прорванная плотина, и Эдвард молниеносно отлетел к опушке леса. Сердце бешено заколотилось, словно птица, бьющаяся в клетке. Страх ледяной хваткой сковал все внутри. Что я натворила? Неужели я причинила ему вред? Он двигался с такой невероятной скоростью, что я едва успела увидеть, как его фигура исчезла среди деревьев. Воздух вокруг меня наэлектризовался, и я почувствовала покалывание на коже. Меня трясло от пережитого напряжения, а в голове шумело, словно после сильного удара.       Спустя секунду Эдвард стоял передо мной, и в его взгляде читалось восхищение, даже восторг. Он подошёл ко мне и нежно обнял, прижав к своей груди.       — Ты невероятная, Белла, — прошептал он, и я почувствовала, как его слова проникают в самое сердце, исцеляя и наполняя теплом.       Я крепко обняла его в ответ, чувствуя, как дрожь постепенно отступает, уступая место облегчению. Его прикосновение было словно якорь, удерживающий меня от падения в бездну страха и вины. Я боялась поднять глаза, опасаясь увидеть укор или разочарование, но его голос звучал искренне и тепло.       Когда я, наконец, осмелилась взглянуть на него, его глаза сияли восторгом. В них не было и следа боли или гнева, только обожание и восхищение. Он взял мое лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб.       — Ты не представляешь, что ты со мной сделала, Белла, — прошептал он, его голос был полон благоговения. — Это было… невероятно. Словно я заново родился. Я никогда не чувствовал ничего подобного.       Его слова были бальзамом на мою израненную душу. Я чувствовала, как напряжение покидает мое тело, и на его место приходит невероятная легкость.       — Изначально я хотела заставить твое тело двигаться. Но, коснувшись тебя, моя магия начала… — я замолчала, пытаясь подобрать слова. — Не знаю, будто напитывать тебя энергией природы что ли… Я была как проводник. Но потом я не выдержала этого напряжения, и случилось то, что случилось, — пробормотала я, пожав плечами.       — В любом случае, это было удивительно. За все свое существование я не испытывал ничего подобного!       Он наклонился и поцеловал меня. Эдвард опустился на плед и плавно потянул меня за собой. Он нежно целовал мое лицо и шею. Его губы обжигали кожу, оставляя после себя приятное покалывание. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, а сердце начинает биться быстрее. Забыв обо всем на свете, я отвечала на его поцелуи, утопая в океане нежности и страсти. Его руки скользили по моей спине, притягивая меня все ближе и ближе, словно стремясь растворить в себе.       Поцелуй захлестнул, как бурный поток, унося меня в неведомые дали. Эдвард, словно хищник, завладевший добычей, перекатился, нависая надо мной, устраиваясь между моих ног. Его губы, словно лепестки роз, нежно коснулись скулы, а затем, дразня, переместились к чувствительной точке за ухом. Сладостный стон вырвался из моей груди, и я, повинуясь неведомой силе, запрокинула голову, предлагая ему себя без остатка. Как безумно! Подставить шею вампиру… Где же инстинкт самосохранения? Забыт, потерян, погребен под лавиной желаний. Страха не было и в помине, лишь всепоглощающая жажда близости.       Одна рука Эдварда зарылась в мои волосы, другая скользила по ноге, распаляя кожу, поднимаясь все выше и выше. Его губы вновь нашли мои, и поцелуй стал глубже, требовательнее. За эту неделю Эдвард изучил меня, как никто другой, безошибочно находя точки, где рождалось блаженство.       «Ох, как восхитительно!» — ликовала моя натура. Но разум, словно загнанный зверь, бился в клетке, вопя о грядущих последствиях. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, и губы Эдварда переместились на шею, дав мне возможность вдохнуть хоть немного воздуха.       — Стоп, Эдвард. Погоди, — мой голос дрожал, как и моя воля.       Он отстранился на дюйм, взгляд его глаз обжигал, как черное пламя. В их глубине тлел огонь желания, гипнотизируя, лишая способности сопротивляться. Он воспользовался моей секундной заминкой.       — Подожди, подожди, — прошептала ему в губы.       — Не могу, — прорычал он в ответ.       — Пожалуйста! — взмолилась я, едва слышно.       Он застонал, отступил, вновь откинувшись на спину. Мы лежали, тяжело дыша, каждый в своей собственной буре страстей.       — Белла, прости меня! Мне очень жаль…       Я смотрела на него, пытаясь понять, что только что произошло. Желание все еще клокотало во мне, но теперь к нему примешивалось чувство вины и растерянности. Неужели я могла так легко отдаться ему, забыв обо всем на свете? О своих близких, о своей жизни, о своей безопасности?       Эдвард резко сел, отвернувшись. Его плечи тяжело вздымались, выдавая внутреннюю борьбу. Я видела, как он сражается с собой, с той первобытной тьмой, что неумолимо таится в каждом вампире. И понимала, какой ценой ему дается эта победа. Сердце болезненно сжалось от жалости и сочувствия.       Я осторожно коснулась его руки. Он вздрогнул, но не отдернул ее. Его кожа была холодной, словно мрамор, но под этой ледяной поверхностью бушевал огонь. Я переплела свои пальцы с его, чувствуя, как между нами пробегает слабый разряд электричества.       — Все в порядке, Эдвард, — прошептала я. — Я понимаю.       Он повернулся ко мне, его глаза были полны муки и раскаяния.       — Ты не понимаешь, Белла. Я не хочу причинить тебе боль. Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Но я… я не могу контролировать себя рядом с тобой. Это сильнее меня! — голос его дрогнул, сорвался на шепот. Он судорожно вздохнул и накрыл глаза ладонью, словно пытаясь укрыться от моего взгляда. — С тех пор, как ты впервые взяла меня за руку, во мне поселилась неутолимая жажда. Мне хотелось постоянно касаться тебя. Я понимал, что моя ледяная кожа может быть неприятна тебе, но на школьном балу ты казалась счастливой в моих объятиях. После первого поцелуя я не мог думать ни о чем, кроме сладости твоих губ. Но и этого оказалось недостаточно. С каждым новым шагом, с каждым прикосновением мое желание растет, становится все сильнее, всепоглощающе. Сдерживать эти порывы становится невыносимо сложно, Белла. Все, во что я когда-то верил, все мои принципы, мое воспитание — сейчас кажутся мне лишь глупым набором слов, не имеющим никакого значения перед лицом этой силы.       Я смотрела на его измученное лицо и видела в нем не монстра, каким он себя считал, а лишь влюбленного, страдающего парня, запертого в клетке своей природы. Мои страхи отступили, сметенные волной сочувствия и нежности. Я хотела обнять его, прижать к себе, согреть своим теплом, но знала, что это лишь усилит его мучения.       — Я знаю, Эдвард, — повторила я тише, — понимаю, как тебе тяжело. Но я не боюсь тебя. Я доверяю тебе. Уверена, что ты никогда не причинишь мне вреда намеренно.       Он медленно опустил руку, и наши взгляды встретились. В его глазах — слабая надежда, словно луч солнца, пробившийся сквозь кромешную тьму.       — Ты слишком доверчива, Белла, — прошептал он. — Не знаешь, на что я способен. Каждое свое действие я контролирую. Но если я хоть на секунду расслаблюсь, потеряю контроль, то причиню тебе вред. Я должен быть более ответственным.       Я улыбнулась, стараясь придать голосу уверенности.       — А ты не думаешь, что однажды этот контроль даст трещину? Пойми, я поддержу тебя в любом случае. Если ты хочешь, чтобы наши отношения носили исключительно платонический характер, то так тому и быть. Я не буду давить на тебя. Но если ты хочешь попробовать, нам нужно обсудить это. Мы не в том положении, когда все можно пустить на самотек.       — Обсудить? — переспросил он, в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Что именно ты хочешь обсудить, Белла? Неужели ты допускаешь возможность каких-то отношений помимо платонических?       Я пожала плечами, не зная, как выразить свои мысли. Слова казались слишком грубыми, неуместными в этой хрупкой, интимной обстановке. Но молчать было нельзя.       — Я же говорила тебе, что ты мне очень нравишься. И, разумеется, меня влечет к тебе как к мужчине. Но я понимаю, что, во-первых, у нас разное отношение к сексу. И, во-вторых, ты не человек и чувствуешь все иначе. Поэтому, повторюсь, в этом плане решать тебе…       Эдвард молчал, обдумывая мои слова. Я видела, как в его глазах борются надежда и страх, как свет и тень танцуют в глубине его души. Наконец, он глубоко вздохнул и произнес:       — Ты права, Белла. Мы должны это обсудить. Я не хочу, чтобы ты думала, что я не ценю твою готовность принять меня таким, какой я есть. Но дело не только в моем отношении к сексу, хотя это тоже важно. Дело в том, что я боюсь причинить тебе вред физически. Я сильнее, чем ты можешь себе представить. Даже в самом нежном объятии я могу случайно сломать тебе кости. А если я потеряю контроль…       Он замолчал, не договорив, и покачал головой, словно отгоняя страшные мысли.       — Я так понимаю, до меня у тебя не было серьезных романтических отношений? — спросила я, хотя знала ответ наперед, чувствовала это интуитивно.       Эдвард отрицательно качнул головой, подтверждая мои догадки.       — Мне было вполне комфортно одному, я привык к одиночеству. Я никогда никого не искал, да и не смог бы найти в принципе, ты ведь родилась всего семнадцать лет назад, — на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка, теплая и искренняя. Он протянул руку и нежно пропустил сквозь пальцы мой локон, словно наслаждаясь этим простым прикосновением. — А у тебя? Был ли кто-то до меня?       — Я встречалась с одним парнем… — почему-то мне вдруг захотелось быть с ним предельно откровенной, рассказать ему все, как на духу, не утаивая ничего. — Но мы больше были друзьями, чем возлюбленными, между нами не было той искры, той страсти, что я чувствую сейчас. Если тебе интересно, то до секса у нас так и не дошло, наши отношения так и не вышли на этот уровень. Я думаю, мы оба чувствовали, что это не то, что нам нужно.       Эдвард внимательно слушал меня, не перебивая, словно впитывая каждое мое слово. Я чувствовала, что ему важно знать все обо мне, каждую мелочь, каждую деталь, словно он пытается сложить из разрозненных кусочков мозаику моей души.       — Ясно, — прошептал он, когда я закончила свой рассказ. — Спасибо, что поделилась со мной этим.       — В любом случае, я считаю, что нам стоит все обсудить, прежде чем двигаться дальше. Нам нужно поговорить о границах, о том, что для тебя приемлемо, а что нет. О том, как нам контролировать свои чувства и желания, чтобы не причинить друг другу вреда. И, конечно, о том, чего мы оба хотим от этих отношений.       Эдвард кивнул, соглашаясь со мной. Я видела, что он настроен серьезно и готов к разговору. Это немного успокоило меня.       — Хорошо, Белла. Я готов. С чего начнем?       Я задумалась, собираясь с мыслями. Этот разговор был очень важен для нас обоих, и мне не хотелось упустить ни одной детали. Я посмотрела Эдварду прямо в глаза, стараясь передать ему всю искренность своих намерений.       — Думаю, нам нужно прояснить один момент! Помнишь, в среду я дала тебе свою методичку с мифами? — я решила зайти издалека, неосмелившись спросить напрямую, в лоб. Эдвард нахмурился, явно не понимая, к чему я клоню, но кивнул, ожидая продолжения. — Так вот, там есть история про дампиров…       — Боже, Белла! Это же просто сказки, выдумки, не имеющие ничего общего с реальностью! — перебил меня Каллен, не дав договорить, и в его голосе звучало раздражение. — Вампиры не могут иметь детей, это биологически невозможно.       — Ты точно в этом уверен? — настаивала я, не отступая от своего.       — Абсолютно! На тех же страницах написано, что ведьму невозможно обратить в вампира — что полная чушь! Вольтури приняли в свой клан ведьму, так что это не более чем предрассудки. А наша Элис? Я почти уверен, что в прошлой жизни она была ведьмой.       Все, что он говорил, звучало логично и правдиво, основывалось на его личном опыте и наблюдениях. Кроме одного: дампиры существовали, я знала это наверняка, но как ему это доказать, как убедить его в своей правоте, я не знала.       — Это не одно и то же, Эдвард. Ты лично знаком с какой-нибудь парой, где один из них вампир, а другой — человек? Что ты имеешь ввиду говоря, что биологически это не возможно? Может быть Карлайл изучал этот вопрос?       — Белла, если бы был хоть один шанс вампирам родить ребенка, Розали уже давным давно воспользовалась бы им.       — Если ты внимательно читал, то там говорилось о мужчине вампире и человеческих женщинах! А не наоборот! И дампир — это полукровка, если ты не знал!       Эдвард тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, словно пытаясь унять нарастающее раздражение.       — Белла, пойми, я не хочу тебя обидеть, но твоя вера в эти сказки просто поражает меня. Я прожил больше ста лет и ни разу не сталкивался ни с чем подобным. Дампиры — это лишь плод человеческой фантазии, попытка объяснить необъяснимое.       Мы сидели друг напротив друга, буравя друг друга взглядами. Его упертость и твердолобость порой выводили меня из себя.       — Хорошо! — выпалила я, поджав губы. — Я готова согласиться с тобой, но при условии, что ты сдашь анализ!       На лице Эдварда отразилось полное недоумение. Наверняка решил, что я сошла с ума. Возможно, так оно и было.       — Какой еще анализ?       — Ну, тебе виднее… ты же мужчина и твой отец врач. Раз уж нам не грозит незапланированная беременность, то нам в любом случае нужно узнать, как повлияет на мой организм твоя… жидкость. Ну знаешь, вдруг мы однажды не сдержимся, а ты ненароком обратишь меня…       Эдвард смотрел на меня так, словно я предложила ему взобраться на Рейнир голым и в домашних тапочках.       — Белла, это… немыслимо, — наконец проговорил он, запинаясь.       — Вот именно! — воскликнула я, чувствуя, как во мне разгорается искра азарта. — Все нужно выяснить! Может, там есть какие-то остатки, рудименты… или что-то, что может повлиять на меня! Я не хочу потом страдать от каких-нибудь мутаций или, не знаю, стать недоразвитым вампиром!       Эдвард прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Я видела, как он изо всех сил старается не сорваться и не высказать мне все, что он думает о моей «методичке» и моих фантазиях.       — Белла, ты говоришь абсурдные вещи. Но я понимаю, что ты беспокоишься. Клянусь тебе, я никогда не переступлю черту и не поставлю твою жизнь и здоровье под угрозу.       Он протянул ко мне руки и переплел наши пальцы.       — Ты веришь мне?       — Но… — он не дал мне договорить, накрыв мои губы нежным, успокаивающим поцелуем.       — Нам пора поздравлять твою подругу, — прошептал он игриво, сбивая мои мысли.       Оглянувшись, я заметила, что солнечный свет померк, а тени сгустились. Внутри меня бушевал ураган противоречий. С одной стороны, я понимала его нежелание обсуждать столь абсурдные, с его точки зрения, вещи. С другой — меня не покидало навязчивое ощущение, что я должна докопаться до истины. В конце концов, речь шла о моем теле и моем будущем.       — Хорошо, — сдалась я, чувствуя легкий укол вины за то, что заставила его нервничать. — Поздравим Кэти. Но этот разговор еще не закончен. Просто отложен до лучших времен.       Эдвард улыбнулся, облегченно выдохнув.