Иной путь

      — Ну конечно, мам! Это гром меня разбудил, а вовсе не твой утренний энтузиазм! Не волнуйся! — флегматично прощебетала я, потягиваясь и сонно протирая глаза. — А твоя розовая кофточка в химчистке на Третьей улице, её нужно забрать сегодня после обеда. Квитанция, как всегда, лежит на телефонной полке!       Рене жила под девизом «забудь и махни рукой»! Она забывала оплачивать счета, забирать вещи из химчистки, а также смотреть на время. Шесть утра? Идеальное время для звонка! Именно поэтому её утренний трезвон меня ничуть не удивил.       В подтверждение моих мыслей, за окном разверзлась небесная канцелярия, и оглушительный раскат грома заставил меня вздрогнуть.       — Матерь Божья! Я даже по телефону слышу, как громыхает! Белла, неужели ты и вправду собираешься запереть себя там на полтора года? — Рене трагически вздохнула, наверняка сопровождая это фирменным закатыванием глаз.       — Ты же знаешь, мам, я неисправимый интроверт. Полтора года в тишине и покое — это звучит как отпуск моей мечты, а не как наказание, — ответила я, зевая в трубку. — К тому же, стипендия в колледже сама себя не получит.       — Учеба, колледж! Серьезно? А как же люди? Новые знакомства? А вечеринки в Майами? Только подумай! — В голосе Рене звенела неподдельная паника. — Я понимаю, ты у нас умница, но жизнь утекает сквозь пальцы! Встретишь какого-нибудь очкарика, и все, прощай, светская жизнь!       Я усмехнулась. Рене всегда драматизировала. Моя светская жизнь, скорее, напоминала случайные вспышки: редкие походы в кино или кафе с подругами и такие же редкие вылазки на школьные мероприятия.       — Сначала учеба и работа, а потом очкарики, мама! — отшутилась я.       — Но Белла! А как же я? Кто будет выслушивать мои душераздирающие истории? Кто посоветует мне, какие туфли купить? Кто будет критиковать мои кулинарные шедевры? — ее голос дрожал так, словно мир дал трещину.       Рене была прирожденной актрисой. Ее жизнь — это нескончаемая череда мелодраматических сцен, и ей всегда нужна была публика.       — Не преувеличивай, — лениво возразила я. — У тебя полно подруг, готовых утонуть в твоих страданиях. И ты прекрасно знаешь, что именно мои критические замечания касательно твоей стряпни — единственно верные. Просто признай, что я незаменима.       — Ну хорошо, хорошо, ты незаменима! Но все равно, обещай звонить хотя бы раз в день! И присылай фотографии! И пообещай мне… — Она замолчала, словно взвешивая свои слова. — Нет, поклянись, что прилетишь к нам с Филом на весенние каникулы!       Я никогда не понимала этой странной веры в магическую силу клятвы. Честно говоря, мои отношения с религией были… странными. Я не относила себя ни к атеистам, ни к какой-либо конкретной вере. Чарли был протестантом, а Рене, казалось, сама не определилась со своими духовными ориентирами.       — Конечно, прилечу! Я же обещала.       На этой хрупкой ноте наш разговор оборвался. Я положила мобильник на прикроватную тумбочку и, свернувшись калачиком, уткнулась лицом в колени. Ночь выдалась ужасной. Сначала меня одолевала бессонница, подпитываемая мыслями о дурацких Калленах и мандражом перед первым учебным днем. А когда сон все же пришел, мне снился кошмар, преследовавший меня последние несколько лет. Он не пугал меня явными чудовищами, но в нем витала непостижимая, гнетущая тревога, и я слышала тихий, зловещий шепот женщин на незнакомом языке. Вероятно, уровень кортизола в моей крови достиг апогея, и психика, уставшая от реальности, подсовывала мне отвратительные сны.       Ну что ж… Какая бы ни была ночь, за ней всегда приходит рассвет, а значит, пора взглянуть в лицо новому дню.       Первым делом я распахнула окно, впуская бодрящий свежий воздух. Затем выполнила несколько гимнастических упражнений. И только после этого отправилась в ванную комнату.       Приняв расслабляющий душ и почистив зубы, я принялась рассматривать свое отражение в зеркале. Признаться честно, в той, прошлой жизни, я не блистала красотой. Краткое описание той меня звучало бы примерно так: «Бесконечно худела, отчаянно лечила акне и трагично умерла». Поэтому здесь, в этом новом мире, я наслаждалась своей внешностью. Бархатной кожей лица, высокими скулами, идеальной формой бровей и чувственных губ. В каком-то смысле, я была тем ещё нарциссом, и даже немного гордилась этим.       Вернувшись в комнату, я первым делом включила ноутбук, пытаясь установить соединение с интернетом. Задачка, прямо скажем, не из легких. Но мне необходимо было проверить электронную почту на наличие новых файлов. Около года я работала удаленно, делала переводы для одного парня. Работа не отличалась особой сложностью, но приносила стабильный и неплохой доход.       Пока компьютер пыхтел в поиске связи, я наносила макияж, прикидывая образ на сегодняшний день. Как ни крути, но хорошее первое впечатление — штука важная.       В голове царил хаос, рой вопросов без ответов. Какой сюрприз преподнесет этот день? Не станет ли он роковым? Оказалось, что думать о вампирах, находясь за тысячи миль от них, куда проще, чем столкнуться с ними лицом к лицу.       Насколько я помнила, история любви киношных Э и Б началась с того, что молодой вампир, терзался жаждой ее крови. Но в процессе этого зловещего влечения он внезапно познал любовь, за которой последовали испытания одно страшнее другого. Однако я — совсем другая девушка. Мне чужды черты той героини. Я привыкла сама решать свои проблемы. Поэтому, если в действительности Эдвард ощутит подобное влечение ко мне — исход будет… плачевным. Я попросту не соответствую его идеалам любви и женственности. Но мне совершенно не хотелось стать лишь эпизодом в чужой трагедии. Я жаждала собственного сюжета, наполненного яркими красками жизни и любви.       Я мысленно прокручивала свою реакцию на вчерашнюю встречу с вампиром на заправке. Встречу! Кого я обманываю? Я увидела всего лишь машину — и едва не грохнулась в обморок от ужаса.       Сегодня мне предстояло перебороть свой главный страх и взглянуть ему в лицо. Я пыталась настроить себя на позитивный лад, призвать на помощь самообладание, однако какая-то бессознательная часть моего мозга безмолвно вопила от страха, подсказывая, что лучше бы прыгнуть в «Хонду» и укатить отсюда, скажем, на Гавайи. Этот внутренний конфликт разрывал меня на части, обостряя каждое ощущение до предела.       Но я не из тех, кто отступает на полпути. Сосчитав до десяти, я отбросила сомнения и принялась собираться в школу. Из недр шкафа достала бордовое трикотажное платье, которое надевала в самые холодные дни в Финиксе. Прикинув его к телу, я задумалась, не будет ли оно смотреться слишком вычурно. В прошлой школе в каждом классе имелась своя «Реджина Джордж», потому яркая одежда была моим щитом, гарантией, что меня не назовут серой мышкой. В Форксе же царили совсем иные законы стиля. Девушки практически не пользовались косметикой и предпочитали расслабленный кэжуал. Мне предстояло балансировать на грани, чтобы выглядеть стильно, но не прослыть белой вороной.       В итоге я решила остаться верной себе. Платье село идеально, выгодно подчеркивая фигуру, и я дополнила образ черными ботинками на шнуровке. Осталось только надеть плотные колготки — и можно было отправляться покорять школу Форкса.       Перед выходом из комнаты, я проверила электронную почту и обнаружила несколько свежих писем. Отлично, значит, вечером меня ждала кропотливая, но интересная работа.       Спустившись на первый этаж, я обнаружила Чарли, уже вовсю орудовавшим на кухне. Аромат жареного бекона и свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри, и желудок тут же громко проснулся, настойчиво требуя завтрак. Чарли, одетый в полицейскую форму, выглядел бодрым и довольным.       — Доброе утро, пап! — промурлыкала я, усаживаясь за стол. — Как вкусно пахнет!       Увидев меня, отец замер с кофейником в руке, словно пораженный молнией, и восхищенно присвистнул.       — Ух ты, Белла! — выдохнул он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Боюсь, местным парням теперь придется несладко!       — Пап! — с улыбкой я закатила глаза. — Только не начинай! Мама уже успела прочитать мне целую лекцию о важности светской жизни в подростковом возрасте.       Чарли едва заметно улыбнулся, поставил передо мной тарелку с дымящейся яичницей и хрустящим беконом, и наполнил чашку ароматным кофе.       — Светской… чего?       — Ну, пап! Школьные вечеринки, посиделки с друзьями, свидания, в конце концов…       — Ты слишком хороша для этих недотеп! — усмехнулся отец.       Я не удержалась и захохотала, чуть не захлебнувшись кофе. С парнями у меня всегда были непростые отношения. Не могу сказать, что я никому не нравилась, но инициатива и интерес с их стороны часто упирались в стеснение или страх. Мой единственный опыт — это отношения с выпускником, которые плавно перетекли из дружбы во влюбленность. Когда же ему пришлось уехать в колледж, мы вежливо вернули их к привычной стадии дружбы.       За завтраком мы продолжили непринуждённо болтать и смеяться, а затем каждый отправился по своим делам. Я прекрасно знала дорогу до школы, но, тем не менее, не могла избавиться от тревожности. К моменту, когда я наконец добралась до парковки, дождь уже успел прекратиться, и лишь множество луж на асфальте напоминали о недавней непогоде.       Школа состояла из нескольких кирпичных корпусов, которые словно растворились в буйстве зелени вокруг. Множество деревьев и кустарников создавали вокруг атмосферу уединения и спокойствия, наполняя воздух свежестью. На стоянке царила непривычная тишина — стояло лишь несколько автомобилей, — и я припарковалась рядом с административным зданием. Нехотя покинув теплый салон, я запахнула пальтишко и направилась ко входу, торопясь встретиться с академическим консультантом для распланировки своего графика занятий.       Переступив порог, я слегка разволновалась. Мой взгляд тут же встретился со светловолосой девушкой у стойки, и я громко произнесла:       — Доброе утро, меня зовут Изабелла Свон.       — О, конечно. Я как раз тебя ждала, — ответила она, внимательно меня разглядывая. — Меня зовут Молли Грин.       Каждый житель Форкса, знакомый с историей моих родителей, всегда воспринимал меня с особым интересом. Кто-то смотрел дружелюбно, как Молли, а кто-то с пренебрежением, называя за спиной вертихвосткой — такой же, как и моя мать.       Я прошла вглубь кабинета и села на высокий стул перед стойкой. Само помещение излучало тепло и уют. Вдоль левой стены выстроились несколько столов, рядом с ними стояли стулья, а на поверхностях столов томились старенькие компьютеры и массивная копировальная машина. Стены были изобильно увешаны графиками и расписаниями. Справа расположился миниатюрный зимний сад с яркими экзотическими цветами.       — Твои оценки и тесты разместили тебя в наших самых современных классах, — сказала Молли. — Если ты хорошо в них продвинешься, то сможешь получить стипендию в колледже.       Я улыбнулась, про себя отмечая, как замечательно было бы это осуществить. У меня имелись некоторые сбережения, призванные покрыть расходы на обучение, но чем щедрее будет стипендия, тем меньше средств потребуется из личных накоплений. Ведь помимо этого возникнут и другие затраты — на аренду жилья и питание.       — Изабелла, в твоем личном деле указано, что ты изучала французский и испанский языки, — произнесла она, просматривая страницы. — В нашей школе студенты имеют возможность выбрать один иностранный язык. Ты готова самостоятельно определиться между двумя вариантами или сделаем это по итогам теста?       — Думаю, что мне нужнее испанский!       — Отлично! — ответила Молли, обворожительно улыбаясь. — Тогда я внесу его в твой табель последним уроком.       Через несколько минут она протянула мне расписание и формуляр, который, с отметками о посещении, нужно было вернуть в конце дня. Поблагодарив ее за помощь, я попрощалась и вышла из кабинета.       На стоянке почти не было свободных мест. До первого урока оставалось совсем немного времени, и я решила объехать школьную территорию в поисках места поближе. Большинство студентов ездили на скромных, подержанных машинах, на фоне которых особенно вызывающе смотрелся сверкающий серебристый «Вольво» — черт бы его побрал… Припарковалась неподалеку от главного корпуса, надеясь, что не сильно промокну, если снова пойдет дождь.       Я достала расписание и углубилась в изучение — не хотелось бродить по кампусу, уткнувшись в бумажку. Первым был урок философии во втором корпусе, затем — политология в шестом.       Внезапный писк мобильника оповестил о том, что девчонки уже ждали меня у входа в кафетерий. Аккуратно сложив бумаги обратно в сумку, я поспешила навстречу подругам. Уже собиралась выскочить наружу, но внезапная, безумная идея пронзила меня, как молния. В бардачке валялись отвратительные, удушающе сладкие духи, которые однажды забыла моя приятельница. Не поскупившись, я щедро оросила ими волосы, платье, пальто и даже сумку! Представляя «восхитительное, благоухающее облако», которое окутывало меня, я с довольной ухмылкой распахнула дверцу.       Едва оказавшись на улице, я ощутила на себе множество настойчивых взглядов. Стараясь игнорировать любопытных зевак, я направилась к каменной дорожке, которая вела к кампусу. Я почти пересекла парковку, как вдруг передо мной открылась дверца синего внедорожника, преграждая путь.       — И почему я до сих пор не знаком с такой красоткой? — раздался наглый голос парня, вываливающегося из машины.       Надо мной возвышался мускулистый шатен с мелированной челкой, уложенной в стиле помпадур. Куртка с эмблемой школы кричала о его спортивных достижениях. Парня тут же окружила свита хохочущих друзей, которые явно считали его своим гуру сарказма.       — Господь берег тебя, глупое создание! — прошипела я, окинув его презрительным взглядом.       Лицо спортсмена на мгновение исказилось, но тут же сменилось притворной улыбкой.       — О, да ты с характером! Еще интереснее…       Он шагнул ближе, нагло вторгаясь в мое личное пространство. Запах дешевого одеколона смешался с приторной сладостью духов, создавая тошнотворный коктейль.       — Ну, так что скажешь, красотка? Может, прокатимся?       Парень кивнул в сторону своей машины, словно предлагал мне путевку в рай.       Я осмотрела его с ног до головы еще одним ледяным взглядом, стараясь не выдать ни капли страха. Внутри бушевала ярость, но я понимала, что спорить с этой стаей шакалов бесполезно.       В этот момент из окна соседней машины высунулась светлая макушка Майка Ньютона. Мы не были знакомы лично, но я слышала о нем и несколько раз видела в центральной кофейне.       — Эй, Коннор, шериф тебе задницу надерет, если узнает об этой выходке! — съязвил Майк.       Коннор лишь презрительно фыркнул, и повернулся ко мне, специально повысив голос, чтобы привлечь внимание остальных:       — Не обижайся, принцесса! Еще увидимся.       Стараясь сохранять достоинство, я проскользнула мимо. За спиной раздался взрыв гогота, приправленный сальными комментариями. Да чтоб вас всех черти драли!       Сгорая от стыда и гнева, я ускорила шаг, мечтая поскорее добраться до спасительных стен школы. Этот идиот испортил мне все утро. Я даже забыла о Калленах и возможной опасности.       Следом за мной семенил Ньютон, закидывая лямку рюкзака на плечо и приглаживая свои светлые волосы.       — Не обращай внимания на этого кретина. Кстати, ты, наверное, Белла Свон? Я Майк Ньютон, — произнес он с дружелюбной улыбкой.       — Знаю. Видела тебя, — я попыталась ответит вежливо, но раздражение от стычки еще не прошло.       — Я тебя тоже узнал. Ты же дружишь с Анжелой и Кэти.       Болтая, мы подошли к широкой террасе у кафетерия, где девочки с нетерпением ждали меня. Кэти тут же кинулась обниматься, но спустя пару мгновений брезгливо отстранилась, сморщив нос.       — Фу, Беллз, от тебя разит как от малолетней проститутки! Что за отвратительный парфюм?       — Кэти!?       Анжела от удивления округлила глаза и залилась краской смущения. А вот Ньютон лишь прыснул в кулак и покачал головой с понимающей усмешкой — он явно был в курсе эксцентричного характера моей подруги и ее таланта на неоднозначные комплименты.       — Спасибо, дорогая! Это именно то, что я хотела услышать!       — Белла, не слушай её! — поспешила вмешаться тактичная Анжела, пытаясь разрядить неловкую обстановку. — О вкусах ведь не спорят!       — А мне нравится запах! — Майк сократил дистанцию между нами и с наслаждением вдохнул. — Я бы сказал, приятно!       — Ой, да я не удивлена! — закатила глаза Кэти.       Про себя я сделала вывод, что поступила правильно, использовав парфюм. Если он отталкивает людей, то, возможно, отпугнет и вампиров.       — Может, сядем все вместе за ланчем? — спросил Ньютон, широко улыбаясь.       Приняв его предложение, мы разошлись по разным корпусам. У Анжелы и Майка первым уроком был английский в четвертом корпусе, в то время как у Кэти и меня совпала философия.       Второй корпус располагался сразу за столовой. Перед нами шли несколько девушек, которые то и дело хихикали и оглядывались. Я быстро пересказала Кэти ситуацию на парковке, и та лишь улыбнулась и покачала головой.       — То ли ещё будет, подруга! Я ведь говорила тебе, что парни чуть ли с ума не посходили! — весело щебетала она, шагая в класс. — Не удивлюсь, если они придумают какой-нибудь тотализатор!       Кабинет философии оказался скромным по размерам, но с большими окнами, открывающими вид на лес. В светлом помещении в три ряда стояли столы, большинство из которых были заняты. Мы сняли куртки и повесили их на вешалку у двери. Кэти поманила меня сесть рядом с ней, но прежде мне надо было подписать формуляр у учителя.       Мое появление не осталось незамеченным: класс взорвался шепотками и улюлюканьем. Похоже, новость о моем появлении облетела школу со скоростью света и еще долго будет гвоздем программы.       Преподавателем философии была миловидная азиатка средних лет, миссис Браун. Получив заветную подпись, я двинулась к своему месту, но внезапно замерла, как громом пораженная.       На второй парте первого ряда сидел Эдвард Каллен. В том, что это именно он, не оставалось никаких сомнений. Идеально спутанные бронзовые волосы, алебастровая кожа, высокий и стройный, словно сошедший с полотен классических мастеров, которыми я так восхищалась.       Сердце бешено заколотилось, ладони мгновенно покрылись испариной, а на его лице не отражалось ничего, кроме ледяного безразличия. Он скользнул по мне мимолетным взглядом и тут же отвернулся к окну, где за пеленой тумана прятался лес.       С трудом, преодолевая предательскую дрожь во всем теле, я добралась до своего места. Под изумленным взглядом подруги я опустилась на стул, стараясь не смотреть в сторону бледного юноши. На мгновение в классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь оглушительным стуком моего сердца. Мысли метались в голове, словно пойманные в клетку птицы. Каждое движение казалось неуклюжим, а время тянулось мучительно медленно. Безуспешно пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, я чувствовала, как внутри меня нарастает волнение, подобное предвестнику надвигающейся бури.       Урок прошел словно в тумане, я сидела, как натянутая струна, боясь пошевелиться или сделать лишний вдох. Очнулась я лишь тогда, когда добрая половина класса уже потянулась к выходу. Кэти, подгоняя меня, выглядела озадаченной моей внезапной заторможенностью.       — Что с тобой, Белла? — недоуменно спросила она. — Неужели Эдвард Каллен произвел на тебя такое неизгладимое впечатление, что ты разучилась говорить и ходить?       — Ты про рыжеватого парня? — стараясь казаться беззаботной, я решила притвориться дурочкой, мысленно торжествуя, что оказалась права насчет личности парня.       Но Кэти знала меня слишком хорошо, чтобы купиться на эту уловку. Она прищурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.       — Про него! И, между прочим, слухи о нем ходят очень разные. Говорят, он вообще «играет за другую команду»! — она многозначительно изобразила в воздухе кавычки. — Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.       — Учитывая, сколько небылиц рассказывают про всех учеников нашей школы, я уже и не знаю, чему верить! — недовольно пробормотала я, запахивая полупальто и выходя на улицу.       Погода вновь изменилась, порывистый ветер хлестал с такой силой, словно пытался сбить с ног.       — А чего ты ожидала? — усмехнулась Кэти. — Это же Форкс, маленький городок, где сплетни — одна из главных форм развлечения. Кстати, Джеки просила тебя сегодня вечером заехать! Она откопала какую-то древнюю книгу на латыни и надеется, что ты поможешь ей с переводом.       Я почувствовала, как меня накрывает волна облегчения от внезапной смены темы. Мне совсем не хотелось продолжать обсуждение моего странного поведения на уроке.       Следующий урок был в шестом корпусе. Мы договорились о встрече за ланчем и поспешили на свои уроки. Я старалась не обращать внимания на любопытные взгляды, которыми меня провожали.       Политологию вел мистер Джефферсон, и мне повезло оказаться на этом уроке вместе с Анжелой. Она тут же познакомила меня со своими приятелями — Лорен, Хейли и Эриком, который, по его мнению, был «глазами и ушами школы». Мистер Джефферсон не отличался строгостью, поэтому ребята с увлечением обсуждали предстоящую поездку в Ла-Пуш, живо делясь своими впечатлениями о магии Первого пляжа. Их энтузиазм помог забыть о моем волнении. Они спорили о том, какой день лучше выбрать для поездки, и, конечно же, пригласили меня присоединиться к их компании.       После двух уроков я начала понемногу запоминать имена. В каждом классе находились смельчаки, которые подходили знакомиться и дружелюбно интересовались, нравится ли мне Форкс. Я, конечно, старалась быть вежливой, расхваливая местные заведения и летние фестивали, о которых вспоминала с ностальгией.       На третьем уроке информатики я снова сидела с Эриком, а затем мы вместе пошли на ланч. Остальные ребята уже заняли столик и оживленно болтали. Проходя мимо дальнего столика у окна, я мельком взглянула на пятерых учеников, среди которых был Эдвард Каллен. Я постаралась не задерживать на них взгляд и вообще не привлекать к себе внимания. Чтобы избежать искушения разглядывать эту загадочную компанию, я намеренно села спиной к ним. Какое-то необъяснимое предчувствие подсказывало мне, что они не люди, хотя и делали все, чтобы казаться таковыми.       За столом нас оказалось шестеро: я, Кэти, Анжи, Майк, Эрик и Джессика. К последней я испытывала наименьшую симпатию. Несмотря на то, что Джессика была лучшей подругой Анжи и всегда приветливо относилась ко мне, я инстинктивно держала дистанцию.       — Сегодня ты просто звезда, Белла! Мне кажется, вам, ребята, — Джессика кивнула в сторону Анжи и Эрика, — стоит об этом в школьной газете написать. Это сенсация покруче новой формы для команды пловцов.       Девушка с презрительной гримасой перекинула копну каштановых кудрей через плечо.       Эрик, не переставая жевать, с энтузиазмом подхватил идею Джессики.       — Точно, Белла-мания! Мы можем сделать заголовок: «Новая ученица покоряет Форкс!» Что скажешь, Белла, дашь интервью?       Я отмахнулась, закатив глаза.       — О, нет! Это уже слишком. Да и дел после школы невпроворот.       — Да этот зубрила ничего, кроме учебников, не видит, — фыркнул Майк и запустил в Эрика зубочисткой. Тот не остался в долгу и толкнул стул спортсмена, едва не опрокинув его.       — Все, брейк! Ведете себя, как дети малые, — прошипела Джессика, делая акцент на последнем слове. — А зря отказываешься, Белла. Статья явно была бы полезной, многие ребята хотят с тобой познакомиться. Даже Каллены нет-нет да и оборачиваются. А они-то редко кого удостаивают вниманием! — с обидой выплюнула она.       — Небось хотят узнать, каким парфюмом ты пользуешься, — прошептала Кэти так, чтобы остальные не услышали.       — Кстати, Белла, а ты в курсе, что Конор всем треплется, будто ты с ним идешь на весенний бал? Видимо, капитану футбольной команды сложно смириться с отказом! — прыснул Майк.       От этих слов я едва не подавилась сэндвичем с тунцом.       — Что за нелепость? — изумилась я.       — Я тоже слышала об этом! — подтвердила Джессика, с непонятной ухмылкой.       — Ну что ж, если он сам не угомонится, придется попросить пару крепких парней из резервации привести его в чувство! — весело ответила я.       Затем разговор переключился на предстоящую поездку в Ла-Пуш. Из-за непредсказуемой погоды ребята никак не могли выбрать подходящую дату. Тогда Майк проявил инициативу и предложил съездить в кино в Порт-Анджелесе на ближайших выходных. С энтузиазмом поддержав идею, все согласились. В глубине души я стремилась к тому, чтобы стать частью этой компании, не желая оставаться белой вороной среди новообретенных друзей.       Я настолько заболталась с ребятами, что чуть не опоздала на следующий урок. Неприятности мне ни к чему, особенно в первый день. Следующим предметом была общая физкультура с Кэти. Тренер Клапп был довольно энергичным преподавателем. Он выдал мне форму, но переодеваться не заставил — в первый день мне позволили наблюдать за уроком с трибуны. В Финиксе занятия физкультурой в старших классах были вопросом выбора, а здесь это было обязательным. Да, хуже не придумаешь! Я бы с радостью предпочла записаться на фитнес или занятия йогой, нежели метаться по залу, размахивая мячом.       В Финиксе мы часто собирались по вечерам с соседскими девчонками, чтобы поиграть в пляжный волейбол. Мы весело проводили время, дурачась и поддразнивая друг друга. Но в спортивном зале царила совершенно иная атмосфера. Здесь отношение к играм становилось более строгим и серьезным.       Со звонком мне пришлось проститься с Кэти — после последнего урока у нее была тренировка по черлидингу. Впереди меня ожидал испанский, а Кэти — биология. Пока я шла ко второму корпусу по узкой каменной дорожке, многие ребята приветствовали меня по имени и радостно махали рукой. Я с улыбкой отвечала тем же: некоторых из них я уже знала, а с другими просто из вежливости.       Войдя в класс, я первым делом повесила пальто, а затем уверенно направилась к преподавателю и протянула ей формуляр. Миссис Гофф, женщина со слегка поседевшими волосами и стройной фигурой, вероятно, около шестидесяти, тепло поприветствовала меня на испанском языке и указала на свободное место в центре класса. Оглянувшись, я заметила, что сразу за пустующим столом сидели Эдвард и Эмметт Каллен. Удивительно, но было невозможно не узнать их — братья явственно выделялись среди остальных студентов, словно окутанные особой аурой, призванной завораживать и манить.       Эмметт Каллен обладал удивительно противоречивой внешностью. Он был живым воплощением контрастов: нежное лицо младенца с очаровательными ямочками на щеках сосуществовало с могучим телом. В его глазах блестела озорная искорка, придававшая ему особую игривость, когда он, наклонившись к брату, шептал что-то, прикрывая губы ладонью, словно делился самым ценным секретом.       Я не могла не почувствовать, как воздух в кабинете стал напряженным, наполненным неизменной тревогой от их присутствия. Мысленно перекрестившись, я пошла на свое место. Сидеть за партой в одиночестве — настоящее благословение. Я достала из сумки блокнот и ручку, и бросила её на пустующий стул рядом.       Миссис Гофф, с блеском в глазах, начала урок, объявив, что сегодня мы будем сдавать тест по пройденной программе — ведь полсемместра пролетело. На это известие ученики отреагировали недовольным гулом, чуть ли не единодушно выразив свои протесты громким «у-у-у-у», который разлетелся по всему классу. Миссис Гофф довольно резко хлопнула в ладоши, требуя тишины и порядка.       Она, словно дирижёр, распорядительно пустила листы с тестами по рядам, начиная с первой парты. Я вытащила свое задание и, пытаясь справиться с волнением, обернулась к соседней парте. Протянула листы Эдварду, и в ту самую минуту, когда его рука коснулась бумаги, Эмметт Каллен, с абсолютно серьезным видом, произнес:       — Брат, ты убедился, что эта Белоснежка тебе ничего не подсунула?       Класс разразился громким хохотом. Эдвард нахмурился, с самой суровой миной уставился на брюнета, и процедил:       — Эмметт… Заткнись!       Я резко отдёрнула руку и отвернулась, чувствуя, что лицо налилось багровым румянцем. Миссис Гофф, слегка повысив голос, старалась успокоить учеников и призвала сосредоточиться на тесте. Я наклонилась над заданием, но сбилась с мысли, услышав шепот сзади.       — Эмметт, что ты несешь? Какая, к черту, Белоснежка? — ядовито прошипел Эдвард. — В следующий раз думай головой… Ох, избавь меня от этого!       Удержаться от того, чтобы обернуться, стоило неимоверных усилий. Монолог Эдварда остался без ответа, и вдруг меня озарило — он же телепат! За эти годы я начисто позабыла о его необычном даре. Что ж, мои мысли, должно быть, оставались для него закрытыми, раз я до сих пор дышала воздухом.       Похоже, эта странная вселенная отличалась от той, что я видела на экране. Эдварда ничуть не беспокоил запах моей крови, и он вообще не проявлял ко мне ни малейшего интереса. Чему, признаться, я была несказанно рада.       Остаток урока я провела в тщетных попытках сосредоточиться на вопросах теста, машинально касаясь черного камня на шее. Мне слабо верилось, что какой-то турмалин способен защитить меня от воздействия мистических существ, тем более вампиров! Подумать только… из всех возможных миров меня занесло именно туда, где кровососущие создания посещают среднюю школу.       Превратившись в подобие робота, я бездумно отмечала правильные ответы на бланке и, закончив, подняла руку. Миссис Гофф быстро пробежала взглядом по листу и осталась приятно удивлена. Она похвалила меня и любезно позволила покинуть урок до звонка. Сердечно поблагодарив ее, я собрала вещи и направилась в канцелярию, чтобы сдать заполненный формуляр.       Погода окончательно испортилась: над городом носился порывистый ветер, а противный, моросящий дождь грозил перерасти в настоящий ливень. Переступив порог административного здания, я поправила растрепавшиеся пряди волос и натянула на лицо вежливую улыбку, словно маску. Хотелось как можно скорее покончить с формальностями и уехать отсюда.       — Как прошел первый день? — с доброжелательным любопытством спросила женщина за стойкой.       — Все отлично, — ответила я, про себя добавив: «Сегодня обошлось без инфаркта!».       Я вернула документы Молли, выслушала ее рекомендации по составлению графика на следующий учебный год и, поблагодарив, поспешила к выходу.       — Белла! — низкий, бархатистый голос настиг меня, едва я переступила порог канцелярии.       Неужели Каллен? Не веря своим ушам, я обернулась.       — Меня зовут Эдвард Каллен, и я хотел бы извиниться за неуместное и оскорбительное поведение моего брата. Честно говоря, не знаю, что на него нашло.       В темной, облегающей рубашке с закатанными рукавами и безупречно сидящих джинсах он выглядел как супермодель, сошедшая прямиком с обложки глянцевого журнала. На ослепительно красивом лице играла легкая улыбка, однако в глазах сквозила неприкрытая настороженность.       Каждое слово звучало с легким, едва уловимым весельем. В его присутствии воздух вокруг словно наэлектризовался, и я почувствовала, как сердце забилось в бешеном ритме. Его взгляд был прикован ко мне — оценивающий, изучающий, но в то же время искренне заинтересованный. Смешанные чувства охватили меня: страх, надежда и легкое, щекочущее нервы волнение…       — Все в порядке, Эдвард. Я поняла, что он просто пошутил, — произнесла я, стараясь разрядить обстановку натянутой улыбкой.       Мы вместе вышли на парковку, и меня поразило, насколько Эдвард выше меня — как минимум, на целую голову.       — Прости за это недоразумение, — снова повторил он, и в голосе его звучала мягкая, искренняя нотка.       Я лишь махнула ему рукой и направилась к своей машине. Порывшись в сумке, я выудила ключ и отключила сигнализацию, всем своим существом желая поскорее оказаться в теплом, уютном салоне.       — Белла! — снова окликнул меня Эдвард, и его голос прозвучал словно мелодичный перезвон серебряного колокольчика. — Классная тачка! — сказал он, выражая свое одобрение поднятым вверх большим пальцем. — Для походов самое то!       Я улыбнулась и кивнула в знак благодарности, прежде чем забраться в автомобиль.