11 спичек

Я, кажется, была в городе Z чаще, чем в своей кровати, но меня это устраивало. Мы с Мэри пошли гулять с её знакомыми ребятами футболистами. Не скажу, что получала положительные эмоции от людей, которые вели себя как деревенское быдло, но и совсем плохо не было. Я пыталась справиться со своей интроверностью, но получалось не очень. Я познакомилась с некоторыми ребятами и совсем запуталась в именах. Запомнила только Лекси — у этого парня были невероятной красоты глаза — они были ярко-голубыми, а ресницы подкрученные, как у ангела. Но как человек он был ни о чем, как и его друг Алек. Мы сидели в Макдональдсе после их матча, все продрогшие, замершие и уставшие. Я хотела домой — мне не нравились эти люди, кроме того, здесь был друг Алекса, и я более чем уверена, что он докладывал ему каждый мой шаг. Я уже собиралась встать из-за стола, как вдруг услышала резкий смех ребят. Я обернулась и сначала даже не поняла, что произошло, но когда я встала, то почувствовала, как крупицы сахара падают на куртку. Алек посчитал смешным, как и его друзья, снимающие все на камеру, высыпать мне на волосы сахар. Я обернулась на него, а тот побежал на улицу, будто испугался, что я ему что-то сделаю. А на деле я почувствовала себя глупой, униженной маленькой девочкой, которую обидели в песочнице. На пару секунд меня охватили эмоции — я почувствовала, как на глазах появились слезы, но я тут же взяла себя в руки. Они смеялись надо мной. А мне не было смешно. Мэри сочувственно смотрела на меня, не говоря ни слова. Я стряхнула с головы мелкие крупицы и посмотрела на Алека, который, смеясь, был уже на улице. Я побежала за ним. На самом деле я даже не понимала, что собираюсь сказать ему или что сделать, но между нами начались какие-то догонялки. Ожидаемо, что догнать футболиста мне так и не получилось. Настроение было испорчено. Я не подала виду, что мои чувства были задеты — я ненавидела в себе свою ранимость и скрывала ее в глубине души. Ранимость, в моем понимании, была синонимом слабости. На следующий день Алекс вёл себя странно. Он был более молчалив и серьёзен и сказал, что зайдет за мной вечером для важного разговора. Спускаясь вниз по лестнице подъезда, я увидела, что он уже стоит внизу на площадке. Он был сильно взволнован. Алекс услышал шаги и резко обернулся в мою сторону. Я подошла к нему и уже открыла рот, чтобы сказать «привет», но он перебил меня. —Давай встречаться? — выпалил он. Я замерла. Я непонимающе смотрела на него, а он молчал и ждал моего ответа. —Я... Ну... Я явно не ожидала это. Руки тряслись от волнения, но я все ещё смотрела на него. —Я думаю, что ещё слишком рано, — с опаской ответила я. —Ренесме, я знаю про то, что сделал Алек. Я не хочу потерять тебя, я хочу, чтобы ты была со мной, — на одном дыхании сказал Алекс, не отрывая от меня взгляд. —Что? — удивилась я, — Почему ты должен потерять меня? Это же была просто шутка. —Вокруг тебя много парней, а я не могу потерять тебя, Несси, — с абсолютной серьёзностью сказал Алекс. Я подошла к нему немного ближе. —Ты не потеряешь, Алекс! — заверила я, — Просто сейчас ты правда торопишься. Его лицо стало менее напряжённым. —Хорошо, — тихо ответил Алекс. Я впервые видела его настолько напуганным и взволнованным. Он всегда казался спокойным, уравновешенным, он все контролировал. Он подошёл ко мне и обнял. «Это он так ревнует?» — подумала я. Я захотела ответно обнять его, но мои случайно руки проскользнули под его расстегнутую куртку. Он ещё крепче прижал меня. Я прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. С головы до пяток пробежал приятный мороз. Меня накрыло чувство безопасности и защищённости, его объятия казались неприступной крепостью. Спустя полтора месяца общения Алекс стал героем моих рисунков и грез, я изображала его как курящего ангела в черной кофте на листах своего личного дневника. Несмотря на то, что я хотела быть ближе, я держала дистанцию в общении, чтобы не ощущать вину. Я думаю, проблема идёт с детства. Моя мама всегда осуждала меня в более раннем возрасте за общение с мальчиками. Когда я в первый раз вышла на улицу с распущенными волосами, она начала ругаться и выдавать фразы по типу «тебе ещё рано мальчикам нравиться, тебе об учебе думать надо», и после этого мне начало казаться, что тема отношений — это стыдно и я должна держаться от нее в стороне. Так что пока в 8 классе мои подруги рассказывали мне о мальчиках и девочках, которые им нравятся, я думала лишь «как глупо! пустая трата времени». Вскоре Алекс рассказал мне об отце. —У него случился инфаркт, — признался он, явно скрывая в голосе печаль. Я почувствовала себя не в своей тарелке. Мэри рассказала мне, что на самом деле его отца жестоко подставили и подстроили все так, будто тот покончил с собой. Но от Алекса скрыли эту страшную правду. И получилась такая ситуация, что я знала о смерти отца Алекса больше, чем он сам. И мне приходилось врать и делать вид, что я ничего не знаю, потому что я не имела права говорить ему правду — я бы вмешалась в дела его семьи. —Ужас... — тихо ответила я. Никогда не умела находить нужных слов для поддержки. Мы разговаривали с Алексом по телефону каждый день. В основном это была его инициатива. Все было волшебно до одной ситуации. Это был ничем не отличающийся от других день. Я положила телефон с идущим звонком на стол, заварила себе какао под рассказ Алекса и села на кресло, откинувшись на спинку. —Что? Что мне сказать? — рассмеялась я, услышав просьбу Алекса. —Скажи, что ты моя. Я не поняла, шутит он или нет. —Ты серьезно? — нахмурилась я. —Да. Тебе сложно? В голосе Алекса я уловила нотки обиды. —Я не хочу это говорить, — серьезным тоном сказала я. Из-за смятения я начала нервничать и вертела в руках чайную ложку. —Почему? Ну скажи, что ты моя. Я почувствовала прилив раздражения. «Я что, вещь какая-то? Что значит я «его»?» —Я не буду говорить это, Алекс, перестань, — ответила я, повышая голос. Алекс рассмеялся. Его смех вызвал у меня только злость. «Я действительно не хочу приравнивать себя к вещи, почему он не воспринимает это всерьез?» Сегодня я впервые почувствовала злость в его адрес. А дальше все покатилось, как снежный ком: злость от того, что он контролирует мои эмоции, злость от того, что я чувствую себя слабой, злость от того, что он самоуверенный и думает, что я уже принадлежу ему. А я гордый человек с упрямым характером, который больше всего ценит свою независимость и самостоятельность Шли дни, недели. Мой интерес к нему падал, а раздражение только росло. К середине февраля меня начало раздражать в нём все: каждое его слово, его шутки, его смех — мне казалось, что он везде хочет возвысить себя и показать, что он умнее, чем я, и что он завладеет мной. Я уже не понимала, нравится он мне или нет. Он бесил меня — это единственное, что мне было понятно. Я очень пожалела, что познакомила его со своими друзьями — я добавила его в беседу в социальной сети, где он общался с ними вместе со мной. Я так и не поняла, для чего я это сделала, видимо, я была ослеплена общением с ним и мне показалось это хорошей идеей. О нём знали все мои близкие, и когда они интересовались, как у «нас» дела, я, чтобы не выставлять себя слабой, отвечала, что я собираюсь прекратить с ним общение. «жду подходящего момента, чтобы слить его» — так я писала своему другу. А я действительно хотела — мне порядком надоело то, что из-за него мои эмоции меняются каждую секунду. Мне было легче избавиться от него, нежели понять. У Алекса был доступ к моему аккаунту, а у меня — к его. Конечно, мы пообещали друг другу не читать диалоги, но тогда непонятно, зачем вообще надо было обмениваться паролями. Как оказалось позже, мы оба не сдержали обещания. Буду честной: я прочитала практически каждый его диалог, я узнала о нём много личного и неприятного. Он рассылал сокровенные фотографии своей бывшей девушки всем подряд. Это никак нельзя назвать достойным поведением. Мэри рассказывала мне про эту ситуацию, но я сомневалась в правдивости этих слов, а теперь увидела это своими глазами. Это был омерзительный поступок! Самым ужасным было то, что он выставлял её шлюхой. Он не видел проблемы в своих действиях и не понимал, что ведёт себя как свинья. Теперь он начал вызывать у меня отвращение. Я начала реже отвечать ему, реже смеяться с его шуток, но по-прежнему подходила к его кофте чтобы просто вспомнить, как пахнут его духи. В начале марта он приехал к моему лицею. Меня сильно разозлил этот поступок, потому что я не хотела видеть Алекса, и тем более он приехал без предупреждения. С каждым днём он вызывал во мне все больше негативных эмоций. От моей симпатии, кажется, уже ничего не осталось. Я даже не вышла к нему и грубо сказала, чтобы он уехал домой. Это был первый серьезный конфликт. Я знала, что должна выйти к нему, даже мои подруги сказали, что я поступаю некрасиво, но мне было всё равно. Наше общение трещало по швам, но не заканчивалось.