маленькая моя

            Центр планирования семьи и репродукции, Инга, за последние полтора года, посетила без малого, тридцать раз. За плечами молодой девушки куча врачей, обследований, потраченных нервов и денег, а всё ради того, чтобы, наконец, увидеть две заветные красные полосочки. После множества неудач, Инга не теряла надежды на то, что чудо свершится, поэтому и сейчас, с замиранием сердца, прислушивалась к звукам, доносящимся из аппарата УЗИ, надеясь, что всё было не зря и в этот раз у них получилось.       — Ну что там? — нетерпеливо заерзала Инга, глядя то на врача, то на экран монитора, хоть самостоятельно понять, что в данный момент транслируется на экране, не могла. Для несведущего человека, что почка, что сердце, что печень — однообразное тёмное пятно.       — Могу Вас поздравить, — тепло улыбнулся врач, переводя взгляд на свою взволнованную пациентку. — Имплантация эмбриона прошла успешно. Один из трёх успешно прижился.       — Беременна? — на выдохе задала вопрос Тайманова.       — Да! — уверенно кивнул доктор, снимания показания аппарата, выводя их на бумажный носитель.       Инга завизжала, пряча лицо в ладонях. Первые секунды она слабо понимала, что только что произошло, у девушки дрожали губы, и казалось, она вот-вот расплачется от счастья и облегчения. Тайманову переполняли чувства, ей хотелось одновременно и петь, и танцевать, да просто кричать от счастья.       — Так, ну-ка отставить слёзы, — нарочно строго произнёс врач, пригрозив расчувствовавшейся девушке указательным пальцем. — Теперь только положительные эмоции и никаких нервов. Договорились?       Инга утвердительно кивнула, получая в руки первое изображение её малыша. Да, пусть пока это небольшое тёмное пятнышко, но ведь уже человек, её маленький человечек, которого она любит и безумно ждёт.       Пока девушка стирала салфетками гель со своего живота и приводила себя в порядок, врач заполнял медицинскую карту, параллельно давая рекомендации по дальнейшему ведению беременности, дабы она протекала у Инге максимально комфортно и без осложнений.       — Можете уже завтра ехать в свою поликлинику и вставать на учёт, — врач передал Таймановой увесистую папку — оригиналы медицинский документов и результаты всех анализов, для постановки её на учет по беременности по месту жительства, как и пожелала девушка.       — Спасибо Вам, огромное, Павел Иванович, — на прощание, Тайманова обняла врача, который вёл её с момента принятия решения завести ребёнка. Именно благодаря профессионализму этого человека, девушка получила то, о чём так давно мечтала. Она станет мамой! Самой лучшей, любящей и заботливой мамой на свете!       Всё это время в коридоре сходила с ума от волнения родная тётя Инги — Марина. Именно её квартира стала пристанищем для племянницы, пока та пребывала в столице и бегала по врачам, сдавая бесконечное число анализов, проходя десятки обследований. Марина видела и слёзы Инги после неудачных попыток, и сияющие надеждой глаза. Она всегда поддерживала племянницу, зная, как для неё важно присутствие родного человека рядом, ведь родная мама Инги давным-давно самоустранилась от воспитания дочери, отдав предпочтение мужчине.       Девушка вышла из кабинета врача на трясущихся ногах.       — Ну? — Марина подскочила с кресла, даже забыв о том, что утром сетовала на свою больную спину. В такие моменты всё было не важно, все личные проблемы уходили на второй план, казались сущей ерундой по сравнению с тем, что происходит в жизни племянницы. — Ингуль, не молчи!       — Получилось! — не сдержавшись, Тайманова разрыдалась, падая в объятия тёти.       — Зайка моя, поздравляю! — Марина и сама расплакалась, сжимая в объятиях племянницу, успокаивающе гладя её по содрогающейся от рыданий спине. — Радость-то какая!        — Я поверить не могу, — уткнувшись лицом в плечо тёти, заикаясь, бормотала Инга.        Марина чуть отстранилась, стирая ладошками мокрые тёмные разводы от туши с лица племянницы.        — Всё, девочка моя, — женщина расцеловала Ингу в раскрасневшиеся щеки, вновь прижимая к себе, только более бережно, аккуратно, будто бы боясь навредить и самой девушке и малышу под её сердцем. — Больше никаких слёз! Всё! Теперь только улыбаемся, да?        — Да! — сквозь слёзы, улыбнулась Инга, закатывая глаза, дабы унять бегущие слёзы.        — Кире набираем? — женщина засуетилась, бросаясь к сумке, дабы найти свой телефон.        — Нет, — Инга несколько раз глубоко вздохнула, дабы немного прийти в себя после такой ошеломительной новости. — Я сюрприз хочу сделать.        — Как скажешь, — Марина убрала телефон обратно и подхватив сумку, взяла племянницу под руку, уводя к лифту. — В магазин за тортиком тогда?        — Угу, — пробормотала Инга, укладывая голову на плечо тёти.

***

      Инга купила билет на ближайший поезд до Нижнего Новгорода. Хотелось как можно скорее оказаться дома и поделиться с Кирой радостной новостью, ведь Медведева всё это время переживала не меньше Инги. Обычно, они вдвоём ездили в Москву в клинику, потому как это важный этап в жизни обеих, но из-за новогодних корпоративов, Кира решила в этот раз остаться дома, дабы не упустить возможность подзаработать, ведь нет никаких гарантий, что эта попытка ЭКО окажется удачной. Процедура дорогостоящая и сейчас для девушек была ценна каждая копейка.       Решение завести ребёнка девушки приняли два года назад. И Кира, и Инга были недолюбленными детьми, чьи родители бросили их на попечение своих родственников, а сами в это время активно занимались устройством личной жизни, дети, естественно, мешали. Никто не хотел брать на себя ответственность за чужого ребёнка, что не так-то и удивительно в нынешнее время.       Инга и Кира познакомились совершенно случайно, когда им обеим только исполнилось семнадцать. Медведева тогда вовсю занималась спортом, мечтая сделать его своей профессией, а Тайманова с головой ушла в танцы, надеясь поступить в Московский институт культуры и вырваться из-под опеки бабушки, которая всю жизнь держала внучку в ежовых рукавицах, видимо, таким образом, пытаясь исправить свои ошибки, которые допустила в воспитании собственных детей.       Встреча девушек случилось в тренажерном зале, где регулярно занималась Кира, а Инга, под наблюдением тренера, набирала форму после перелома ноги. Случайно завязавшийся разговор, пару встреч на нейтральной территории, несколько тусовок в одной компании, и с тех пор девушки больше не расставались. Их дружба быстро переросла в нежные чувства, которые медленно, но верно привели к тому, что совсем недавно девушки отметили пятилетний юбилей их отношений.       Родные Киры и Инги долго не могли принять тот факт, что девушки предпочли традиционному союзу мужчины и женщины, общество друг друга. Считали, что это очередной подростковый бунт, способ привлечь к себе внимание, но время шло, девушки уже стали жить вместе, путешествовали, строили общие планы, и родным ничего не оставалось, как принять их такими, какие они есть.       Одним из таких общих планов и стало решение завести ребёнка.       Когда речь зашла о пополнении, единогласно было принято решение, что рожать будет Инга, Кира же взяла на себя ответственность за их материальное обеспечение их семьи. Медведева никогда не видела себя в интересном положении, предпочитая выполнять исключительно мужскую роль в их с Ингой отношениях, начиная от каких-то интимных моментов, заканчивая банальным вбиванием гвоздя в стену. Те, кто не знал Киру лично, никогда бы не подумали, что общаются с девушкой. Медведеву это нисколько не смущало, наоборот, она чувствовала себя увереннее, когда окружающие думали, что перед ними мужчина. Инга была нежной и хрупкой на её фоне. Девочка-девочка, до мозга костей. Постоянно в платьицах, на каблуках, с макияжем и маникюром. Кира же придерживалась мужского стиля в одежде, а такие слова, как макияж и маникюр были для нее словами ругательными. Для людей, не знающих их истории, они были самой обыкновенной парой. Что уж тут говорить, что даже хозяйка квартиры, которую девушки долгое время снимали, до сих пор была уверена, что сдает её парню и девушке.        — Ингуль, может с нами Новый год встретите? — Марина вошла в зал, где временно расположилась её племянница, собирая свои вещи в сумку, ведь поезд уже через пару часов. — Пусть Кирюха приезжает. Посидим все вместе, на ёлку сходим.        — Ты же знаешь, что она не захочет, — Инга чувствовала себя виноватой в этот момент.        Да, в их отношениях с Кирой были и свои проблемы. Одна из них — патологическая ревность Медведевой. Кира ревновала свою девушку ко всем: к коллегам в студии танца, которую открыла сама Инга, к парням, другим девушкам, даже к родственникам. Любой заинтересованный взгляд, брошенный в сторону Таймановой, мог стать причиной грандиозного конфликта с дракой и приводом в отделение полиции. Кира контролировала все звонки Инги, все переписки. Провожала её на работу и встречала с неё. Инга не могла пойти куда-то отдохнуть с друзьями, если рядом не было Медведевой. Не могла лишний раз покинуть квартиру без одобрения последней. Кира хотела контролировать каждое движение девушки, из-за чего между ними часто случались ссоры, порой, доходящие до рукоприкладства со стороны Медведевой. Пару раз Инга даже сбегала из дома, жила у друзей, но всегда возвращалась обратно, потому что Кира на коленях просила прощения и сыпала обещаниями, что больше никогда в жизни не поднимет на девушку руку. Инга каждый раз верила ей, давая шанс за шансом. Почему? Да потому что любила! Кира была единственным человеком, который всегда был рядом, который не бросал её в трудную минуту, как это сделали родители. Ради этого Инга готова была терпеть и прощать. Терпеть и прощать.        Марина было проницательным человеком, который не мог не заметить перемены в настроении племянницы, когда речь зашла о её подруге.        Осторожно забирая рубашку из рук Инги, женщина опустилась на диван.        — Племяш, у вас всё там хорошо?        — Да, — Инга запустила пятерню в тёмные волосы, убирая длинные пряди назад. — Не переживай, ладно?        — Вот ты это с таким лицом говоришь, что я не могу не переживать, — всплеснула руками Марина, взяв одну из футболок Инги, аккуратно складывая её.        — Да у нас всё нормально, правда, — Инга присела на диван рядом с тётей, обнимая её рукой за плечи, притягивая к себе. — Ну да, ссоримся иногда, но это глупости. Просто у Киры характер такой, а у меня из-за этой гормональной терапии настроение всё время скачет. То плакать хочется, то смеяться, то ругаться. Ты же сама через всё это проходила, Мариш.        — Она тебя не обижает? — да, Марина знала о горячем характере Киры не понаслышке. Как-то раз девушки остановились у неё в квартире, пока Инга проходила очередное обследование. Одна из ссор между Кирой и Ингой закончилась тем, что в порыве гнева, Медведева разбила плазму, опрокинув её на пол. В тот момент Марина поняла, что если бы не её присутствие в этот момент в квартире, под горячую руку могла бы попасть её племянница.        — Нет, — улыбнулась Инга, потеревшись кончиком носа о щеку тёти, а потом привычно уткнулась лицом в её плечо. — У нас хорошие отношения, честно-честно.        — Ну смотрите мне, — Марина чмокнула племянницу в тёмную макушку. — Хочу, чтобы ты знала — я всегда приду тебе на помощь. Будет трудно, приезжай. Моя Наташка уже взрослая, самостоятельная. С мальчиком съехалась, так что я теперь здесь одна. Так что, если проблемы будут — всегда жду. Вместе воспитаем.        Инга утвердительно кивнула, дабы успокоить тётю, хотя надеялась, что ей никогда не придётся убегать так далеко из дома. В последнее время Кира стала вести себя спокойнее, сдержаннее. Не последнюю роль здесь сыграло то, что Инге категорически запрещено было нервничать на фоне подготовки к процедуре. Если и возникали какие-то словесные стычки, Медведева обычно уходила на кухню и сидела там, пока не успокоится.        В шесть вечера Марина отвезла племянницу на вокзал. Прощались тепло, Инга дала обещание, что она непременно поговорит с Кирой о том, чтобы приехать к ней в гости на рождественские выходные. Пусть и сделать это будет практически нереально, девушка была уверена, что после новости о беременности, Медведева сможет пойти ей не уступки, ведь именно Марина нашла хорошего врача, который помог им в их намерении завести ребёнка.        Инга пыталась немного поспать, ехать ей около четырех часов. Но из-за волнения сна ни в одном глазу, а в голове тысяча пятьсот вариантов, как лучше сообщить Кире новость о том, что в этот раз у них всё получилось. Девушка ещё в Москве подготовила подарочную коробочку, в которую сложила снимки УЗИ и крохотную беленькую ленточку, но вот подходящих слов ещё не нашла.        В начале одиннадцатого Инга вышла на вокзале в Нижнем тут же заказывая через приложение такси. Как назло, никто не принимал заказ, а тем временем снегопад усилился до такой степени, что не было видно ни дороги, ни близлежащих домов. Мороз крепчал, что даже болоньевое пальто, чуть ли не до самых пят, перестала спасать, а ноги в коротких сапогах буквально онемели от столь низкой температуры. Почти негнущимися пальцами, Инга находит среди контактов имя своего друга и по совместительству, коллегу, который работал в её студии тренером, надеясь, что он ещё не спит и не откажется её встретить, ибо трястись в автобусе — перспектива не из самых радужных.        — Лёш, привет, — зажав телефон между плечом и ухом, Инга натягивала на замерзшие руки тёплые варежки.        — Привет, — весело отозвались на том конце.        — Лёш, мне правда очень неудобно тебя дергать, но у меня вариантов не особо много, — шмыгнула носом Тайманова, натягивая капюшон ниже, дабы спасти лицо от пронизывающего холодного ветра. — Можешь меня забрать с вокзала? С такси какая-то хрень, Кира на работе.        — Без проблем, — Лёша, как и всегда, был готов прийти на помощь. За это его и невзлюбила Медведева. Она была уверена на все сто процентов, что парень влюблён в её девушку, поэтому всегда злилась, когда встречая Ингу с работы, видела её в компании этого человека. Слова Инги о том, что у Алексея есть любимая девушка Кира не воспринимала.        Уже через пятнадцать минут Инга оказалась в тёплом салоне автомобиля.        — Не замерзла? — Лёша заботливо включил печь на максимум.        — Нет, — улыбнулась Тайманова, стягивая шарф. — Спасибо, что так быстро приехал. Что вообще приехал.       — Да ладно, — отмахнулся Алексей. — Ну, рассказывай, какие новости? Поздравить можно?        — Можно, — Инга не горела желанием сообщать новость о своём интересном положении кому-то, пока об этом не знает Кира, но от Лёши утаить это не могла. В конце концов, он был не чужим человеком и всегда поддерживал. Именно на него Тайманова оставляла студию, когда уезжала на процедуры в Москву. — Только это страшная тайна. Даже Кира ещё ничего не знает.        — Ну, я тебе поздравляю, мать, — было бы возможно, Алексей бы сгрёб в объятия свою подругу. — Я же тебе всё время говорил, что если что-то хочешь — иди до конца, а ты все деприла. Известно, кто? Мальчик, девочка?        — Лёх, ну ты чё! — рассмеялась Инга. — Срок-то всего четыре недели.        — Точно, — поняв, что сморозил глупость, Лёша хлопнул себя ладонью по лбу. — Прости, я просто в это не разбираюсь. Читал где-то, что, вроде, там пол можно выбрать.        — Можно только если есть какие-то наследственные заболевания, передающиеся по женской или мужской линии, — за два года изучения всего, что связано с искусственным оплодотворением, Ингу можно было назвать экспертом в этой части. — Но и в этом случае, никто не даст гарантии.        — Что с работой думаешь делать? — спросил Лёша, когда заворачивал во двор, где жила Инга. — Скакать, как раньше, пока нельзя же.        — Пока не знаю, — Инга и правда ещё не решила, что будет делать со студией, ведь врач действительно запретил ей серьёзные физические нагрузки. В последние дни все мысли её были о другом. — С Кирой поговорю. Вместе будем думать.        — О, — криво усмехнулся Алексей, останавливая машину у самого подъезда. — Тогда я могу собирать свои шмотки. Твоя Кира меня сразу пинком под зад из студии выкинет.        — Не, я этого не допущу, — хлопнула друга по плечу Инга, прежде чем выйти из машины.       Алексей помог донести сумку Инги до лифта, девушка ещё раз поблагодарила друга за помощь и отзывчивость и молодые люди попрощались.       В квартире было темно и тихо, разве что голоса соседей за стеной нарушали эту идиллию.       Опустившись на мягкий пуфик у двери, Тайманова сбросила с ног сапоги, убирая их полку для обуви, пальто было небрежно запихано в шкаф. Инга слишком устала в дороге и сил, чтобы аккуратно разложить свои вещи, у неё не осталось. Хотелось просто свалиться на кровать, укутаться с головой в одеяло и поспать часиков десять. Нацепив на ноги тапочки, шаркающими шагами Тайманова направилась в сторону ванной. Смыв косметику, девушка медленно поплелась в спальню, на ходу стягивая с себя толстовку.       Щелкнув выключателем, Инга зажгла свет и в ту же секунду, тишину пронзил её испуганный вскрик.       На кровати, лицом к окну, неподвижно сидела Медведева, сжимая в руках свой телефон.       — Блядь, Кира! — не сдержавшись, выругалась Инга, кладя руку на грудь, туда, где билось её сердце. — Ты чего в темноте сидишь? Я чуть кони не двинула.       — Ты почему не позвонила и не сказала, что приехала? — Кира даже не повернулась лицом к Таймановой.       — Я думала, что ты на работе, — Инга боялась даже пошевелиться. Грубый, холодный голос Медведевой вызвал рой мурашек по всему телу. — Отвлекать не хотела.       Инга могла поклясться, что слышала, как жалобно затрещал корпус телефона в руках Киры.       — Думала она, блядь, — в голосе явно слышалась насмешка и раздражение. — Думать — это не твоё, киса.        Инга тяжело сглотнула, бросая свою толстовку на стул у шкафа. Было обидно за такие слова, она их определенно не заслуживала. Но и спорить, что-то доказывать Кире сейчас не хотелось.        — Ты за целый день мне ни разу не набрала, — продолжила Медведева уже более ровным голосом. Но Ингу это и пугало. Конфликты постоянно возникали, когда Кира напускала на себя безразличие. Это не соответствовало тому, что в самом деле творилось в данную минуту в душе девушки. — Ни на один мой звонок не ответила.        — Кир, я… — Инга даже улыбнулась, оборачиваясь на сумку, брошенную в коридоре. Именно в ней находилась заветная коробочка для Медведевой. Она-то и не отвечала и не звонила только потому, что боялась испортить сюрприз.        Кровать тихо скрипнула.        — Я видела, кто тебя привёз, — Кира подходила медленно, словно крадущийся зверь. — Вместе в Москве тусили?        — Кира, — Инга вытянула руки перед собой, пытаясь отгородиться от наступающей на неё девушки. То, каким взглядом сверлила её сейчас Медведева, заставило что-то внутри затянуться в крепкий узелок. Это был жесткий и озлобленный взгляд, полный неожиданной ненависти. Инга слишком хорошо знала, что последует за ним, поэтому так боялась хоть слово произнесли, дабы не усугубить ситуацию. — Какая туса? Я в клинике была. Правда. Можешь позвонить, узнать. У меня в сумке документы лежат. Не придумывай, пожалуйста, того, чего не было на самом деле.        Раздался хлёсткий звук пощёчины, затем ещё один и ещё один. Инга болезненно взвизгнула, спускаясь спиной по двери, пряча ладонями лицо. Кира остервенело наносила удары туда, куда могла дотянуться: голова, спина, ноги.        — Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты даже не думала мне врать, — глаза Медведевой застилала пелена гнева. Она в этот момент ничего не чувствовала, кроме ослепляющей ярости. Ей не было жаль умоляющую прекратить избиение Ингу, ей было плевать на кровь, бегущую из разбитого носа любимого человека, на её слёзы и попытки объясниться. — Шлюха ебаная, я отучу тебя блядовать. Так ребёнка захотела, что ноги перед ним раздвинула? Мразь!        — Кира, пожалуйста, прекрати, — сквозь слёзы, кричала Инга, чувствуя вкус собственной крови на губах. Она лежала на полу, скорчившись и закрыв голову руками в напрасной попытке защититься от многочисленных ударов. Кира наносила удары ногами, руками, швыряла предметы, попадающиеся под руку.       Ингу душили слёзы, она впервые видела Киру в таком состоянии. Да, бывало, она и раньше могла поднять на неё руку, но обычно, дело ограничивалось парой пощечин, а сейчас Медведева просто безжалостно избивала её. Будто бы перед ней была не Тайманова, а левый чел с улицы, который посмел чем-то оскорбить или что-то нелицеприятное высказать в адрес Киры.       Пряча от ударов живот, Инга тянется к брошенной толстовки за телефоном, который лежал в кармане. Девушка знала, что сама вразумить Киру не сможет, ровно, как и дать ей здоровый отпор. Медведева больше и сильнее в несколько раз, поэтому единственным вариантом было звонить в полицию, иначе Медведева, если не до смерти её запинает, так серьёзно покалечит.       Окровавленными пальцами Тайманова снимает блокировку, набирает «102», но не успевает нажать на значок вызова, как Кира выхватывает телефон, с силой швыряет его о стену. Смартфон разлетается на мелкие кусочки по всей спальне, а вместе с ним и надежды Инги на спасение.        — Увижу рядом хоть кого-то, — тяжело дыша, Кира хватает Тайманову за волосы, заставляя ту закинуть голову назад и взглянуть в глаза. — Я убью, слышишь? И тебя и его! Даже не сомневайся в моих словах. Не проверяй.        Медведева ослабляет хватку и Инга вновь падает на пол, больно ударяясь головой.        Кира окинула содрогающееся от рыданий тело девушки пренебрежительным взглядом, сплюнула на пол и перешагнув через Ингу, ушла на кухню, бросив раздраженное:       — Иди умойся!

***

      Тайманова опёрлась обеими руками о край раковины, глядя на своё отражение в небольшом круглом зеркале. Разбитая губа, огромная ссадина на переносице, яркие кровоподтеки, тянущиеся от виска к подбородку, красные, опухшие от слёз глаза. Инга ненавидела себя за слабость, за слепую доверчивость. Она давала Медведевой шансы множество, верила её словам, верила, что этого человека можно изменить. Но кошмар повторялся раз за разом, становясь всё хуже и страшнее. И чего Инга добилась в итоге? Того, что она её чуть не убила?        — Прости меня, — Кира была тут как тут. Стояла, подперев плечом косяк двери, исподлобья за тем, как Тайманова убирает полотенцем кровь со своего лица.        Инга сморщилась от отвращения. Ей до тошноты противны были слова Медведевой. Она больше не хотела ничего слушать. И прощать она больше не хотела.        — Я целый день на нервах, — пыталась оправдать свои действия Кира. — А как тебя с этим увидела, просто «шторка» упала и всё. Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю.        Блядь, как же жалко всё это звучит! Как мерзко она выглядит в своих попытках оправдаться и извиниться за содеянное.        — Кир, — продолжая сверлить своё отражение взглядом, вдруг заговорила Инга, удивляясь тому, как твёрдо звучит её голос. — Я ухожу от тебя.        — Нет, — с обычным металлом в голосе сказала Медведева, сложив руки на груди.        Вот так просто. Просто «нет». Без объяснений. Просто «нет». Так привычно просто.        — Никуда ты не уйдешь, маленькая моя, — на лице Медведевой появляется хищная ухмылка. — Такого больше не повторится.        Внутри у Инги что-то рвется, когда руки Киры смыкаются на её талии, неприятно больно сжимая её.        — Всё у нас будет хорошо, — влажный поцелуй в заднюю часть шеи. — Всё, как мы хотели: свой дом, ребёнок, белая пушистая собака.       Губы Медведевой скользят по шее Инги, спускаются к ключицам. Так сладко, что становится противно. Как можно так нежно целовать после того, как ты чуть не стал убийцей любимого человека?        — Ты — моя, — шепчет Кира, захватывая зубами мочку уха девушки. — Моя маленькая и послушная девочка.        Инга молчит, смотря на их отражения, а руки до скрипа сжимают края раковины.        Ей мерзко. Противно. Грязно. Отвратительно.        Она уйдет.       Кира не остановит.       Не в этот раз.        Инга переоделась в одну из футболок, которые сушились в ванной и Кира сразу же уволокла её в постель. Обнимала, гладила по голове, целовала, шепча какие-то нежности и обещания. А в это время Инга задыхалась от боли. Она больше не верила словам, обещаниям. Всё пустое. Только слова и никаких действий. Киру не изменить. По крайней мере, за пять лет у Таймановой это не получилось. Может быть, кому-то другому удастся?        Кира уснула быстро, чем Инга и планировала воспользоваться.        Осторожно убирая руки девушки со своей талии, Тайманова на цыпочках уходит из комнаты в ванную. Натягивает свои спортивные легинсы, которые стирала накануне, стягивает с сушилки пару носок Киры. Времени собирать свои вещи не было, Кира в любой момент могла проснуться и обнаружить, что Таймановой рядом нет, тогда побег её накроется медным тазом. Инга впрыгивает в свои старенькие угги, в которых обычно ходила выносить мусор, хватает пальто и неразобранную сумку. Только собирается выскочить из квартиры, как вспоминает о сюрпризе, который с таким трепетом везла из Москвы.        — Может хоть что-то осознаешь, — шепчет себя под нос девушка, ставя коробочку на тумбу у двери.        Тихий поворот ключа в замке и вот Инга оказывается на лестничной клетке. Времени вызывать лифт нет, да и он с таким грохотом поднимается, что может разбудить половину дома. Бегом, опасаясь полететь кубарем, Тайманова спускается по лестнице на первый этаж, толкает тяжёлую дверь подъезда и выскакивает на порог.        Свобода!        Жадно глотая морозный воздух, Инга поднимает взгляд на окна их с Кирой квартиры.        Темно.        Больше никогда она сюда не вернется. От одной этой мысли даже дышится легко.        Решив не терять времени, Инга бежит прочь со двора в сторону дороги. Поздно, автобусы не ходят. Да и такси все в центре, ведь ночь с пятницы на субботу. Рыбный день для бомбил.        Инга не знает, сколько она прошла, прежде чем ей удалось поймать машину. Может два километра, а может и целых пять. Она не чувствовала ни холода, ни усталости. Только опьяняющее чувство свободы и гордость за себя, за то, что она, наконец, смогла оборвать этот порочный круг.       Этому давно следовало положить конец.        Алексей, как и его девушка Маша, были крайне удивлены появлением незваной гостьи в такое позднее время. Тем не менее, без лишних вопросов, впустили её в свой дом. Да и какие могут возникнуть вопросы, когда всё лицо девушки — одна сплошная гематома.        Маша предложила вызвать «скорую» и полицию, но Тайманова наотрез отказалась.              То, что она ушла — самое страшное наказание для Медведевой. Теперь Кира осталась абсолютно одна со своими демонами.       Врача же Инга обязательно посетит утром, дабы удостовериться, что с ребёнком всё хорошо. Девушка не будет вставать здесь ни на какой учёт, она вообще не планирует оставаться в этом городе. Уедет в Москву, к тёте, она ведь её звала. Вот только синяки с лица немного сойдут, да и вопрос со студией решиться.

***

       Кира проспала до самого утра. Проснулась от непривычной пустоты на другой половине кровати, ведь обычно Инга спала чуть ли не до самого обеда, а тут только восемь, а её нет и постель холодная.        От неприятного предчувствия Медведеву бросило в холодный пот. Она тут же подскочила на ноги, оббегая каждую комнату в их квартире.        Пусто.        Инги нигде нет. Ни в ванной, ни на кухне, ни в зале.        Кира бежит к шкафу.       Вещи на месте.       Может быть, просто вышла?        Медведева на секунду успокаиваться, но замечает отсутствие сумки в коридоре. Помнится, Инга не успела её вчера разобрать.        Переворачивая вещи в коридоре, в надежде на то, что сумка всё-таки где-то есть, Кира натыкается взглядом на небольшую белую коробочку, перевязанную шёлковой лентой золотого цвета.        Мгновение и в руках Медведевой оказывается снимок УЗИ. Кира непонимающе крутит его в руках, надеясь найти расшифровку, но находит совершенно другое — малюсенькую белоснежную пинетку, и пазл в голове складывается. Инга ушла, но не одна. Она ушла с их ребёнком. Их желанным и долгожданным ребёнком. А следом за этим, приходит осознание того, что несколько часов назад, Кира своими руками чуть было не убила их двоих.        Настала очередь Медведевой качаться по полу, задыхаясь от слёз и крика, от ненависти к самой себе.       Кира своими руками всё разрушила. Своей ревностью, своей неконтролируемой злостью. Она своими действиями лишилась единственного человека, который несмотря на всё то дерьмо, что она творила, был рядом и всегда поддерживал, всегда верил.       Это родные жили в святом неведении о том, что творилось в жизни их дочери, внучки, племянницы. Им было проще, ведь для них Кира оставалась умницей-спортсменкой с блестящим будущем. И только Инга знала её настоящую. Знала о проблемах, о той боли, что годами копилась внутри. Инга была рядом и в момент, когда Медведева малодушно думала о смерти во время очередной ломки после употребления наркотиков. Она вытаскивала её из этой пучины, в которой тонули десятки тысяч людей каждый день. Инга верила в неё, верила даже когда никто не верил. Любила, когда другим плевать было, жива она или подохла где-то в подворотне от передоза.       А сейчас и она ушла.       Ушёл человек, без которого Кира не представляла жизни. И это далеко не какие-то красивые слова. Медведева действительно не представляла своего физического существования без этой девушки.       Терпеливая и всепрощающая Инга ушла. Даже она разочаровалась. Потеряла веру.        Кто теперь будет верить в Киру больше, чем она? Никто! Даже Медведева в себя не верила. В Себя. Себе. Наверное, поэтому и пыталась уличить в неискренности Ингу. Киру уже один раз предал близкий человек. Это стало огромным ударом. Раной на теле, которая кровоточила каждую секунду. Она боялась предательства. Больше всего на свете боялась того, что и Инга её однажды предаст. От этого такое фанатичное стремление оградить Тайманову от остального мира. Она должна была быть только её. Мысли, тело — только её.        Теперь Кира осталась одна. Совсем одна.        Сжимая в руках снимок и пинетку, на ватных ногах Медведева идет в спальню. Находит свой телефон, пытается набрать Ингу, но осколки на полу освежают в памяти момент, когда она разбила её телефон. В социальных сетях Тайманова не появлялась со вчерашнего вечера, и Кире не остается ничего другого, как обзванивать всех общих знакомых, дабы узнать, может быть к кому-то из них Инга обратилась за помощью.        Медведева не могла всё так оставить. Она готова была в очередной раз вымаливать прощения, просить вернуться. Она была готова пойти на всё, лишь бы Инга ей поверила и простила.        Искать долго не пришлось. Одна из знакомых сообщила о том, что пару часов назад Инга ей звонила и просила проконсультировать по поводу оформления доверенности на управление студией. Разумеется, кому, как не Алексею она могла доверить своё детище.        Разузнав адрес парня, Кира, недолго думая, поехала к нему, будучи уверенной, что именно в его квартире Инга временно остановилась. До самого вечера Медведева просидела у подъезда, надеясь, что ей все же откроют и дадут нормально поговорить с Ингой.        — Она не уходит, — выглянув в окно, сказал Лёша, ставя перед Таймановой большую чашку чая.        Сжимая тонкими пальцами чашку, Инга не понимает, что ей делать в этой ситуации. Она знает Киру, знает, что та так и будет сидеть, пока не добьется разговора. Чёрт, она самый упрямый человек, кого Тайманова знала.        — Может ментов вызвать? — предложил Алексей, задергивая штору. — Минут тридцать почти. Лучше пусть в отделе переночует, чем тут замерзнет.        — Не надо, — качает головой Инга, отодвигая чашку в сторону, решительно вставая из-за стола. — Нам поговорить надо.        — Уверена? — Лёша следует за Таймановой в коридор, с тревогой смотрит на то, как она надевает пальто, собираясь выйти к Медведевой.        — Так дела не делаются, — как бы Инге не хотелось видеться с этим человеком, она знала точно, что так расставаться нельзя. Нужно четко дать понять, что прощать и возвращаться она больше не намерена. — Можешь постоять рядом?        Тайманова опасалась выходить одна. Кира с легкостью могла силой затащить её в машину и увезти обратно домой, как делала раньше.        — Конечно, — разумеется, Алексей не собирался наблюдать за всем с балкона. Даже если бы Инга не попросила, он сам бы вызвался помочь.       Тихий сигнал открытия двери нарушает ночную тишину, царившую во дворе жилого комплекса. Кира сразу же подскакивает на ноги, замечая на пороге Тайманову, прячущую лицо в шарфе от морозного ветра.       — Инга, — Медведева сделала шаг в сторону девушки, раскрывая руки, дабы обнять, но Инга отскочила от неё, словно от прокаженной.       Тайманова не могла допустить этих прикосновений. Ей невыносимо больно от осознания того, как Кира умеет притворяться любящей и заботливой, говорить какие-то нежные вещи, а после так безжалостно избить из-за каких-то глупых подозрений.       Кира впервые в жизни была так растеряна. Она так долго сидела здесь, надеясь на разговор, но когда Инга, наконец, вышла, даже не знала, с чего начать.       — Защитника нашла? Девчонка твоя не против, что ты другую в хату привёл?       Пряча замерзшие руки в глубокие карманы куртки, Кира указала взглядом на Алексея, вышедшего следом за Таймановой.       — Да, — Инга задыхалась от обиды. Вместо того, чтобы просить прощения, Медведева вновь начала нести какую-то глупость, сыпя очередные обвинения. — Я боюсь тебя.       — Не говори так, пожалуйста, — болезненно скривилась Кира.       — Но это правда! — воскликнула Инга, стягивая шарфик ниже, дабы Медведева могла вдоволь налюбоваться своим «творением» на её лице.       Сейчас происходило то, чего Кира боялась всю свою сознательную жизнь: любимый, самый близкий человек боится её.       — Ты говорила, что не хочешь стать такой же, как твой дядя, — Инга знала, как сделать Медведевой больно. Они столько прошли вместе, что Тайманова знала все больные места девушки. — Так вот — ты стала гораздо хуже!        — Замолчи! — обхватив голову руками, закричала Кира. Пожалуй, это было самое страшное, что она могла услышать от кого-либо. — Инга, пожалуйста, молчи. Ты же знаешь, что это не так! Ну ты же знаешь!        — Если ты пришла, чтобы просить меня вернуться, то мой ответ — нет, — Инга гордилась собой в этот момент. Спустя столько времени она, наконец, смогла сказать Кире «нет». — Я устала. Я больше не могу так. У тебя было столько шансов, Кир. Ты не воспользовалась ни одним из них.        Кира в два шага приблизилась к Таймановой, обхватывая ладонями её лицо.        — Маленькая моя, — с глаз Медведевой брызнули слёзы. Именно этот факт буквально пригвоздил Ингу к земле. За пять лет, что они были вместе, Тайманова никогда не видела, чтобы Кира плакала. — Ну что мне сделать, чтобы ты простила? Что?        Кира осторожно гладила лицо девушки, вглядываясь в её светлые глаза, надеясь отыскать там понимание, прощение, хоть что-то, что дало бы надежду. Впервые в жизни взгляд Инги ничего не выражал, был абсолютно пустым и холодным. Разочарованным.       — Скажи уже что-нибудь — шепчет Медведева, опуская взгляд на потрескавшиеся от ветра губы девушки.        — Я не знаю, — Инге хочется кричать, но вместо этого слова с её губ срываются хриплым шёпотом. — Измениться, наверное.        — Как же я это сделаю без тебя, — губы Киры растягиваются в печальной улыбке.        — Ты и со мной не меняешься, — качает головой Инга, прикрывая глаза, дабы не расплакаться.        — Я изменюсь, правда, — Кире так хочется докричаться до неё, но по глазам Инги видно — она всё для себя решила.        Кира отодвигает края пальто Таймановой, осторожно опуская руки на её талию, нежно проводя большими пальцами по животу девушки.        — Теперь я смысл вижу, — Кира прижимается губами к холодному лбу Инги. Невыносимо смотреть в глаза, такие родные, такие любимые, но пустые.        — Ты умеешь говорить, — выдыхает облачко пара Тайманова, опуская взгляд на руки Киры, нежно гладящие её живот. — Хоть раз сделай что-то из того, что обещаешь.        Инга делает шаг назад, выпутываясь из объятий.        Медведева молчит, сжимая руки в кулаки.        — Я уезжаю через несколько дней, — мороз крепчает и Инга уходит обратно к подъезду. Болеть в положении опасно, особенно на таком раннем сроке.       Медведева всё молчит, бегая растерянным взглядом по лицу Таймановой. Она впервые ничего сделать не может. Чувство беспомощности сжирает её изнутри.        — Так это что, конец? — Кира хмуриться, потирая кончик носа. Она всегда так делала, когда нервничала.        — А это от тебя зависит, — развела руками Инга.        Кира снова остается одна.

***

       Кира чувствует себя не в своей тарелке, сидя перед редакторами реалити-шоу «Пацанки», в окружении камер. Она долго думала, стоил ли ей приходить сюда. Сомневалась, даже злилась на себя за то, что послала эту чёртову заявку. Медведева — человек закрытый, скрытный, осторожный. Она не привыкла откровенно говорить о своих проблемах, боясь, что её сочтут слабой, но, в тоже время понимала, что другого шанса у неё нет. Она обещала измениться, но сама с этим справиться не могла, хоть и пыталась. Окружение тянуло вниз, и сопротивляться даже такому человеку, как Кира, было не под силу.        — Представьтесь, пожалуйста, — камеры включились и Кира поняла, что обратной дороги у неё нет.       Она изменится. Она выполнит обещание.