маленькая моя

            Если у Инги кто-то спросит, какой день она считает самым счастливым в своей жизни, то девушка без раздумий назовет дату «20 августа 2022 года». В этот безумно тёплый последний летний день на свет появилась её долгожданная дочь — Софья. Маленький комочек абсолютного счастья, такой беззащитный и всецело её. Когда малышку впервые приложили к груди, уставшая от родов Инга поняла, что все те трудности, что подстерегали её на каждом шагу, на протяжении девяти месяцев, стоили того, чтобы услышать этот пронзительный плач маленького человечка. Её родного, самого близкого и любимого. До этого дня Инга и не думала, что можно кого-то настолько сильно любить.       Из роддома Ингу, вместе с Софушкой, забирала тётя. В отличие от своей племянницы, Марина имела опыт заботы о маленьких детях, поэтому в любое время для и ночи могла прийти на помощь молодой мамочке, которая первые дни даже боялась брать ребёнка на руки, опасаясь каким-либо неосторожным действием навредить малышке. Инге тяжело было привыкнуть к тому, что она уже мама, что появился тот человек, заботится и бояться за которого она будет всю свою жизнь. Тайманова хотела дать дочке всё то, чего не было в её жизни. Дать ту любовь, поддержку и заботу, которую так и не дождалась от своей матери Инга.       — Ингуль, у тебя телефон разрывается, — крикнула из кухни Марина, в то время как Инга гладила распашонки Софы.       — Иду, — Тайманова убрала утюг в сторону, и пошлепала босыми ногами на кухню.       На экране высветился неизвестный номер.       — Да, — приняла вызов Инга, воруя из-под ножа кусочек помидора, который Марина нарезала для салата, за что получила легкий шлепок по руке.       — Инночка, здравствуй, — раздался на том конце старческий голос. Инной Тайманову называл только один человек — бабушка Киры.       — Здравствуйте, — Инга растерялась. Они давно не общались. Ровно с того момента, как Тайманова разорвала отношения с Кирой.       — Как ты, детка? — по голосу было понятно, что женщина очень волнуется. — Как здоровье?       — Всё хорошо, спасибо, — покосившись на тётю, Тайманова решила продолжить разговор в другой комнате. — У Вас как? Всё хорошо?       Марина была категорически против того, чтобы Инга поддерживала контакты хоть с кем-то из окружения Медведевой. Женщина всё ещё не могла простить последней синяки на теле своей племянницы.       — Да, живём потихоньку. Мне сказали, что ты уже родила?       — Да, — Инга бросила взгляд на спящую в кроватки Софью. — Девочку.       На том конце раздался тихий всхлип. Чувствовалось, что женщине говорить тяжело, и она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться в трубку. Когда Кира и Инга решились на ЭКО, первыми их поддержали родные Медведевой. Отнеслись к этой новости спокойно, без осуждений и предупреждений. Именно они своей поддержкой и уверенностью не давали девушкам унывать после очередной неудачи.       — Я так рада, — голос Татьяны Николаевны дрожал. — Так хотелось бы увидеть девочку.       — Я привезу, — сглотнув ком в горле, проговорила Инга, чувствуя, что у самой глаза на мокром месте. — Чуть позже, но обязательно привезу.       — Мы очень ждём, детка, очень, — было понятно, что говорит женщина сквозь слёзы. — Инночка, я просить тебя кое о чём хотела. Кира уехала на проект какой-то, ты знала?       — Да, — Инга действительно от общих друзей узнала, что Медведева приняла решение участвовать в проекте «Пацанки». — Как у неё дела?       — Звонила недавно. Плакала. Вроде, всё хорошо. Говорила, что всё получается у неё там.       Кира плакала? Вот это новости!       — Я рада за неё, — прочистив горло, после недолгой паузы, проговорила Инга.       — Инусь, — нерешительно начала Татьяна Николаевна. — Нам редакторы звонили, говорили, что у них там родительская неделя будет. Родственники к девочкам приедут. Ну, те, с кем проблемы были. Наташа сказала, что не поедет. Сашу отправляем.       Инга ушам своим не могла поверить. Родная мать отказалась поддержать своего ребёнка в момент, когда больше всего нужна. Так ещё отправляет вместо себя человека, которого Кира ненавидела больше всех. Если мать-кукушка просто устранилась от воспитания дочери, то дядя большую часть детства был рядом с Кирой. Он её воспитывал, вкладывал определенную модель поведения, а когда племянница повзрослела и смогла высказать своё мнение, которое шло в разрез принципам дяди, ударил её и указал на то, что она женщина, а значит её мнение заведомо неправильное.       Инга всего пару раз видела дядю Киры, но этого было достаточно, чтобы у неё сложилось мнение о нём. Это был явно не тот человек, которого бы хотела видеть Кира в родительскую неделю.       — Ты же знаешь, какие у них тяжёлые отношения, — продолжила Татьяна Николаевна. — Поэтому я хотела просить тебя съездить к Кире вместе с ним.       — Татьяна Николаевна, я не уверена, что это будет уместно, — Инга знала о жесткой цензуре на российском телевидении. — Я же не родственник. Ну, вы понимаете.       — Там как сестру тебя представят, — быстро проговорила женщина, видимо, на эту тему она уже успела поговорить с редакторами проекта. — Меня просили дать твой номер, чтобы поговорить лично, но я хотела сама у тебя попросить съездить.       Инга тяжело вздохнула, опускаясь на диван. С одной стороны, она бы хотела поехать и поддержать Киру в её намерении измениться, ведь, по большей части, Медведева приняла такое решение ради того, чтобы дать их отношениям ещё один шанс, но с другой стороны, Тайманова всё ещё не могла позабыть тот вечер, когда Кира едва не лишила жизни её и ещё нарожденного ребёнка. Обида глубоко засела в сердце девушки, и вытащить её всё никак не удавалось, хотя Инга искренне этого хотела.       — Я могу дать тебе дать номер девочки, которая мне звонила, — Татьяне Николаевне было крайне важно, чтобы Инга поехала на встречу с её внучкой. — Тебе всё подробно они расскажут.       — Хорошо, — сдалась Инга. Она позвонит, уточнит детали, но вот с решением ехать ей или нет, пока торопиться не будет. В конце концов, не лишним будет посоветоваться с Мариной, да и ребёнок грудной на руках тоже вносил определенные ограничения в жизнь Таймановой.       Записав номер и дав клятвенное обещание хорошенько подумать о поездке, Инга попрощалась с Татьяной Николаевной, и вернулась на кухню, где у неё состоялся непростой разговор с тётей.       — Это, конечно, тебе решать, — после получаса споров, заявила Марина, ставя перед племянницей тарелку с супом. — Но я бы на твоём месте обрубила с ней всякие контакты. Такие люди не меняются.       — А ребёнок? — Инга задумчиво пялилась на стену, понимая, что тётя в чем-то права.       — А что рёбенок? — всплеснула руками Марина, усаживаясь напротив. — Это твой ребёнок. От Киры здесь только процент в денежном эквиваленте. Заработаем да отдадим.       — Всё равно как-то неправильно это всё, — Инга не знала, что ей делать, отчего на душе становилось тошно. — Мы вместе с ней приняли это решение, вместе шли к этому, а тут я ей просто деньги верну.        — Смотри сама, — Марина подняла руки вверх, показывая этим, что переубеждать и убеждать в чем-то Ингу она больше не намерена. — Я тебя поддержу в любом случае, только если трансформация Медведевой твоих надежд не оправдает, и ты снова получить по лбу, не говори, что я тебя не предупреждала.        В эту ночь Инге не спалось не только из-за маленькой Софы, которая каждый час просыпалась, требуя к себе внимания. Прижимая малышку к груди, Тайманова всё думала о том, как ей стоило поступить в этой ситуации с Кирой.        Долгие раздумья привели к тому, что Инга решила хотя бы поехать и поддержать свою бывшую девушку. Просто поддержать. О воссоединении пока рано говорить.

***

      Кира не ждала никого. Об этом красноречиво говорила записка, оставленная Медведевой на раскладной кровати, перенесенной девушкой из дома на веранду. Если другие ученицы «Школы пацанок» с волнением следили за экраном монитора, откуда транслировались события, происходящие во дворе дома, то Кира сохраняла присущие ей холоднокровие, скромно поддерживая одноклассниц, когда те не могли сдержать эмоций, видя на экране родные лица. Единственные, кого Медведева была бы рада увидеть, это были бабушка с дедушкой, но что-то девушке подсказывало, что они, вряд ли приедут из-за проблем со здоровьем. Да и самой Кире не хотелось бы лишний раз заставлять их волноваться и переживать. Уж лучше она совсем одна останется на этой неделе, чем рисковать здоровьем близких людей.       — О, а это кто на тачке? — Малышенко ткнула пальцем в экран.       Действительно, все гости в кадре появлялись исключительно пешком, а тут у ворот остановился чёрный автомобиль. Это было неожиданным моментом.       Кира демонстративно зевнула, всем своим видом, будто бы показывая, что ей абсолютно не интересно то, что в данный момент происходит на экране. Девушка была подсознательно готова, что на родительскую неделю к ней вряд ли кто-то приедет.       — О, смотрите-ка, — девушки оживились, прильнув к телевизору. — Тёлки, к кому красотка приехала?       Кира подняла глаза на экран только потому, что чье-то появление вызвало столь бурную реакцию среди её одноклассниц.       Секунда. Медведева приподнимается со своего места, медленно наклоняясь к экрану.       Кира не верит своим глазам. Несколько раз подряд жмурит глаза, думая, что ей показалось. Но нет. Из машины вышла Инга.       — Да ну нахуй! — слетает с губ Медведевой и плевать на то, что с ними рядом сидит Третьякова.       Кира взгляда от экрана не могла отвести.       — Кирюх, а это кто? — спросила Виолетта, смотря на Киру снизу вверх.       — Инга, — у Медведевой даже голос пропал от волнения. — Это моя…       — Сестра двоюродная, — определила девушку Мария Третьякова.       Девушки знали правила проекта, поэтому понимающе кивнули, делая вид, что поверили словам преподавателя. Они всё поняли, ведь знали историю Киры, и имя приехавшей к ней девушки, упоминалось Медведевой много раз.       Это её Инга.       Кира не сразу заметила, что следом за Таймановой, из машины вышел её дядя — Александр. И только Медведева хотела высказать своё недовольство его появлением, как заметила в его руках розовую детскую переноску.       — О, да они к нам с лялечкой! — оживилась Ангелина.       У Киры ноги подкосились в момент, когда в объектив камеры попало крошечное личико малышки, мирно спящей в переноске. Медведева знала, что Инга должна была родить где-то в конце августа, но пол ребёнка, до настоящего времени, был ей неизвестен. Во время звонка бабушке с дедушкой на прошлой неделе, Кира не успела ничего спросить про Тайманову, о чём очень сильно жалела.        Кира подскочила со стула, намереваясь выбежать навстречу, но Третьякова попросила до поры до времени оставаться на втором этаже и не срывать съёмки. Огромных трудов Медведевой стоило не послать её куда подальше, и остаться в комнате вместе с другими девчонками.        — Осторожно, — Александр придержал Ингу за локоть, дабы она с ребёнком на руках не подскользнулась на мокрых деревянных ступеньках.        — Спасибо, — поблагодарила девушка его за заботу, пытаясь изо всех сил скрывать неприязнь к этому человеку.       Инга искренне не понимала, зачем он вообще сюда приехал, если абсолютно не чувствует своей вины перед племянницей. Этот человек не измениться никогда, какие-то ложные понятия и принципы для него дороже самых родных людей. Как считал он женщину недочеловеком, такого мнения будет придерживаться всегда, и никакие психологи и проекты переубедить его не смогут. К Кире он приехал не потому, что хотел попросить прощения и попытаться наладить отношения, а лишь для «галочки», чтобы все увидели, мол, какой он хороший и как раскаивается за грубое отношение к племяннице, ну и для того, чтобы сестру Наташу не подставить. Всё было в нем фальшивое, даже забота о Инге и её ребёнка. Изначально, когда мужчина узнал о том, что его племянница стала встречаться не с парнем, а с девушкой, он столько всего им наговорил, что уши в трубочку сворачивались. Более того, Александр даже несколько раз поднимал руку и на Ингу.        — Вот это точно Кирина кровать, — указал Александ на раскладушку с запиской «Я не жду никого. Особенно Наташу».        Для Инги удивительным не стал тот факт, что Кира её не ждала. Они ведь так долго не общались и Медведева была уверена, что девушка ей всё ещё не может простить того отношения и избиений.        Под четким руководством операторов, Александр и Инга прошли в дом и сразу же подошли к доске, на которой размещались фотографии учениц «Школы пацанок».        — На доске почета. Молодец! — улыбнулась Инга, качая дочку на руках. — Соф, смотри.        — Самая эмпатичная, сопереживающая, — вслух прочитал Александр и губы его растянулись в усмешке. — А это точно про нашу Киру?        Поджав губы, Инга промолчала, но язык чесался ответить ему какой-то колкостью. Да, Кира — неидеальна, но не Александру её осуждать.        Отсняв приезд, Ингу и Александра пригласили пройти в комнату, где терпеливо ожидали продолжения съёмок родственники остальных девушек. Женщины делились первыми впечатлениями, делали предположения о дальнейших испытаниях, Инга же в этом не участвовала. Вместе с Софой она заняла кресло в самом углу комнаты, дабы была возможность спрятаться ото всех, когда настанет время кормить малышку, ведь неизвестно, сколько им ждать встречи.        Через два часа все родственники собрались под крышей этого дома. Их сразу же пригласили ко столу, который накрыли для них ученицы школы.        — Всё спит, — Александр легонько щелкнул Софу по носику. — Кира в детстве тоже постоянно спала.        — Не трогайте, пожалуйста, — тихо, чтобы не услышали другие, проговорила Тайманова, пряча ребёнка от мужчины за тёплым пледом, что выдали Инге. — У Вас руки холодные.        Ясно, что дело не в холодных руках. Просто Инге не хотелось, чтобы этот человек хоть как-то касался её ребёнка.        Редакторы попросили всех обратить внимание на экран, на котором замелькали кадры первого дня девушек на проекте.        — Ну, ничего хорошего от Киры и не следовало ожидать, — заключил Александр, когда на экране появилась показывающая средний палец, пьяная Кира, сидевшая на барной стойке.        — А что Вы сделали, чтобы она была другой? — не удержалась Инга.        — Ну, пока с тобой не связалась, она была нормальной девчонкой, — с губ Таймановой сорвался смешок, когда она услышала эту фразу. — По крайней мере, лесбийских наклонностей за ней я не замечал.        — Да Вы вообще ничего не замечали, — раздраженно фыркнула Инга. — Знаете, лучше быть лесбиянкой, чем жить с таким моральным уродом, как Вы.        Только Александр собирался ответить, как к родственникам вышла Татьяна Полякова. Женщина тепло поприветствовала гостей, рассказала о сути того, что они видели, когда переступили порог этого дома и пообещала, что преподавательский состав сделает всё возможное, чтобы стать тем самым мостиком между родителями и ученицами.        — Сейчас наши ученицы присоединятся к нам, — радостно заявила Полякова. — Приятного вечера.       Татьяна удалилась и через пару секунд на веранду выскочили девчонки, тут же бросаясь в объятия к своим родным.        Инга безумно волновалась, пытаясь найти в этой толпе Киру, они ведь так давно не виделись.        Кира вышла в числе последних.       Она боялась. Боялась, что вновь разочарует Ингу.       Кто, блядь, вообще додумался показать родным кадры с их первого вечера на проекте?!        — Кира, — у Таймановой глаза на лоб полезли от удивления. Перед ней будто бы стоял другой человек. Уже не та Кира, которая дня без алкоголя представить не могла, с вечным раздражением на лице и сердитым взглядом.        — Привет. — Медведева нервно улыбнулась, не зная, что ей делать. Руки хотели обнять, но уместно ли это сейчас?        — Привет, — улыбнулась Инга, окинув Медведеву взглядом. Она никогда до этого дня не видела Киру в костюме.        — Я…я… — Кира всё никак не могла подобрать подходящие слова, да и камеры мешали. — Не думала, что ты захочешь приехать.        — Мне хотелось поддержать тебя, — Инга и сама не знала, как себя вести сейчас с ней. — Ты уже очень сильно изменилась. Просто с ума сойти.        — А ты всё такая же, — улыбнулась Медведева. Глаза её искрились от радости. — Красавица.        Наплевав на камеры и на огромное количество людей вокруг, Инга подается вперед, попадая в крепкие объятия Медведевой. Цепляется пальчиками за её плечи, прижимаясь лицом к груди.        — Привет, — ещё раз здоровается Инга, только уже так, как и должно быть. С чувством, с эмоциями. Девушке так хотелось передать то, как сильно она соскучилась.        — Привет, моя маленькая, — шепотом, чтобы никто не услышал, проговорила Кира, зарываясь лицом в волосы.        Неизвестно, сколько бы они могли вот так простоять, обнявшись, если бы не редакторы, которым нужно было отснять сцену встречи Киры с её дядей. Так как на улице стало холодать, Инга ушла вместе с Софой в дом, чтобы там подождать Медведеву.        Кира вернулась быстро. У неё не было особого желания разговаривать с человеком, который принёс в её жизнь одни страдания, гораздо важнее для неё была возможность провести хоть немного времени с Ингой и малышкой.        — Инг, я боюсь, — Медведева смотрела на девочку в руках Таймановой, боясь даже притронуться к ней, дабы не навредить. — А вдруг я ей что-то сломаю. Она такая маленькая.        — Так, без паники, — тихо рассмеялась Инга, осторожно передавая ребёнка Кире. — Одной рукой придерживаешь попу, второй — головку. Вот так. Получается!        Первые несколько минут Тайманова страховала Киру, но через какое-то время Медведева уже уверенно и самостоятельно могла держать ребёнка на руках.        — Такая крохотная, — Кира налюбоваться не могла малышкой. — Это самый красивый ребёнок на земле.       Инга улыбнулась и положила подбородок на плечо Медведевой.        — Она будет самой счастливой, отвечаю, — Кира осторожно коснулась губами тёплого лба Софы. — Я в лепёшку расшибусь, но у неё будет всё, чего у нас не было.        — Я скучала, — лицо Инги розовеет, будто она призналась в чем-то постыдном.        Кира улыбается, бегая взглядом по лицу в паре сантиметров от её лица. Подаётся вперёд, не в силах больше просто смотреть на эти губы, но Тайманова мягко отстраняется, не позволяя этому поцелую случиться.        Ещё несколько месяцев назад Кира бы не закрыла глаза на такое поведение Инги. Её злило, когда Тайманова обижалась и строила из себя недотрогу. В их отношениях, Медведева решала, когда целовать, как и где. Это распространялось и на секс. Хочет или не хочет Инга, мало волновало Киру. В приоритете были только желания её самой. Сейчас захотелось слушать и слышать. Чтобы наравне, чтобы без грубости и принуждения.       — Прости, — виновато произнесла Инга, уводя взгляд в сторону. — Я пока не готова.       Кира понимала всё, поэтому торопить не собиралась.       — Ой, а можно взглянуть? — к девушкам подошла Ангелина, с любопытством смотря на крошку в руках Медведевой. Новосёлова надеялась, что к ней привезут сына, но вместо него приехала биологическая мать, отношения с которой девушка не поддерживала более шести лет.       Инга улыбнулась, кивнув в ответ. — Масенькая какая, — Ангелина буквально светилась, смотря на ребёнка. Невооруженным глазом было видно, как ей не хватает сына. — Красоточка маленькая.       Ангелина потянулась к малышке, дабы погладить её по головке, но Кира быстро пресекла это, недобро зыркнув на Новосёлову.       — Сись, без рук, ладно? — качая Софу на руках, серьёзно проговорила Медведева.       — Кир, ты чего? — шикнула Инга, чувствуя неловкость перед Ангелиной, которая явно никак не хотела навредить малышке.       — Откуда я знаю, что она этими руками трогала, — пробурчала Кира, целуя Софию в крошечный носик.       Инга вздохнула, пряча от Медведевой улыбку. Да, Софу вряд ли кто-то посмеет обидеть с такой защитой за спиной.        Через полчаса в дом вернулась Полякова, и объявила, что ученицам пора возвращаться домой, и что завтра будет ещё возможность вновь увидеться с родными. Прощались долго. Кире мучительно больно было расставаться с Ингой и Софой, которую она до последнего держала на руках. На дядю Медведевой было совершенно наплевать. Если он вдруг исчез, Кира даже бы не заметила, ведь самые главные люди, ради которых она старалась меняться, сейчас рядом, а больше никто ей не был нужен.        — Ты ещё приедешь? — уже стоя у автобуса, спросила Кира, сжимая Тайманову в объятиях.        — Завтра приеду, — Инге не хотелось расставаться с ней ни на секунду. Хотелось схватить и увезти домой. — Какое-то безумно важное занятие обещали.        — Я очень тебя жду, — Кира не удержалась, оставляя несколько смазанных поцелуев на тонкой шее девушки. — Быстрее бы это «завтра» наступило.

***

       Кира и Инга встретились только после окончания всех основных съёмок в этот день. Это — встреча без камер. Только они вдвоём и психолог проекта — Любовь Розенберг, именно она были инициатором того, чтобы эта встреча состоялась в таком формате. Медведевой необходимо было решить конфликт не только с дядей, но и расставить все точки над «и» в отношениях со своей девушкой.        Девушки сидели на сцене в просторном кинозале спиной друг к другу. Всё было точно также, как несколько часов назад, но тогда на месте Инги сидел Александр.        — Кира, — начала своё занятие Розенберг с вопроса, который сегодня задавала родителям по отношению к их детям. В данной ситуации она адресовала его Медведевой, ведь её ситуацию стандартной не назовешь. — Кто для тебя Инга?        — Инга — мой любимый человек, — по голосу Медведевой можно было понять, как сильно она переживает в этот момент. Одно дело говорить о человеке, на чувства которого тебе наплевать, другое — когда за твоей спиной находится частичка твоей души. — Самый дорогой и близкий.        — Инга, а что Вы чувствуете, когда это слышите?        — Мне приятно это слышать, — Инга улыбнулась, чувствуя, как на глаза набегают слёзы. — Кира никогда раньше мне таких слов не говорила.        Медведева и правда за пять лет их отношений ни разу не сказала, что любит Ингу. Безусловно, Тайманова чувствовала это, но ведь так иногда хочется и услышать эти признания от любимого человека.        — Кир, почему ты раньше этого не говорила?        — Наверное, из-за страха предательства, — горько усмехнулась Кира, разведя руками. — Если признаться в чувствах, то человек может воспользоваться твоей слабостью.        — Но ведь испытывать чувства — это не слабость, Кира.        — Я только здесь это поняла, — проговорила Кира, нервно дергая ногой. Ей всё ещё трудно давались такие откровенные разговоры с психологом. — И мне очень жаль, что это случилось так поздно. Случись это раньше, столько всего можно было избежать.        — Ничего не поздно, Кир, — Инга смахнула со щеки слёзу. — У нас столько времени, чтобы всё исправить.        — Инга, Вы можете озвучить сейчас Кире то, что неустраивало Вас в отношениях?        Инга громко втянула носом воздух, опустив взгляд на свои пальцы, которыми она нервно перебирала край юбки. Если Кира никогда не говорила о чувствах, то Тайманова никогда раньше не высказывала ей претензии по поводу того, что её что-то не устаивает в их отношений. Девушка просто боялась сказать что-то против, потому как в гневе Кира была ужасно жестока.        — Говори, — Кира была готова слушать. — Инга, говори всё. Для меня это сейчас важно.        — В отношениях с тобой я не чувствовала себя человеком, личностью, — Инга старалась держаться, но голос предательски дрожал. — Я была твоей вещью, с которой ты делала всё, что тебе хотелось.        Кире не хотелось этого слышать. Хотелось закрыть уши, а лучше вообще уйти отсюда. Она так паршиво и так мерзко себя чувствовала, когда слышала, что Инга плачет. Так всегда было, только обычно Медведева притупляла эту боль алкоголем, а здесь и сейчас такого позволить себе не могла.        — Кира, что ты сейчас чувствуешь?        — Мне невыносимо от осознания, что это действительно так, — Медведева опустила голову, нервно проводя ладонью по шее. — Мне важно было её контролировать. Я боялась, что она может уйти от меня.        — Она была вольна это сделать.        — Да, я знаю, — затараторила Кира, потирая ладони друг о друга. — Я понимаю.        — Если Инга захочет уйти сейчас, какой будет твоя реакция?        — Я отпущу, — на выдохе произнесла Кира. Капли слёз падали на пыльный пол, оставляя на нем мокрые тёмные пятна. — Я хочу, чтобы этот человек был счастлив.        Для Инги это признание стало самым важным, и говорящим о том, что Кира действительно начала меняться, осознавать свои ошибки.        — Кира, у тебя есть претензии к Инге?        — Нет, — покачала головой Кира, и это была чистая правда. — Инга — замечательный человек. Ко мне никто никогда так не относился, как она. Я такую хуйню творила, а Инга всегда меня прощала. Даже сейчас она рядом, хотя я пиздец как перед ней виновата.        — Ты можешь попросить прощения сейчас. Мы ведь для этого здесь.        Кира поднялась со своего места и подошла к Инге, к которой всё лицо было мокрое от слёз. Осев рядом с девушкой на колени, Медведева взяла её за руки, смотря прямо в глаза.        — Я тебя очень люблю, — Кира впервые не стеснялась собственных слёз, не боялась показаться слабой перед Таймановой. — Я знаю, что простить всё то, что я натворила — это трудно, для этого нужно время. Но очень прошу дать мне загладить свою вину перед тобой. Прости за то, что не ценила тебя и то, что ты для меня делала. Прости за то, что мучила, что унижала, что била. Я даю тебе слово, что я больше никогда не позволю причинить тебе боль. Ты для меня — самый важный человек в этом мире.        Инга всхлипнула, обхватив лицо Киры ладонями.        — Нет, — Кира поочередно поцеловала ладошки девушки. — Вас теперь двое — ты и Софочка.        — Я прощаю, Кир, — сжимая лицо Медведевой в ладонях, Инга большими пальцами мягко поглаживала её скулы. — Давай попробуем.        Обе тихо и счастливо рассмеялись сквозь слёзы, а после Кира подалась вперед, впечатываясь губами в губы Инги. В этом поцелуе не было пошлости и страсти, лишь безграничная нежность и забота, а ещё надежда на то, что теперь всё у них будет по-другому.