Стармарш. Новеллы.

      Дорога домой лежала через узкие, бетонированные переулки внутренних преториатов, там и тут пересечённые зеркально-металлическими «реками» трасс для магнит-транспорта и вздымающимися гротескными колоннами бетонные «ноги» монорельсов.       Петерс, старый осмотрщик цеха No2753 шёл с работы домой, шёл пешком, как и многие из его профессии и мест проживания. На личный транспорт денег не было, а если бы и были где ставить? Не положить же в тумбочку.       Пешком от глубинного концерна «KeyEysMetall&Miniralik» до старых домов, или как их ещё называли низов, идти чуть дольше четырёх часов. Петерс пускай и пожилой уже привык к таким прогулкам. Он должен был быть давно на пенсии, но для людей его прослойки всегда давали выбор, работать до смерти либо уйти. Выбирая между голодной смертью и тяжестью труда, Петерс выбрал второе. Зарплата была в прямом смысле источником питания. По дороге через однообразные, бетонные и стеклянные постройки, словно возникшие в уме заядлого кубиста, Петерс заглянул в сервис купли продаж и на имеющиеся Порции с предыдущей зарплаты взял гидролизировнного крахмала нитиевого силикона. Количества получаемых порций было недостаточно для прямого питания и выгоднее было закупаться обычными продуктами. До старых домов Центр-мегаполиса, такой степени древних, что утопали до половины в земле, было уже не далеко. Низы были остами старых бетонных и кирпичных зданий, но где-то всё ещё целых. Закрытые зарослями «живой изгороди» беспорядочно разросшихся кустов, и обломками камней, а иногда просто неубранным мусором, они были похожи на тёмные катакомбы с ведущими туда редкими разбитыми тротуарами. То и там в небо поднимались сваи удерживающие верхние жилые комплексы стеклянных небоскрёбов, офисов, а иногда частные дома-дворцы.       Петерс двигался по асфальтным ухабам, образовавшимся за многие сотни лет перекладывания дорог, и старался не задевать кусты. Чем дальше в Низы тем темнее становилось, и больше шумов доносилось из зарослей. По одной колонне, цепляясь парой десятков ножек-присосок, полз полутораметровый слизень. В пяти шагах от Петерса перебежала дорогу двуногая нутрия с чешуйчатым хвостом, бегущая на гипертрофированных передних лапах. Боковым зрением осмотрщик заметил лежавшие в кустах чьи-то ноги.       Вот уже и родной дом. Входная дверь сварена и склёпана из разных кусков металла, столько раз была залатана и заделана за долгие годы, «корабль Тесея» а не дверь, и сколько уже осталось от изначальной двери, если вообще осталось.       Старый осмотрщик шёл по коридорам дома, коридоры здесь только и были. Давние потрескавшиеся стены, изредка измазанные синей и коричневой краской, из углов и откосов пучками смотанных волос торчали лишайники и будто грозди свисали грибы, полы высланы рваными лохмотьями оставшимися от половиков и линолеумов. Образовавшиеся дыры в стенах, были разобраны на стройматериалы поколениями жильцов и расширены в новые проёмы. В помещении пахло цементом, старой одеждой, сгоревшем жиром, жарой и затхлостью. Отовсюду доносились ругань, плачь младенцев, звуки работы и битой посуды, шумы радиопомех и трансляций программ через визрсеть. Дети бегали по коридорам и в проёмах играя в террористов и чистильщиков, хозяйки квартир кричали друг на друга, бросаясь скверными словами и обзывательствами, гремели подручными средствами и бессмысленно поучали кого попало. - Мама, а Керику родители на день рожденье шнурки подарили! А я тоже – бледный мальчик, стоял возле возившейся у таганка с почти проржавшей кастрюлей наполненной растворившейся порцией. - Меньше надо врать твоему Керику. Не мешай, иди лучше на улице поиграй. Да смотри в кусты не лезь! – женщина даже не повернула головы в сторону сына и продолжила подбрасывать ветки в таганок.       При всей бедноте, так что в домах не было света, а воду собирали из луж и конденсата, у каждой семьи имелся визор-передатчик. Об этом правительство позаботилось с большой ответственностью. Каждый, даже самый нищий мог смотреть программы с шоу, и получать срочные новости.       Петерс брёл по коридору. До единственной комнаты, оставалось всего ничего. Но ему ещё повезло, у многих в низах не было даже отдельных комнат, и ютясь в одном помещении по несколько семей, люди отгораживались от соседей кто добытыми кирпичами, кто занавесками, кто импровизированными стенами из веток. - Вы меня слышите? Ещё раз повторяю, я ещё раз повторяю - есть правила, и менять квартирное пространство противозаконно. – инспектор полиции, живший в одной из комнат, с уверенностью и безразличием пытаюсь восстановить правовую справедливость. - Ты других видел? Слепой что ли, все давно стенки построили, а нам как быть? Тут тебе сразу и страж порядка. Ну давай, арестовывай, надевай наручники, веди! - женщина средних лет, в отчаянии притянула руки к лицу инспектора. - Меня не интересуют другие, доказательств их причастности нет, прямой нет. А вы затеяли стройку. Я ещё раз повторяю, ещё раз повторяю, есть закон. – с настойчивой безразличностью, инспектор доказывал право, словно хотел выслужиться перед начальством. Он просто выполнял работу, монотонно, с бездумной преданностью машины, будто бы смог изменить свою жизнь к лучшему.       Осмотрщик решил не вмешиваться, занавеска в квартиру с комнатой его семьи прямо перед лицом. Возле стены у входа Петерс заметил лежащего ничком человека, он не двигался и уже не дышал. Очень высокая смертность была типичным явлением для старых домов каждого Центр-мегаполиса. Петерс с безнадёжностью посмотрел на несчастного, откинул занавеску и войдя к себе, скорее вызвал скорую, впрочем, она была уже не нужна.