Стармарш. Новеллы.

      Вериния, как и подобает большей части населения внутренних преториатов, держала собственный ресторан, во всяком случаи она так называла забегаловку в форме одноэтажного дома. В помещении было знойно и парко, кондиционеры давно были отключены за неуплату, а сделанная «на совесть» система циркуляции работала аналогично строителям её спроектировавшим. Жара и затхлость смешивались с испарениями продуктов и запахами жженой органики, ещё сильнее ухудшая внутреннюю обстановку. Ничем не примечательное заведение, тем не мнение, имея удачное расположение возле одной из магнитрас, ежедневно пропускало под сотню посетителей.         Вериния оставив стойку прилавка, зашла во внутреннюю «кухню», активировав пищевой конвейер, напоминавший нагромождение деформированных перепутанных труб, двоящихся манипуляторов и кое где подобий дисплеев с  клавишами.  В целом, такие штуки были до максимума автоматизированы, на сколько позволяла конструкция тубионов, тем более бытовых. Монотонной однообразностью работы. Всё же, многое приходилось делать в ручную, в конце концов закладывать и принимать ингредиенты, и забивать команды тоже. Нанять бы парочку калькулянтов, простейших, самых неквалифицированных, но даже на такую мелочь, у Веринии не было средств. 70% всех доходов уходили на аренду. -        Ладно – скомандовала она себе, и открыв стойку морозилки, достала два мясных брикета. Сегодня, как и в предыдущие дни, «в меню» «мясо» во «фритюре». Вериния вскрыла целлофан, вывалив на приступок конвейера, склизкую, испещрённую тонкими, словно запутанные волосы, кровяными прожилками, мутно-прозрачную массу. Срок годности был давно стёрт с упаковки, единственное радовало – «мясо» было с местной фермы, куплено хозяйкой неделю назад. Конвейер, хорошенько промыв массу, втянул её в одну из своих труб, разрывая и очищая её манипуляторами от сосудов и прочего мусора. Вериния корректировала процесс, но насадки «рук» были не лучшего качества точности, и вычистить всё было физически невозможно. Благо конвейер в принципе работал. На выходе масса была разорвана, напоминая старую медузу, но слегка потеряв свои волоски, большая часть из них лопнула окрасив мясо в грязно кровяные пятна. На мгновение Веринии показалось, что «мясо» шевельнулось. -        Не накручивай себя Виря, думай позитивно, думай позитивно – выдохнула хозяйка, с трудом вернув в желудок подступившую рвоту. Мясо было переложено в термическую вакуолю залитую гелем для жарки, осталось только добавить «кляр». Вериния извлекла из тумбочки прозрачный мешок, набитый оранжевым порошком, бактериальной взвеси разбавленной обеднёнными молекулами целлюлозы. Введя содержимое мешка в агрегат, она продолжила готовку. До открытия оставалось пол часа, поэтому она может управиться ещё и с другими «блюдами». В крайнем случаи можно разморозить вчерашние.       «Мясо в кляре» было готово, и переложено в презентабельные пакетики с фирменной надписью – «Вири ям - вкусно как дома».  Вериния размяв пальцы, перестроила функции конвейера, приготовившись «подать» новое блюдо. Брикет из геля и растительной клетчатки водорослевых матов. Ножи конвейера разделили его на тончайшие в миллиметр, листы и подогрев на пару предали форму листьев салата. Дальше были желатиновые овощи разрезанные и смешанные с листьями. Перед сервировкой Вериния взбрызнула салат вкусовыми добавками и усилителями вкуса.       Следующими были сладости, фактически сделанные из подслащённого крахмала разной густоты и красителей, получившие разнообразные формы и цвета, размеры и ажурность.         Всё было готово. Она ждала. Вериния облокотилась о прилавок, положив голову на руки. Две минуты, одна, тридцать секунд. Ресторан открылся, и с промежутком через пять-десять минут туда хлынули голодные и просто спешащие клиенты. Вереницей клиенты потекли в заведения, сменяя друг друга, указывая пальцами на витрину, делая заказы и отдавая свои порции, а иногда и ассигны. Дети клянчили перед прилавками со сладким, подпрыгивая на месте и тормоша родителей за рукава. Молодёжь брали воду с жжёной клетчаткой и подсластителями – именуемой «экспрессо». Офисные работники, чернорабочие, средний класс и важно выглядящие клерки просили завернуть с собой, порою отказываясь даже и от упаковки. Пожилые люди присаживались за столик перед заведением. Клиенты сменяли друг друга, касса полнилась. За семь часов, прилавок опустел больше чем на три четверти.       Вечерело. Вериния уже отключила подсветку прилавка, и закончив протирать стол уже готовилась к походу домой. До закрытия оставалось меньше пяти минут. Отодвинув ящик кассы она заглянула внутрь. В одной ячейке продольной стопкой лежали ассигны разного наминала. Большая половина от них уйдёт на налоги, и всё же Вериния сможет поесть нормальной или относительно нормальной еды, и быть может даже позволить себе приобрести какие ни какие вещички. Другая ячейка до верху ломилась порциями. Вериния косо улыбнулась. Будь она нищенкой из Низов, то наверняка, увидев бы такое количество порций - съела бы половину, и умерла от передозировки витамин и микроэлементов. -        Хорошо, что мне повезло родиться воспитанным человеком, а не одной из этих -  Вериния самоуверенно констатировала факт, по её мнению факт. -        А одни из этих – это кто? – в заведение заглянул ещё один посетитель. Вериния обратила -        внимание на позднего клиента, на мгновение остолбенев. Это был мужчина, чья голова почти касалась темечком потолка, а плечи были шире среднего шкафа для одежды. Его лицо, острые углы и ровный широкий лоб - словно ожившая скульптура низкого кубизма, глаза же сияли ярко-бронзовым оттенком. -        Что вы хотите? Что будите заказывать?  – Вериния бистро взяла себя в руки. -        Заказывать? Даже если бы я имел нужду, то всё равно не заказал еду здесь. Я задал вам вопрос. – незнакомец стоял ровно и гордо, в его голосе слышался необъяснимый тембр, нечто холодное и одновременно бодрое. -        Простите, что? -  Вериния не ожидала такого вопроса. -        Вы сказали - хорошо что мне повезло родиться воспитанным человеком, а не одной из этих. А они - это кто? Нищие? А может те из вне? И в чём же ваше столь радикальное отличие? Ну? – мужчина сложил руки на груди, слегка нависнув над прилавком. -        Я, подождите, я не понимаю вас. Вы будите заказывать? Ресторан закрывается. Какое дело до того, что я говорила? Вас это не касалось – Вериния непонимающе косилась на гостя, от таких вопросов в совой адрес. -        А вас? Вас, я вижу, касается. И в чём же везение, в чём различие? В случайности вашего положения в системе общественного неравенства? В том, что ваши физические потребности могут быть удовлетворены? – он скосил стыдливо-презренную мину. Голос гостя звучал бархатистым дребезжанием, резонируя словно в металлическом помещении. -        Уважаемый, зачем вы зашли, высказать мнение? Меня не интересует ваши претензии, хотите читать нотации, идите в институт. Я закрываюсь – Она сменила тон, просчитывая в уме путь, как в случаи чего обходить к выходу столь широкого клиента. Его глаза блеснули оранжевым свечением, или это Веринии так показалось? -        Зачем? Мне стало любопытно взглянуть, как живут простые люди. Я совершаю, ну, вояж, вояж по местам скопления людей, скажем, невезучих, что бы вам было понятнее. Им не свезло воплотить в жизнь все свои потребности, в силу следствия общей природы, вас, нас. И я вижу, мои предположения ни чуть не подтвердились. Вы не меняетесь, оставаясь всё в тех же пережитках потребностей внутренней природы, порождая неравенство. Вы, я обращаюсь лично к вам, не отличаетесь, или вернее, нищета и жители низов не отличаются от вас! Вы одинаково ничтожны, -  гость с призрением посмотрел на хозяйку ресторана. -        Хорошо, я ни чем не отличаюсь, все мы одинаковые, как у нас плохо и не справедливо. Но это же слова и не больше. Ну а вы как тогда? вы тоже человек, такой же как… мы. – Вериния впала в столбняк, когда зрачки незнакомцы вновь сверкнули оранжевым огнём, и её сердце леденяще сжалось. В её памяти всплыли уроки истории, рассказы и повести, документальная видео хроника и художественные постановки об ужасах событий, невероятно далёких, но теперь, похоже ставших реальностью для неё лично. -        Что? Ну вот опять. Я в очередной раз убеждаюсь насколько сильны предрассудки вашего общества. Общества пережитков потребностей. Давайте, можете звать на помощь, можете бежать. Я не держу вас и, пускай вы мне не поверите, я это знаю, но я ни коим образом не заинтересован в вас, ни коим. Успокойтесь, у вас слишком высокое давление в мозгу. – незнакомец взмахнул ладонями, попытавшись изменить выражение «лица» на более добродушное. Вериния, ощутила как к горлу подступает комок. Она медленно отступила назад потянувшись к конвейеру, обхватила его обеими руками как могла, словно хотела обнять. -        Не надо. Порошу вас не надо, это всё что у меня есть! -  Её голос панически дрожал, на глаза навернулись слёзы. На лице незнакомца возникло удивление. -        Вы полагаете, что если закрыть аппарат руками - это поможет от системного взлома? – Его эмоция быстро сменилась на улыбку, и гость залился истошным хохотом. -        Никогда бы не подумал, что некомпетентность и предрассудки общества неравенства могут зайти настолько низко. – Его смех был похож на отрывистый оперный хор с эффектом металлизированного звучания. -        Не бойтесь. Даже если бы я и хотел, что за чушь, если бы я и хотел, тубионные конструкции практически не поддаются системному взлому. А такие простые как эта, в принципе нет. – гость помотал ладонью, указывая на конвейер. Но Вериния не слыша его, вцепилась в своё имущество с ещё большей хваткой. Незнакомец молча наблюдал за ней. Его лицо вновь исказилось призрением. -        В свои ранние годы, я бы мог сказать, что мне жалко смотреть на вас. Но жалось, любовь, ненависть, привязанность, скромность, семья, щедрость, зависть, воздержанность, возмущение, доверие, желание, отвращение, терпение, жадность и прочие чувства с потребностями - следствие природы человека, я же избавлен от них. Поэтому, всё что я вижу сейчас с позиции материалистического рационализма, ничтожность. Вы ничтожны в своих потребностях, в наличии человеческой в вас природы, по сравнению с нами, – голос незнакомца сменился на более властный, в нём ощущались нотки злобы. Он повернулся на месте, осматривая остатки товаров на прилавке, протянул руку и взял своими удлинившимися пальцами по одному из представленных «блюд». -        Пойдут в мою коллекцию. Извольте, – незнакомец достал из кармана осегнат уложив его на прилавок, сам развернулся и последовал выйти наружу. -        Стойте – Вериния с трудом выдавила из себя. Незнакомец обернулся. -        А как вы можете здесь находиться? Разве вы не должны, - она не успела закончить вопрос, как незнакомец опередил её ответом. -        Нет не должны. Данный субъект, один из немногих тех,  где таким как я можно находиться в центр-мегаполисах. Если бы вы разбирались в юриспруденции, то не задавали такого вопроса. Прощайте. Не бойтесь, я гарантирую вам, что мы больше никогда не встретимся, – загадочный незнакомец, бросив прищуренный взгляд, покинул заведение.       Вериния осталось одна, в мертвецки тихой пустоте. За окном стало темнеть, дома и ночные заведения озарились люминесценцией и редкими неонами. Она опустилась  телом на прилавок, упершись головой в руку. -        Вот так встреча под вечер, – Вериния смотря куда-то в пустоту, соскребла несколько порций, вкинув их в рот.