Дар

Время остановилось, пока Кили стоял на коленях на полу пещеры, слыша только неровное биение своего сердца. Этого просто не могло быть. Фили умер — Кили видел, как Азог швырнул его вниз с дозорной башни на вершине Вороньей высоты, как тряпичную куклу, слышал отвратительный глухой стук, когда его тело ударилось о холодную промёрзшую землю. Он плакал по нему, скорбел и горевал, сломленный и разбитый, пока медленно, мало-помалу учился обходиться без брата, искал силы жить. Нет, это и в самом деле не может быть правдой. И всё-таки, всё-таки это голос Фили только что говорил с ним, он узнал бы его из тысяч других, потому что до сих пор часто слышал его в своих снах. Кили чувствовал, как дрожат руки, которыми он упирался в землю. Он по-прежнему не двигался, не сказал ни слова — да и что можно было сказать, чтобы выразить свою растерянность и боль, всё, что он испытывал сейчас? — Эй, ты! — Глорин опустился рядом с ним на колени, ухватил сзади за шею, чтобы поднять, — Король только что отдал тебе приказ! Где твоё уважение! — Оставьте его! Властный голос Фили не давал повода для сомнений, и Глорин тут же отпустил Кили. Он опять грохнулся на землю, с трудом удерживаясь, чтобы не упасть. — Как тебя зовут? — уже мягче спросил Фили. Кили открыл рот, но ничего не сказал. Гномы вокруг опять зашептались, и Глорин воспользовался моментом, чтобы вмешаться. — Он говорит, что его зовут Торлиг, сын Тога. Я никогда не слыхал ни об одном, ни о другом, так что если только он не… — Нет, — выговорил Кили с усилием, от которого закружилась голова. Звук собственного голоса показался ему непривычным, как будто он не говорил много лет. В пещере наступила тишина. — О чём это ты? — спросил Глорин, он был совершенно сбит с толку. — Я сказал, — уже твёрже повторил Кили, — Что это не правда. Меня зовут… Меня зовут не Торлиг. Он услышал, как Фили резко втянул воздух, когда подошёл ближе — туда, где он до сих пор сидел, скорчившись на земле. — Покажись, — приказал Фили, и только тот, кто хорошо его знал, мог услышать, как дрожит его голос. Когда Кили медленно поднял голову, сердце бешено колотилось в груди, по щекам текли слёзы, пока он разглядывал фигуру брата, жадно всматривался в родные черты, которые уже не надеялся увидеть. Сильные руки, которые столько раз обнимали его, мозолистые ладони, которые наверняка поддержали бы его, если он упадёт, широкие плечи, на которые он иногда клал голову, когда они вместе стояли в дозоре, а у него слипались глаза. Наконец, его глаза остановились на лице Фили. Он обнаружил, что брат остался таким же, как и тогда, когда они виделись в последний раз, но в то же время стал совсем другим. Он выглядел почти идеально, борода и длинные волосы были заплетены в искусные косички, каких Кили никогда раньше не видел. Он был одет как король, и хотя на нём не было короны, он вполне мог бы её носить, потому что его осанка буквально излучала абсолютную власть. Однако дольше всего Кили смотрел брату в глаза, потому что видел в его взгляде надменность, которой не помнил в их прошлой жизни, а в бледно-голубых радужках читалось тяжёлое бремя, о котором можно было только догадываться. Сейчас же эти глаза округлились от ужаса, а лицо брата было таким бледным, как будто он увидел привидение. Ну, в некотором смысле так оно и было. Кили медленно поднял руки и откинул капюшон, открывая лицо не только ошеломлённому брату, но и всем вокруг. — Кили! — радостный недоверчивый вопль эхом разнёсся по пещере, и Кили чуть не опрокинулся навзничь, когда сильные руки схватили его за плечи. — Бофур. Я тоже рад тебя видеть, — он слабо улыбнулся, на секунду отвернулся от застывшей фигуры брата, чтобы взглянуть на старшего гнома, который удерживал его на вытянутых руках. За спиной Бофура из тени вышли ещё несколько знакомых лиц. Бифур. Глоин. Дори и Ори. Двалин. И все они выражали одинаковое недоумение. — Мы искали тебя, — заявил Бофур, — Несколько дней. Перевернули каждый проклятый камень вокруг горы. А когда не смогли найти, уже были готовы признать, что ты умер, — он погрозил пальцем в сторону Фили, — Но вот он не позволил нам сдаться. Так что мы перевернули каждый проклятый камень ещё раз. И опять ничего. Где ж тебя носило, сынок? Кили не ответил, вместо этого он перевёл взгляд на брата, который смотрел на них с непонятным выражением на лице. — Я… Я не понимаю… — выдавил из себя Кили, мысли беспорядочно метались в голове, — Я видел, как ты упал. Ты умер. — Вот только он не умер, — заметил Бофур, пока Фили ошеломлённо молчал, — Или по крайней мере, ненадолго — это как посмотреть. В любом случае, это настоящее чудо. Твой братец заработал себе новое прозвище: Фили Бессмертный. По-моему, отличное имя для короля. Кили, ещё больше сбитый с толку, опять посмотрел на брата. Если он и хотел увидеть в его лице ответы на все свои вопросы, то не нашёл их. В лице Фили по-прежнему не было никаких чувств, будто бы Бофур говорил вовсе не о нём, а о ком-то другом. Решив, что подробности того, как Фили выжил, сейчас не так уж важны, Кили схватил Бофура за руку, поднялся — ноги по-прежнему были как ватные — и, сделав шаг, оказался прямо перед братом. Он был выше Фили с тех пор, как в юном возрасте быстро и резко подрос. Однако здесь и сейчас, стоя напротив брата он чувствовал себя маленьким, сломленным его чудесным спасением. Глаза щипало от слёз, но Кили не моргал, не отводил взгляд, а медленно поднял руку, чтобы прижать ладонь к груди брата. С губ сорвался тихий всхлип, когда он почувствовал биение сердца под кожей, сильное и ровное. — Это и правда ты, — шепнул он, наконец позволяя себе признать, что всё это происходит на самом деле. В этот момент как будто рассеялось какое-то волшебство: Фили вдруг шевельнулся, обхватил его за плечи, обнял так крепко, что перехватило дыхание. Но Кили было плевать. Он не понимал, смеётся он или плачет, просто поднял руки, чтобы так же пылко обнять брата в ответ, прижаться к нему, будто он тонет, а Фили — это единственное, что могло бы его спасти. Краем уха он слышал, как ворчит Двалин: — Давайте-ка оставим короля наедине с братом, ладно? Несколько пар сапог громко затопали к выходу из пещеры. Но Кили даже не поднял головы; он уткнулся лицом в плечо Фили, вдохнул запах, который напомнил ему так много. Дружбу. Приключения. Дом. Они стояли так долго. В конце концов Фили ослабил хватку, его руки поднялись к плечам брата, а потом выше, обхватили его голову с обоих сторон. Фили высвободился из объятий и пристально вгляделся в лицо младшего брата. — Я знал, — сказал он, задыхаясь от чувств, которые испытывал в этот момент, — Я знал, что ты слишком упрямый, чтобы просто умереть. — Наверное, да, — Кили испустил полусмех-полувсхлип. Фили ласково погладил его по щеке. Кили подался навстречу, тепло ладони старшего брата проникало под кожу, наполняя его изнутри. Фили с улыбкой смотрел, как младшенький отвечает на прикосновение, грусть в его глазах немножко рассеялась. Однако очень скоро его лицо опять стало суровым, в нём снова появились сомнения и неуверенность. — Что с тобой случилось? — он убрал руку с щеки брата и положил ему на плечо, — Я был уверен, что тебя забрали гоблины и каждый день ждал, что они потребуют выкуп. Но так и не дождался. Если это не гоблины, то кто тебя похитил? Кили мотнул головой, крепко сжал губы. — Никто меня не похищал, — с трудом выдавил он. — Тогда что произошло? Где ты был? Глядя в широко раскрытые от волнения глаза Фили, Кили понимал: он ждёт рассказа о тех бесконечных несчастьях, которые помешали его младшему брату вернуться в Эребор. Он сглотнул, горло неожиданно сжалось. Он знал, однажды может наступить день, когда ему придётся оправдываться перед кем-то из тех, кто знал его в прошлом, но даже представить не мог, что это будет его собственный брат. В конце концов Фили сам обо всём догадался и избавил его от мучительной необходимости говорить эти слова вслух. Он отступил на шаг, посмотрел на брата — посмотрел по-настоящему, оглядел с головы до ног, отмечая каждую деталь его одежды. — Что ты… — начал он, его глаза метались между эльфийским плащом и сапогами, которые носил его брат. И когда до него дошло, он замолчал и закрыл глаза, торопливо дыша, — Глорин сказал, что тебя нашли вместе с эльфом… Это она, да? Тебя не забирали. Ты ушёл. Ты ушёл, чтобы быть с ней. Когда Фили снова открыл глаза, боль, которую Кили увидел в них, резанула его сильнее ножа. — Всё было не так, — сказал он, и хотя это была правда, собственный голос показался ему слабым и жалким. Фили отступил ещё на шаг, и несмотря на костёр, который горел всего в нескольких футах от них, Кили задрожал, потому что больше не чувствовал кожей тепло брата. — Нет? — голос у Фили стал угрожающе тихим, — Ты хочешь сказать, что не бросал свой народ, хотя прекрасно знал, что они будут думать, что ты погиб, и оплакивать тебя, чтобы бежать за эльфийкой, в которую тебя угораздило глупо влюбиться? — Нет, я… — Кили запнулся, — Ну да, если так посмотреть, но… — он помолчал, чтобы собраться с мыслями, а потом продолжил, — Послушай, всё не так просто. Я думал, что ты умер — нет, не так — я видел, как ты умер. Я чуть не свихнулся от горя, а когда узнал, что Торин тоже погиб, я… я просто не смог остаться. Не смог. Он глазами умолял брата, просил у него сочувствия, хоть каплю понимания того, что случилось с ним после битвы. Сердце обливалось кровью, когда он смотрел, как Фили отворачивается, проводит дрожащей рукой по лицу, которое вдруг показалось странно уставшим. — Ты думал, что тебя сделают королём, — с болезненной точностью заметил Фили, — И сбежал от ответственности. Кили шагнул ближе к брату. — Я не создан для того, чтобы быть королём, — сказал он, — Уж ты-то должен об этом знать. Я думал, что для нашего народа будет лучше, если я уйду. Фили фыркнул, и Кили почувствовал, что он опять начинает злиться. — Ты хочешь сказать, лучше для тебя самого? Как удобно, что твои решения привели тебя прямо в объятия эльфийки, на которой ты помешался. — Я ушёл совсем не поэтому, — Кили попытался оправдаться. Да, он наворотил дел, но причины его поступков никогда не были настолько ничтожными, как в порыве гнева предположил его брат. Но Фили даже не слушал его, слишком занятый своей болью и возмущением. — Думаешь, я был готов стать королём? — продолжал он, не обращая внимания на то, как Кили вздрагивает от звуков его голоса, — Махал, сколько раз я мечтал сбежать ото всех. Но это не так просто, во всяком случае, для меня. Я не могу взять и исчезнуть, чтобы кувыркаться в постели с первой встречной девкой. В мгновение ока Кили бросился на него, и Фили с удивлением вытаращил глаза, когда его неожиданно схватили за воротник, а младший брат угрожающе зарычал прямо ему в лицо. — Следи за языком, братец, — рявкнул Кили, — Ты говоришь о моей жене. — Жене, — повторил совершенно растерянный Фили. — Точно, — Кили чуть ослабил хватку, когда понял, что чуть не задушил брата, — Меня ты можешь называть, как хочешь — большинство из этого я, наверняка, заслужил. Но я не позволю тебе дурно отзываться о ней. — Ты женат на эльфийке? — спросил Фили, недоумение ненадолго пересилило злость. — На Тауриэль, — подтвердил Кили, — Но это случилось совсем недавно. И я ушёл не для того, чтобы быть с ней. Я ушёл, потому что не мог оставаться без тебя. Фили, я был совершенно уверен, что ты умер. Если бы в моём сердце была хоть капля сомнения, я бы не… Он замолчал, потому что вдруг понял, насколько по-другому всё могло бы быть. Что, скорее всего, они с Тауриэль так и не стали бы мужем и женой. Он понимал: от него ожидают, что он пожалеет о своих прошлых решениях, о том, что не знал, что его брат выжил. Но обнаружил, что не может сказать этих слов, ведь тогда ему пришлось бы пожалеть о том, как сложилась его жизнь после битвы. — Ну, мы точно не стояли бы здесь сейчас, — вместо этого проговорил он. Фили долго смотрел на него. Киди видел, что брат по-прежнему расстроен, но, по крайней мере, хотя бы уже не зол. В конце концов Фили опустил глаза и вздохнул. — Насколько я знаю, я должен был быть мёртв, — сказал он, — По крайней мере, какое-то время все так думали. А потом… Ты сам слышал. Они считают, что произошло чудо. Но, если честно, я понятия не имею, что там случилось. — А я знаю, — тихо ответил Кили. Это была правда — он всё понял в тот самый момент, когда Бофур коротко рассказал, как Фили спасся. Это было похоже на то, как будто кусочки большой головоломки наконец-то сложились в одну картину. Брат уставился на него круглыми от удивления глазами. — Правда? Кили глубоко вздохнул. А потом рассказал всё, что случилось после того, как он увидел, как Фили упал в тот роковой день на Вороньей высоте, как Трандуил буквально вырвал его самого из лап смерти. О том, что видел в зеркале Галадриэли, о видениях, которые заполнили пробелы в его памяти между тем, как Болг проткнул его клинком, и моментом, когда он пришёл в себя в разрушенном доме в Дейле. Он не стал говорить только о том, как встретил Фаэрверенн и получил от неё дар исцеления. Фили и так с трудом верил его рассказам, и Кили подумал, что ещё чуть-чуть, и брат вообще перестанет верить его словам. — Я тоже был там? — спросил Фили, когда брат закончил свою историю; его глаза широко раскрылись от изумления, — В том… В том странном месте. — Да, был. Когда ты просто растворился в воздухе, я подумал, что не сумел забрать тебя с собой, но теперь я верю, что у меня всё-таки получилось, — лицо Кили стало мягче, — Я вытащил тебя. Понятия не имею, как такое возможно, но вот мы здесь, ты и я, живые, хотя на самом деле должны быть похоронены где-то глубоко под этой горой. Фили долго молчал. — Иногда мне кажется, что так и есть, — сказал он, его голос слегка дрожал. Кили опять шагнул ближе и обнял брата, на сердце стало легко, когда он не ощутил сопротивления. — Прости, что меня не было рядом. Я и представить не могу, каково тебе было занять место Торина. Ты когда-нибудь сможешь меня простить? Фили чуть-чуть отстранился, поднял голову, чтобы посмотреть на брата. Чувства у него на лице менялись слишком быстро, чтобы Кили мог их уловить. Когда Фили наконец открыл рот, чтобы заговорить, Кили подумал, что у него вот-вот остановится сердце — если брат откажется от него сейчас, он понятия не имел, как сможет жить дальше. Однако, не успел Фили сказать ни слова, как они оба вздрогнули от громкого грохота вдалеке, за которым послышались крики. Через несколько секунд они оказались возле выхода из пещеры и обнаружили, что у них на пути стоит Двалин. — Гоблины напали, — с брезгливостью в голосе доложил он, — Повылезали прямо из ниоткуда. Похоже, вокруг много таких пещер. — Расскажи, что происходит, — потребовал Фили, и Кили поразился тому, насколько быстро брат сумел убрать из голоса все эмоции после их разговора и перейти на сухой, деловой тон. — На нижних уровнях их полным-полно. Те из наших, кто мог, уже поднялись выше. Будет лучше, если вы на время останетесь здесь, пока мы всё не уладим, — ответил Двалин. Новость явно пришлась Фили не по душе, и он уже готов был согласиться, пока не обернулся, чтобы взглянуть на младшего брата. Кили стоял белый, с выпученными от ужаса глазами. — Тауриэль, — выдавил он, горло сдавило от паники, — Они связали её и оставили в пещере внизу. Она… она даже не сможет себя защитить. Фили смотрел на него долго, пристально, его лицо было суровым, но больше на нём не было никаких чувств. — Тогда нам придётся пойти и забрать её, — решительно заявил он, — Идём. Он протиснулся мимо Двалина, который хотел уже возразить, но быстро сдался, сообразив, что теперь перед ним не один, а оба брата Дурина. Кили без колебаний побежал вслед за братом. Хотя внутри всё сжималось от беспокойства, на сердце всё равно было неожиданно тепло. Фили был рядом. Несмотря на всё, что случилось, брат всё равно поддержит его. Может, ещё есть надежда, что они смогут преодолеть пропасть, которая возникла между ними после его поступка. Может, они даже смогут снова стать теми, кем были друг для друга когда-то. Но сначала нужно убедиться, что Тауриэль в безопасности. И если для этого придётся прикончить несколько гоблинов, тем лучше.