Дар

Кили проснулся от звуков грозы. Не от тех громовых раскатов, которые разрывают тишину ночи, как оглушительная барабанная дробь; эти начинались, как низкий гул и оканчивались угрожающим рыком. В мгновение ока волосы на затылке встали дыбом, тревожное чувство вынудило его сесть и беспокойно оглядеться. Тауриэль стояла рядом с ним на коленях, лицо у неё было взволнованное, длинные волосы трепал ветер, который с каждой секундой становился всё сильнее. — Где Драчон? — тут же спросил Кили, внезапная тяжесть в груди заставила его встать. В темноте ночи он не видел никаких следов волка, а их костёр уже догорел дотла. Тауриэль подтвердила его опасения. — Его ещё нет. Но я уверена, он скоро вернётся, как только поймёт, что надвигается буря. В её голосе не было особой уверенности. Как будто в ответ на её слова, вдалеке послышался вой, от которого у гнома застыла кровь. — Он в беде. Не теряя времени, Кили схватил свой плащ, меч, лук и нацепил их на себя. Эльфийка не стала его останавливать, её собственное оружие уже было в руках. Теперь Драчон был их другом, и если ему нужна помощь, они придут, даже если это значит сломя голову броситься навстречу неизвестной опасности. Когда они покинули небольшую поляну, ветер по-прежнему набирал силу, а небо вверху было чёрным, как смоль. Они направились на север, потому что именно оттуда слышался волчий вой. Кили был рад, что они перешли реку до того, как остановились на ночлег, иначе пришлось бы делать это сейчас в полной темноте, с грозовыми тучами над головами. Пока они мчались через подлесок, не было слышно никаких звуков, кроме их собственного частого дыхания да бесконечных раскатов грома вдали. Не желая гадать, к добру это или к худу, Кили крепче сжал меч и напряг все силы, чтобы не отставать от Тауриэль. Хоть ему и не терпелось продолжить путь, он, наверное, всё-таки обрадовался, когда в конце концов пришлось остановиться и немного передохнуть, пока Тауриэль забиралась на дерево, чтобы осмотреться и понять, куда им нужно идти. Через пару минут, во время которых Кили пришлось буквально прикусить язык, чтобы не кричать ей снизу вверх, спрашивая, что там видно, Тауриэль опустилась рядом с ним, почти бесшумно спрыгнув на лесную подстилку. — На северо-западе, ближе к горам, горят костры, — тихо сказала она, — Не так уж и много, но боюсь, это единственный след, который у нас есть. Кили насупился, глядя в ту сторону, о которой они говорили. Они подходили к следующей отметке на карте, а это могло означать только одно. — Гоблины? — угрюмо спросил он. — Есть только один способ узнать, — ответила Тауриэль. Кили кивнул и выдохнул, он только сейчас заметил, что не дышит. — Тогда лучше пойдём. Он уже почти сделал шаг, когда она схватила его за запястье и заставила повернуться к себе. — Он и мой друг, — она подошла так близко, что гному пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ей в глаза, — И я знаю, что для тебя он значит намного больше. Но если вдруг… с ним произошло что-то ужасное… — Нет, — оборвал её Кили, сжав челюсти, — С ним ничего не случится. Ты видела, каков он в бою. Его не так легко одолеть. — Верно, — согласилась Тауриэль, — Но всё же. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, если всё станет совсем плохо, ты не потеряешь голову. Я не могу тебя потерять, понимаешь? Её голос был настойчивым, а взгляд умоляющим, и хотя упрямство и взбалмошность так и подмывали его начать с ней спорить, он промолчал. Вместо этого он высвободил руку и обхватил ладонью её затылок, притягивая её лицо к своему. Поцелуй получился жёстким и быстрым, руки отчаянно хватались за одежду друг друга. — Я прекрасно тебя понимаю, — Кили отодвинулся, позволил себе напоследок погладить мозолистым большим пальцем её мягкую щёку, прежде чем опустить руку. — Хорошо, — она серьёзно кивнула, шевельнулась, поправляя оружие за спиной, — Тогда иди за мной. Если повезёт, гроза может скрыть нас. Это была правда, ведь в такую плохую погоду, которая к тому же становилась всё хуже, было трудно заметить или услышать их приближение. Однако дождь, который к тому времени уже падал крупными тяжёлыми, каплями мешал им самим пробираться через лес. Кили натянул капюшон своего лёгкого эльфийского плаща глубже на лицо и сосредоточился на том, чтобы не поскользнуться на грязной, неровной земле. Подойдя к подножию гор, они смоли разглядеть сквозь растущие здесь деревья слабый свет от костров. Они остановились, прислушиваясь к любым звукам, которые помогли бы им понять, кого они выслеживают, но не слышали ничего, кроме громкого шума дождя. Тауриэль подала знак, что им нужно сделать небольшой крюк, чтобы подойти к лагерю с востока. Кили кивнул и зашагал следом за ней с мечом в руке. В этот самый момент все костры, к которым они приближались, погасли, и лес погрузился в кромешную темноту. Гном сразу же ткнулся эльфийке в спину, и она быстро вытянула руку, чтобы его удержать. Какое-то время они просто держались друг за друга, совершенно сбитые с толку внезапной пропажей света. — Они знают, что мы здесь, — наконец шепнула Тауриэль так тихо, что её было почти не слышно за шумом дождя. Но страх в её голосе нельзя было не заметить, и Кили крепче обнял её. — Давай пока отойдём, — прошептал он. Ему ужасно хотелось убедиться, что Драчон в безопасности, но он знал, что в таких условиях попытки его спасти будут слишком опасными. Они не смогут помочь своему другу, если их тоже поймают, или того хуже. Он скорее почувствовал, чем увидел, что Тауриэль согласно кивнула. — Иди первым, — сказала она. Ясное дело, она хотела иметь возможность прикрыть ему спину. В других условиях он, может, и стал бы с ней спорить, но её чувства были острее, а значит, полезнее в том, чтобы обнаружить любую опасность, которая могла бы подобраться к ним сзади при такой погоде, поэтому не стал возражать. Кили медленно развернулся, чтобы уйти тем же путём, каким они и пришли, — и вдруг обнаружил прямо перед собой остриё клинка. Тауриэль по-прежнему стояла так близко, что он буквально почувствовал, ка она изменила стойку, поднимая оружие для защиты. — Бросай, — рявкнул тот, кто держал у его шеи меч. Кили почти не видел его, только то, что он ниже ростом и необыкновенно крепок для гоблина, — Или пущу кровь. И она будет не наша. После этих слов к ним со всех сторон подошли тени — их полностью окружили. Кода Тауриэль не ответила, меч у шеи Кили придвинулся ещё ближе, остриё почти касалось кожи под подбородком. Он затаил дыхание, наперекор всему надеясь, что она припасла хоть какой-то трюк, который поможет им выбраться из этой передряги. Но, конечно, даже её способности были не безграничны и приходилось признать, что если бы они поменялись местами, и этот меч был направлен на её прекрасную шею, он тоже не стал бы рисковать и начинать драку. Он медленно выдохнул, услыхав, как её оружие упало на землю, и сам опустил свой меч, выпуская рукоятку из пальцев. — Так-то лучше, — проговорил голос на другом конце клинка, он звучал настолько самодовольно, что Кили пожалел, что уже бросил свой меч, — Ну-ка, свяжите их, пока они не выкинули какой-нибудь фокус. Последние слова были сказаны молчаливым фигурам, которые стояли вокруг. Гнома и эльфийку грубо схватили за плечи, заломили руки за спину и связали кусками колючей верёвки, которые сразу врезались ему в кожу. Однако он этого почти не заметил, потому что мысли были заняты другим. Что-то здесь было не так — те, кто их захватил, для гоблинов вели себя слишком спокойно. Почему они не рычат, не угрожают, не болтают о том, что сделают с ними, когда утащат к себе? В это самое время дождь прекратился, тучи вверху разошлись настолько, что бледная, почти полная луна ненадолго осветила землю внизу. И от того, что Кили увидел в её серебристом сиянии, сердце упало в пятки. Их окружили вовсе не гоблины — это были гномы. И не просто гномы. На нагрудных пластинах их доспехов красовалось не что иное, как эмблема самого Короля-под-горой. ********* Пока их вели из зарослей на небольшую поляну, в голове у Кили было совершенно пусто, а сердце бешено колотилось в груди. Гномы. Из Эребора. И они с Тауриэль теперь среди них. Невозможно было даже представить, сколько сложностей это может с собой принести. Он старался идти с опущенной головой, чтобы капюшон скрывал большую часть лица. Он украдкой поглядывал на ведущих их гномов, но ни один из них не показался ему хоть немножко знакомым. Все они носили одинаковую форму, а значит, были солдатами и пришли сюда совсем не ради забавы. Кили подумал, что они вряд ли его узнают, но всё же решил, что лучше всего пока не выдавать себя. Насколько он мог судить, они ещё не поняли, что он тоже гном — он был выше любого из них, да и по правде говоря, кто бы мог ожидать, что гном в эльфийской одежде будет бегать по лесу посреди ночи? И вполне может быть, это незнание в конце концов сыграет им на руку. Было видно, что Тауриэль думает так же. — Позволь мне поговорить, — тихонько произнесла она на синдарине, явно рассчитывая на то, что он уже намного лучше понимает её родной язык. За это один из захватчиков сразу же грубо толкнул её в спину. — А ну-ка, без фокусов! — прикрикнул на неё тот, кто был среди них главным. Кили уже было рванулся вперёд, когда увидел, как она споткнулась и чуть не упала, но сдержал себя. Если он не хочет выдать себя, нужно вести себя тихо. Однако на долю секунды ему удалось поймать её взгляд, чтобы дать ей понять — он догадался, что она хотела сказать. Ему так хотелось посмотреть ей в глаза, увидеть, что она думает обо всём этом. Кили был уверен, вдвоём они смогли бы найти выход. Но вместо этого видел в её глазах только недоумение и явную неуверенность в том, что делать дальше. Кили чуть не улыбнулся, настолько точно её чувства отражали его собственные. Гномы не были врагами, поэтому они не могли просто освободиться с оружием в руках. Оставались только разговоры, но как убедить захватчиков отпустить их без того, чтобы не раскрыть свои настоящие планы, а тем более, кто они такие на самом деле? Когда они дошли до середины поляны, гномы, которые держали Кили и Тауриэль за руки, заставили их встать на колени. Кили, ударившись об острый камень правой ногой, испытал резкую боль и подумал, что с ними обращаются слишком уж грубо. Тем не менее, он не стал сопротивляться и по-прежнему не двигался, продолжая таращиться в землю перед собой. — Хочешь оставить их здесь, Глорин? — спросил на кхуздуле гном, который держал Кили, у того, кто, видимо, был у них главным. Судя по всему, так оно и было, поэтому, убедившись, что пленники не станут делать глупостей, гномы отошли, а тот, кого называли Глорином, встал перед ними. — Будь ты на моём месте, что бы ты подумал об этом? — угрожающим тоном спросил он, — И даже не пытайтесь врать, что вы не собирались пробраться в наш лагерь.Мы следили за вами. Кили почувствовал, как напряглась Тауриэль, услышав, что за ними наблюдали, а они этого не заметили. Но всё-таки, когда она отвечала, её голос оставался совершенно спокойным и вежливым. — Это правда, мы хотели подойти к вашему лагерю, когда твои солдаты схватили нас, — сказала она, — Но мы не знали, кто вы такие, и подумали, что здесь остановилась банда гоблинов, которые… — Молчать! — рявкнул на неё гном, и так ошеломил их обоих, что Тауриэль закрыла рот, громко щелкнув зубами, а Кили поднял глаза, чтобы быстро оценить противника. Гном был почти таким же широким, как и низким, хотя до объёмов Бомбура ему явно было ещё далеко. Он был не толстым, а скорее, мускулистым. Копну рыжих волос дополняла борода такого же цвета. Маленькие, глубоко посаженные глаза в упор смотрели на эльфийку с абсолютным презрением. — Я не верю ни единому слову таких, как ты, — выплюнул он. Потом повернулся к Кили, и тот сразу же опустил глаза и опять уставился в землю. Кровь шумела в ушах от ярости из-за того, как этот гном обращался с Тауриэль, — Я говорил с тобой, — продолжил он, — Хотя и не знаю, стоит ли слово гнома, который связался с эльфом, больше, чем слово самого эльфа. Что ж, их надежды на то, что они смогут сохранить происхождение Кили в секрете, не оправдались. Но всё равно, он отвечал, продолжая смотреть в землю, и капюшон скрывал большую часть его лица. — Она говорит правду. Если бы мы знали, кто вы такие, то не свернули бы со своего пути. Конечно, если бы они знали о том, что здесь гномы, то не стали бы к ним соваться, вот только вопрос о пропаже Драчона оставался открытым. Кили решил, что пока будет лучше не говорить о волке — если он тоже попал в плен к гномам, то они рано или поздно об этом узнают, а если нет… Ну, тогда оставался шанс, что он придёт к ним на помощь, если потребуется. Тогда лучше не рассказывать гномам о том, что он рядом. — Что скажешь, — Кили обратился к Глорину, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно, — Если мы забудем об этом, и ты просто отпустишь нас, чтобы мы могли продолжить наш путь. В конце концов, это просто большое недоразумение, а значит, во всём этом нет никакой нужды, верно? — Раз уж я не верю ни одному твоему слову, — презрительно фыркнул гном, — То необходимость во всём этом определённо есть. Что ж, как говорится, попытка не пытка. Глорин подошёл ещё ближе, а Кили, по-прежнему не поднимая глаз, пытался придумать, как убедить гнома отпустить их. К сожалению, в голове было совсем пусто. — Кто ты такой? — наконец спросил Глорин, носки его сапог почти касались колен Кили, — И что ты здесь делаешь с ней? Ложь далась ему легко, потому что у него было время отрепетировать её, пока их вели на поляну. — Я Торлиг, сын Тога, — сказал он, — Я простой кузнец и хожу с места на место в поисках честной работы, — он взглянул на Тауриэль, — А что до моей спутницы… Боюсь, что правда так же скучна, как и моё прошлое. Мы повстречались в пути и поняли, что идти вместе намного безопасней, чем в одиночку, особенно там, где полным-полно гоблинов. — Она эльф, — заметил Глорин так, будто сам Кили об этом не знал. — Она не гоблин, — ответил Кили, — На остальное мне плевать. — Откуда ты? — продолжал гном, он сменил тему, поскольку стало очевидно, что Кили больше не собирается рассказывать о своих отношениях с эльфийкой, — Не из Железных холмов, иначе я бы знал о твоей семье. Значит, из Синих гор? Кили покачал головой. Пришло время проявить находчивость. — Мой отец умер незадолго до моего рождения. Моя мать уехала в Бри, чтобы найти работу. Я вырос там, вдалеке от других гномьих семейств. Глорин долго молчал, и Кили уже начал надеяться, что он поверил в его ложь. Потом сапоги вдруг пропали из вида, а затем послышалось, как тяжёлые шаги с шелестом сминают сухие листья. Он поднял глаза и повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть, что Глорин встал у Тауриэль за спиной. — Если она просто случайная попутчица, — сказал он, — Тогда ты, наверняка не будешь сильно возражать, если я сделаю так. С этими словами он вдруг сильно пнул Тауриэль пониже спины, и эльфийка полетела лицом в землю. Её болезненный вскрик утонул в возмущённом рёве — Кили рванулся вверх, на ноги. Две пары крепких рук сразу же схватили его сзади, повалили. В этот раз, ударившись о землю, он даже не почувствовал боли. — Значит, не просто попутчица, — сухо заметил Глорин. Кили ужасно хотелось его придушить, но когда Тауриэль, поднимаясь с земли, взглянула на него и одними губами произнесла «нет», он перестал вырываться и сердито уставился на тех, кто их удерживал. — Кто ты такой? — повторил Глорин, в этот раз намного грубее, чем раньше, — И почему ты с ней? Кили упрямо сжал губы, продолжая смотреть прямо перед собой. Если он повторит свою ложь, то рискует запутаться в противоречиях. С другой стороны, сказать правду было нельзя. А значит, остаётся просто молчать и надеяться, что на этот раз за нежелание подчиниться накажут его, а не её. — Ну что ж, — наконец произнёс Глорин после минуты тяжёлого молчания, — Если не хочешь говорить со мной, может, разговор с королём развяжет тебе язык. В животе шевельнулся ледяной страх. — Король Эребора здесь? — спросил он раньше, чем успел себя остановить. Этого просто не могло быть. — Собственной персоной, — ответил Глорин. Он не стал скрывать радости, услышав в голосе Кили страх, хоть и не мог понять, почему, — Поглядим, умеешь ли ты вести себя перед королём или, якшаясь с эльфами, совсем позабыл, что такое быть гномом. Ему не дали времени даже подумать, когда сильные руки подхватили его сзади и подняли на ноги. Не успел он опомниться, как их с Тауриэль повели вверх по течению в сторону костров, которые опять зажглись за деревьями. Пока они шли, Тауриэль несколько раз натыкалась на него, и он понял, что она пытается поймать его взгляд. Но он не мог посмотреть ей в глаза, потому что боялся того, что она может увидеть у него на лице. Неужели это конец? Конец всему, что они с таким трудом создавали в последние месяцы? Что бы он ни придумал, встреча с Даином в любом случае ничем хорошим не кончится. Кили отказался от долга перед своим народом, и насколько он знал Железностопа, тот не оставит это без наказания. Кроме того, нужно было помнить о правах самого Кили на трон Эребора. Несмотря на то, что он совсем не собирался претендовать на корону, которая и так принадлежала ему по праву, он думал о том, как Даин поступит, когда узнает, что он выжил? Возможный соперник на трон мог ослабить любое королевство, а наследник Дурина и вовсе может подорвать его власть, и скорее всего, королю это вряд ли понравится. Здесь, вдали от Эребора, где их видит только маленькая горсточка гномов, кто знает, на что готов пойти Даин, чтобы обеспечить прочность своего правления. Кили не сомневался, что он будет не первым и не последним соперником, убитым правящим королём, чтобы удержать власть. В этот момент всё и правда выглядело достаточно мрачным. Однако когда они подошли к лагерю гномов, ему в голову вдруг пришла мысль, которая давала им маленькую надежду. За исключением поля битвы перед воротами Эребора, Кили не мог вспомнить, чтобы он встречался с Даином лично, разве что ещё в Синих горах, во время большого пира, когда был совсем ребёнком. Может, король Эребора и не узнает его. Может, если он поведёт себя правильно, у него появится шанс сохранить свою историю о Торлиге, кузнеце. Он хорошо понимал, что это у него вряд ли получится, но раз уж других вариантов попросту не было, он был готов рискнуть. Он просто не мог позволить себе сдаться. Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до подножия гор — из-за грозы Кили даже не заметил, насколько близко они уже успели подойти. Истоком реки оказался большой водопад; потоки воды с оглушительным грохотом падали откуда-то с высоты. Кили понял, что за водопадом в скалах образовались пещеры, и именно там гномы разбили свой лагерь. Он не успел даже оглядеться, как их с Тауриэль затолкали в одну из таких пещер, а пара особенно крепких гнома сразу встали позади них, чтобы загородить выход. Кили, сжав зубы, наблюдал, как два гнома заставили Тауриэль опять опуститься на колени, а третий подошёл, чтобы проверить узлы на верёвках, которые до сих пор удерживали за спиной её руки. Всё это время она не отрывала от него взгляда, глазами умоляя не делать глупостей. Но чем дольше Кили смотрел, тем больше злился из-за того, как с ней обращались, и ладони уже начали болеть от того, как сильно он впивался в них ногтями, чтобы сдержать себя. Он почти что обрадовался, когда перед ним появился Глорин, полностью заслоняя собой эльфийку от его глаз. — Что с ней будет? — спросил Кили, его голос дрожал от гнева. Прежде чем ответить, Глорин подошёл ближе, зашёл ему за спину и перерезал верёвки у него на запястьях. Кили поднял руки, рассеянно провёл пальцами там, где на коже остались багровые рубцы. — Она останется под охраной, чтобы мы были уверены, что она не натворит здесь ничего лишнего, — ответил Глорин, — Если король захочет поверить твоим россказням, он сам решит, отпустить её или оставить здесь. Кили не стал спрашивать, что будет, если этого не случится. По кивку Глорина его снова схватили сзади и вывели из пещеры. Он не смог заставить себя оглянуться на неё в последний раз, потому что знал: если увидит её такой, связанной и покорной, не сможет оставаться спокойным во время встречи с королём. Гномы повели его вверх по крутому склону у водопада, и Кили понял, что там, наверху были ещё пещеры, которые скрывал водопад. Пока они поднимались, громкий рёв воды заглушал большинство других звуков, но время от времени казалось, что он слышит голоса, смех, крики и пение. Похоже, у короля была немалая свита. Когда они добрались до пещеры, расположенной на головокружительной высоте, Кили зашёл вслед за Глорином внутрь, брызги воды падали на его лицо, скрытое капюшоном. Он натянул ткань ещё ниже, чуть не до подбородка, чтобы скрыть лицо, и опустил голову, про себя повторяя всё то, о чём думал по дороге сюда. Я Торлиг, сын Тога, простой кузнец из Бри. Я ничего не знаю о королях, войнах и сокровищах и хочу только, чтобы меня оставили в покое, дали заниматься своим ремеслом. Кили удивился тому, насколько тихо было в пещере, грохот водопада остался где-то позади, как только они шагнули в широкий грот. Он не решался поднять глаза, но насколько он видел из этого положения, в середине пещеры горели факелы, тени от которых танцевали по полу и каменным стенам. Когда они вошли, несколько гномов были заняты разговором, но все замолчали, как только солдаты толкнули Кили вперёд, в круг света от пламени. Ему вывернули руку, заставляя упасть на колени, и он безропотно подчинился, скорчился на земле в надежде, что выглядит испуганным и невинным. Вот и всё. Он затаил дыхание, ожидая того, что должно было случиться, молился всем добрым силам, всегда избавлявшим его от любых передряг, в которые он попадал в своей жизни, чтобы они помогли ему в последний раз. Глорин встал перед ним, повернувшись к нему спиной. — Мой король, — говорил он, — Я и мои солдаты поймали этого типа неподалёку отсюда, когда он вместе с эльфийской девкой замышлял, как пробраться в наш лагерь. Он говорит, что он кузнец из Бри, но как по мне, я бы не стал верить ни одному слову гнома, который связался с эльфом. Кто-то вышел из тени, и сердце у Кили болезненно сжималось от каждого гулкого удара тяжёлых сапог о твёрдую землю. Вокруг было тихо, все любопытные шёпотки, которые появились после слов Глорина, затихли, когда король подошёл к пленнику. — Может, и так, — голос короля разорвал тяжёлую тишину, как удар грома, — Но он всё равно гном, а значит, заслуживает уважения, — перед Кили остановились добротные сапоги, — Встань. Тебя не тронут, пока не доказано, что ты виноват. Но Кили вдруг обнаружил, что не может ни шевельнуться, ни говорить. На самом деле, он с трудом мог даже дышать, от тяжести в груди мутилось и темнело в глазах. Потому что с ним говорил не Даин Железностоп. Это был Фили.