Шесть особенностей Чуи Накахары.

В жизни Дазая было очень мало того, что ему нравилось. Он не находил удовольствия ни в типичных занятиях, которыми занимались большинство людей, ни в нетипичных. Он не останавливался, чтобы полюбоваться пейзажами, как это делали другие, не позволяя себе останавливаться или фотографировать. Тем не менее, парень пытался найти утешение в мелочах, чтобы сделать своë пребывание на земле немного легче. Ему нравились консервированные крабы, выпивка с Одасаку и Анго, дразнить Чую, называть Чую своей собакой и смотреть на Чую. Было странно, что Чуя занимал три из пяти категорий, но это ничего не значило, успокаивал он себя. Он просто знал, как хорошо провести свободное время. Хотя, возможно, в нем было больше человеческого, чем он думал раньше. Возможно, у него был потенциал стать одним из тех людей, которые останавливаются, чтобы сфотографироваться, потому что в последнее время… Что ж, Осаму стоит начать с самого начала, когда ему было пятнадцать лет. Именно тогда он узнал, что у Чуи Накахары, неохотного члена портовой мафии и его очень неохотного партнëра, есть веснушки. Это было не так уж и заметно, только в те моменты, когда шатен вставал рядом, чтобы поддразнить его по поводу роста или ещë какой-нибудь неэтичной темы.

***

Чуя только что избил контрабандиста без Дазая, к его большему же удовлетворению. Рыжий закончил грязное дело и отошëл от кучки людей без сознания. Зима совсем недавно закончилась, приветствуя тëплый весенний воздух, хотя Дазай не особо жаловал жаркую погоду. Тепло просачивалось под бинты и грозило тепловым ударом, хотя кареглазый всегда был слишком холоден для этого. — Смотри. Теперь ты, блять, счастлив? — спросил Чуя, вытирая руки, как будто он действительно оставил на них кровь. Дазай посмотрел вниз на мужчин, потом снова на Накахару. — Да, очень. Как и ожидалось от моей собаки, которая должна выполнять приказы. Лицо голубоглазого исказилось от ярости, когда он сделал шаг ближе к Дазаю и, к радости последнего, посмотрел прямо на него, ткнув пальцем в грудь. — Я не твоя чертова собака. Я не чья-то чëртова собака! — Ты прав, — спокойно заявил Осаму, — ты больше похож на щеночка с твоим невыразительным маленьким ростом. Чуя поднял руку, чтобы попытаться оттолкнуть Дазая, но в этот момент шатен заметил нечто странное. Накахара был близок к его лицу, практически нос к носу в попытках как-то убить Дазая, но он больше не обращал внимания на руки, с силой хватающие за шею. Точки были на переносице рыжего, а затем рассыпались по щекам. Они не слишком заметны: на самом деле, их можно было легко не заметить, если никогда не быть сосредоточенным на голубоглазом, как шатен в данный момент. — Эй, идиот, — крикнул Чуя, вцепившись взглядом в лицо Осаму, — ты вообще понимаешь, о чëм я говорю? Но вместо того, чтобы нормально отреагировать, Дазай схватил Чую за запястье и прижал к себе, чтобы тот не вырвался. — Стой…— Накахара зарычал, но угроза быстро покинула его лицо, когда Дазай ткнул пальцем в его скулу, более мягко, чем это обычно бывало в большинстве случаев. Чуя повторил. — Что ты делаешь? — Замолчи уже, — шикнул шатен и быстро оглядел своего партнёра. Странное зрелище, хотя с точки зрения логики, оно имело смысл, учитывая рыжий цвет волос. У него всегда были такие? Или, может быть, они больше проявляются летом? — Знал ли Чуя, что у него есть веснушки? —наконец спросил кареглазый. Глаза Накахары сузились, когда он смог оттолкнуть от себя Дазая. — Что за чëрт? Почему это имеет значение? Дазай вопросительно поднял бровь. —.Чуя не знал, что у него есть веснушки? Да у него же они прямо на щеках! Рыжик оскалился и скрестил руки на груди, показывая, что ему крайне неприятен этот разговор. — Я не так уж много времени провожу, глядя в зеркало, идиот. Не слишком ли тот защищался? Как странно, что Накахара не знал о себе таких подробностей… Он полагал, что в этом есть смысл. Дазай знал, что голубоглазый обычно избегал глубоких размышлений, будь то о своих внутренних переживаниях или о чëм-то ещё. — Смущает ли Чую тот факт, что у него есть веснушки? Где-то под ними застонал и зашевелился человек. Чуя быстро ударил его ногой по голове, отчего тот резко отлетел назад. — Нет, — прорычал он, — ты просто чертовски странно себя ведëшь. Прежде чем Дазай смог продолжить издеваться над ним, Чуя протиснулся мимо него в путь к близлежащей парковке, где стоял его мотоцикл. Похоже, Дазаю придëтся идти домой пешком.

***

И с тех пор, как произошëл этот инцидент, шатен хотел рассмотреть их поближе. Прикоснуться к ним и проследить за ними. Он отнëс это к обычным желаниям, хотя Одасаку говорил ему обратное со знающим выражением лица, но, тем не менее, вскоре кареглазый получил свой шанс. Где-то через месяц. Теперь, когда их присутствие было точно замечено, Дазай не мог не провести глазами время от времени по переносице голубоглазого, усеянной точками. Осаму не знал, почему этот вид было таким манящим. Возможно, он получил сотрясение мозга от того, что Чуя неплохо так встряс его. Да, это было единственное возможное тому объяснение. Это также должно быть причиной того, что его грудь стала такой тесной и сжатой, а внутренности — неожиданно тяжëлыми. — Как он? — спросил однажды Одасаку, когда они с Дазаем бок о бок шли по выложенному белым кафелем коридору. Дазай равнодушно пожал плечами. — Насколько я понимаю, в кои-то веки не очень. Сакуноске хмыкнул, однако не дал никаких дальнейших комментариев. Несмотря на свои слова, шатен прекрасно знал, что произошло, хотя это было лишь вопросом времени, когда он в этом сознается. Миссия пошла наперекосяк, как это обычно бывает, но после этого сорвался даже запасной план, а затем и второй. Рыжий нечасто получал ранения, но когда всë складывалось наихудшим образом… Кома. Вот до чего довели Накахару. Они подошли к двери и оба остановились у таблички с именем, которая была там вбита, поскольку Чуя, как ожидали медики мафии, пробудет там достаточно долгое время. Одасаку посмотрел на дверь, а затем на Дазая. — Тебе нужна компания? Чуя не хотел бы проснуться рядом с Одой — если он вообще проснëтся, — и уж точно не хотел бы проснуться рядом с Осаму. Несмотря на это, кареглазый отмахнулся от своего собутыльника. — Нет, мне не надо помощи. — Тогда я оставлю тебя с ним, — подчинëнный Дазая сделал шаг назад, а затем пошёл в обратном направлении. — Благодарю тебя, Одасаку, — негромко сказал Осаму через плечо, хотя мужчина уже свернул за угол. Сакуноске был первым, кого Дазай решил позвать, учитывая ситуацию. Он сумел поднять Накахару, когда кареглазый не смог из-за собственной раны (простая марлевая повязка всё исправила. Медикам не было нужды тратить свои ресурсы из-за такой неосторожной травмы). Затем отвезти их обоих обратно в штаб-квартиру портовой мафии. Люди, пришедшие с шатеном и рыжим, так и не вернулись: тела остались лежать на земле. Дазай, не раздумывая ни секунды, шагнул в комнату. Комната была наполнена звуками кардиомонитора и медленным дыханием голубоглазого; запахом меди. Она была нейтрального белого цвета с красными пятнами от последнего пациента. Слишком тревожно для Осаму. Кареглазый закрыл и запер за собой дверь. — Чуя уже должен был проснуться, — вздохнул он, усаживаясь у кровати своего напарника. Кресло было пластиковым и жутко неудобным, но шатен в любом случае не собирался задерживаться здесь надолго. Ему ещë предстояло отчитаться перед боссом — худшая часть любой миссии. Рыжий не двигался. Дазай подтолкнул металлический столб, чуть сдвинув кровать, однако голова Накахары лишь слегка откинулась в сторону. Маска была заменена трубками, пропущенными через нос для облегчения дыхания, и Осаму подумал, не проснëтся ли тот, если их снять. Ни один посетитель больницы мафии до рыжего не совершал ничего подобного, хотя даже сам кареглазый не думал, что рыжик решится на такой трюк. — Я полагаю, ты пока что можешь поспать, собачка. Только знай, что когда ты проснëшься, ты будешь выполнять скучную бумажную работу в течение месяца, так как я буду замещать тебя, — приказал шатен, потому что нутром чувствовал, что где-то глубоко внутри голубоглазый злился на него. Дазай переставил кровать на прежнее место и потянулся, чтобы откинуть голову Чуи на подушку. При этом он заметил, как побледнел Накахара: такой же белый, как и простыня, на которой он лежал. Освещение в больнице не очень приятное, но зато шатен мог лучше разглядеть веснушки, которыми было усеяно лицо голубоглазого. Они были тусклыми, а не огненно-рыжими, и украшали его лицо по-особенному, как и у некоторых других людей. Тонкая деталь, и кареглазый не знал, как упустил еë, когда впервые встретил Чую. Дыхание партнëра оставалось ритмичным, как и тиканье часов в углу, и Осаму не мог сопротивляться притяжению. Он снова протянул руку, присел на край кресла и слегка коснулся носа рыжего. Когда Накахара не шелохнулся и дыхание его не прервалось, Дазай продолжил, проводя пальцем по переносице, а потом опустился к щеке. Он добрался до веснушек и соединил их вместе. Это была довольно забавная игра, которой хватило, чтобы занять кареглазого на добрых полчаса. К тому времени, когда он понял, что делал, обе его руки обхватили щëки Чуи. Инстинктивно, Дазай отпрянул назад, сморщив нос. Отвратительный и язвительный комментарий был на кончике его языка, пока он вытирал руки о свои уже испачканные брюки. Он не дал комментарию сорваться с губ: это было в любом случае бесполезно, если рыжий ничего не ответит. В кармане Осаму завибрировал телефон, и парень вытащил его, чтобы увидеть сообщение от босса, приказывающее ему срочно явиться. Шатен поднялся со стула, а ноги онемели от долгого сидения в одной позе. Стул ненадëжно скрипел, и парень мысленно отметил, что в следующий свой визит сядет уже на кровать. Он вздохнул. — Я должен встретиться с боссом один. Надеюсь, ты счастлив, Чуя, раз сбежал от своих обязанностей. Собаки должны быть более преданными, знаешь ли. Он проанализировал выражение лица Накахары и не было видно ни дрожания его век, ни признаков того, что голубоглазый вообще слышал. Но Дазай знал, что он слышал. Его тело просто лежало в спящем состоянии. Накахара был слишком упрям, чтобы остаться таким навсегда. — Дальше я всë улажу. Отдыхай, Чуя. Уголком глаза шатен заметил, что пальцы голубоглазого слегка подрагивают. Он знал, что это нормальный рефлекс находящихся в коме, но после этого он понял, что с Чуей всë будет в порядке. И он действительно побеспокоил Осаму всего две недели спустя, постоянно крича на последнего за то, что тот позволил ему так долго спать. И ни один из них не упоминал о нежных прикосновениях кареглазого, однако оба прекрасно знали, что произошло.

***

В какой-то момент они стали особенно часто ссориться. Не то чтобы Дазай и Чуя не ссорились раньше, но в последнее время Накахара казался более раздражительным. Осаму невольно задавался вопросом, что на уме у рыжего сейчас. Конечно, он мог бы легко догадаться, но тот был слишком колючим. Защищался. Шатен вспоминал их недавнюю ссору. Это было подшучивание, обычное дело между ними. — С меня хватит этого дерьма, — прорычал рыжик, проходя мимо кареглазого, чтобы попасть в свою комнату, — спи на чëртовом диване. Мне всë равно, я не передумаю. — Теряешь самообладание, как и всегда. Голубоглазый в ответ на это вскинул руки вверх и воскликнул. — Шутки о собаках зашли слишком далеко. Придумай что-нибудь более креативное, чем эти шутки про рост и мой характер, это изнуряет. — Хм, Чуя хочет, чтобы я придумал для него больше оскорблений? Рыжий покраснел от гнева. — Нет, чëрт возьми! Просто прекрати так говорить вообще! — Ну, я могу придумать сотню других оскорблений для Чуи, — Дазай сделал задумчивое лицо, поднеся руку к подбородку, чтобы поразмыслить, как следует, — Например, его глаза. Они отвратительно светлые. Ложь. — А его волосы похожи на стоп-сигнал, они не сливаются с окружающей обстановкой и выглядят так себе. Тоже ложь. — И эти веснушки, они как крошечные пакостные жучки. Абсолютная ложь. Осаму заметил тот момент, когда взгляд Накахары из бурного превратился в несколько разбитый. Он скрестил руки, как всегда делал, когда вступал в неприятный разговор, а затем изобразил гнев, чтобы скрыть сильнейшую обиду. — Что ж, спасибо за твой ахуительно бесценный вклад, — голос голубоглазого был низким, совсем не похожим на громкий крик, который ожидался. В этот момент шатен понял, что где-то здесь он напортачил. Чуя повернулся на пятках и захлопнул дверь в свою спальню, практически сотрясая стены во всей квартире. Дазай не понял, хоть Накахара и очень ясно попросил его сменить тему для оскорблений. Поэтому он просто ударил туда, куда было больнее — внешность рыжего, как он сам выяснил за месяцы работы с ним. Кареглазый тупо уставился на закрытую дверь, услышав сердитое шарканье за ней, и мысленно хмыкнул. Возможно, ему следовало бы поменять своё отношение к рыжему. Осаму выскользнул из жилого комплекса голубоглазого в унылую дождливую ночь. Тем не менее, это был всего лишь один из их многочисленных боев, и в следующий раз, когда появится задание, они будут в своëм привычном функциональном состоянии. Однако, это был большой просчëт со стороны шатена, поскольку они с Накахарой не виделись целую неделю. Несмотря на миссии, Чуя полностью отказался от них, чтобы остаться с Коë по еë же просьбе. Но когда Дазай снова увидел Накахару, он наконец-то узнал, как отвратно почувствовал себя тогда рыжий. Осаму больше не мог видеть веснушки на лице Чуи. «Двойной Чëрный» вызвали в кабинет босса на своеобразную вербовку, работу для них обоих, пропуск которой был недозволен. И даже при тусклом освещении кабинета Осаму мог очень хорошо разглядеть отсутствие привычных пятен на лице партнёра. Чуя всë время отводил взгляд от шатена, босс говорил; челюсть сжималась, пока кареглазый сверлил дыры в боковой части его лица. А когда, наконец, мероприятие было завершено, рыжик попытался уйти сразу после поклона. Но Осаму схватил его за плащ, как только те вышли за кабинета. Дазай успел увидеть ухмылку на лице Мори, прежде чем двери закрылись, а затем мельком взглянул на разъярëнное лицо рыжего: совсем скоро оно сменилось твёрдым, как камень кулаком. Шатен во мгновение ока оказался на полу. Двое мужчин, которые обычно стояли на страже у кабинета Мори-сана, сбежали при первом же виде драки между подростками. Когда к Осаму вернулось зрение, он лежал спиной на шершавом ковре, а голубоглазый сидел над ним, вытянув руку назад. Высокий позволил ему ударить себя, а затем отбросил лицо в сторону и выплюнул кровь. Хотя он не любил боль, Чуя нуждался в том, чтобы выплеснуть собственные эмоции. Апперкот в подбородок, и кареглазый почувствовал, как зубы клацнули, разрезая язык. Металлический привкус охватил его ротовую полость. Если бы у шатена не было обнуления способностей, то он бы уже наверняка был впечатан в стену. Когда Осаму ожидал нового удара, рука Накахары осталась висеть в воздухе, а сам он задыхался и с ненавистью смотрел на Дазая. Кареглазый уже много раз получал такой взгляд, но обычно от жертв, которых он пытал или держал на мушке пистолета. Дазай сглотнул ком в горле — странное дело, ведь он никогда не испытывал этого раньше. Странное дело, что именно Чуя мог заставить такое чувствовать. — Я прошу прощения за свои действия, — произнëс он безэмоциональным тоном, а затем отвернулся в сторону, чтобы выплюнуть уже зуб. Рыжик остался сидеть на месте, глядя на него сверху вниз, и это было чудесно наблюдать. Он отдышался, а затем рассмеялся — в его смехе прозвучала истерическая нотка. Осаму пронаблюдал, как тот опустил руки, а голубоглазый рассмеялся вновь. — Это пиздец как жалко. — А мне показалось, что это было довольно трогательно. Я прощëн? — Нет, — отрицательно покачал головой Чуя, — ни за что на свете. Я все ещë зол на тебя, но мне придëтся работать с тобой сейчас, так что вставай. Шатен перевëл взгляд с бедëр Накахары, расположившихся на его груди, на голубые глаза. — Ну, я бы встал, если бы вешалка для шляп слезла с... Рыжий заметил их позицию и, уже не ослеплëнный гневом, быстро приподнялся и встал. Он не подал руку кареглазому, повернувшись к нему спиной и продолжая идти дальше. Осаму остался на полу, следя глазами за его фигурой, и прямо перед тем, как Чуя успел скрыться в лифте, он крикнул вслед. — Чуя накрасился, чтобы скрыть свои веснушки? Всë тело рыжего напряглось, и он стремительно уехал, скрываясь от внимательных глаз. Значит, Дазай угадал.

***

Ещë одна неделя молчания доказала, что Накахара умел держать обиду, но это не помешало миссии состояться. Довольно серьëзная, за пределами страны, в Италии. Разумеется, шатен и рыжик были выбраны в качестве одних из детей-гостей торжества. Они могли легко пройти без допросов, в то время как взрослому, напротив, было бы трудно обойти охрану. Это была простая дипломатичная встреча: кареглазый провёл большую часть разговора, в то время как голубоглазый следил за его спиной, чтобы не было подозрительных киллеров или убийц, пытающихся завладеть их головами. Вошли и вышли, и в кои-то веки никаких проблем с засадой или ловушкой. Пришло время для последней и единственной ночи в отеле, в котором их поселил Мори. Гостиница была экстравагантной, по крайней мере, по мнению шатена, потому что он сам жил не в самых лучших условиях. Одна кровать, хоть она была большой и очень мягкой, красный бархатный шезлонг у изножья кровати, такой же ковëр, идущий до большого комода и так далее. Чую не смутила ни комната, ни то, насколько более эффектной была архитектура в Италии, чем в Йокогаме, однако его сразу привлëк балкон. Каменный, достаточно большой, чтобы устроить небольшую вечеринку по случаю новоселья. Они приехали поздно вечером, когда солнце уже село, а луна взошла. Осаму не устал, и он знал, что Накахара тоже не устал по тому, как рыжик шагал по помещению, двигаясь как можно больше. Шатен просто наблюдал за ним с кровати, лениво следя глазами за тем, как Чуя прокладывал свой «путь разрушения». — Ты так проделаешь дыру в полу, слизняк! Голубоглазый обернулся, чтобы взглянуть на Дазая, но ничего не сказал. Его губы сжались в тонкую линию, и он просто повернулся, чтобы выйти на балкон. Что ж, Чуя определëнно был полон подавленного гнева. Дазай неосознанно потëр ушибленное место вновь. Ему не очень хотелось получать новые побои, поэтому он просто подождал час, прежде чем подняться с кровати и выйти на балкон. Как ни странно, на каменном балконе было расстелено большое покрывало. Рыжик лежал на спине, полуприкрыв веки, глядя на звëзды. — Наблюдаешь за звëздами? — спросил Осаму, захлопывая за собой дверь. Накахара моргнул, перевел взгляд на шатена, а затем снова вернулся к звëздному небу, и кареглазый мысленно признал, что это был прекрасный вид. Поэтому он перешëл на другую сторону от Чуи и лëг рядом с ним. Двое оставались в напряжëнном молчании несколько мгновений, а после голубоглазый наконец решил заговорить. — Я всë ещë ужасно зол на тебя, — прошептал Накахара, пока шёпот почти терялся в дуновении ветерка. — Да, я знаю. Дазай ещё раз окинул взглядом черты лица своего партнёра, тусклые под бледным светом луны. Осаму снова увидел веснушки, как и в тот раз: слабые, чтобы заметить, но они присутствовали. Его небольшой грим сошëл во время их обширной миссии, совсем недавно. — Мне больше нравится, когда ты без макияжа. Дазай жестом указал на лицо рыжего и наблюдал, как Накахара в замешательстве сморщил нос. Ему понадобилось мгновение, но когда голубоглазый понял, о чëм идет речь, он тут же поднëс руку к щеке. — Ага, — насмешливо сказал он, — но это не то, что ты говорил раньше. — Я патологический лжец и ты чудесно это знаешь, Чуя. Рыжий молча кивнул, а его глаза как будто с лазерной фокусировкой смотрели на одну конкретную звезду в небе, мерцающую ярче всех. — Неужели Чуя так сильно заботится о своей внешности? В нашей работе это не имеет значения. Накахара закатил глаза, как будто тут было что-то, что должно быть очевидно для Дазая. — Нет, мне плевать на свою внешность. Я же не могу их контролировать. — Тогда... Подсказал кареглазый, и рыжик слегка сдвинулся, наконец-то оказавшись с ним нос к носу. — Я не замечал их там, пока ты не указал на них, — начал он, — Зря ты так, я мог бы прожить остаток своей чëртовой жизни, не видя их. — Хорошо, — шатен отвернулся, сел, опираясь на один из локтей, и повернулся в сторону Накахары. Он протянул руку, и рыжий видел, как кареглазый осторожно опустил палец и постучал им по щеке Чуи. — Раз... Одно пятно под глазом. — Два... Ещё одно на кончике носа. — Три... Чуя оттолкнул Дазая и уставился на него, совершенно не впечатлëнный. — Считаешь веснушки на моëм лице? Ты что, опять надо мной издеваешься? — Хм, нисколько, — кареглазый продолжил этим заниматься, проводя от одной веснушки к другой, а Накахара тупо уставился в небо. Осаму не понравилось выражение его лица. — Семь... — Зачем? — не выдержал рыжик, — Зачем насмехаться надо мной... — Тише. Приказал шатен, приложив палец к губам рыжего, пока тот не закрыл рот. — На этот раз я не буду приставать к тебе, Чуя. Его голос был самым искренним из всех, что когда-либо были, и Накахара, похоже, тоже заметил это, судя по наглядному его состоянию. — Я давно хотел проследить за веснушками на лице Чуи, — пробормотал шатен себе под нос, — они сродни созвездиям. Голубоглазый слабо фыркнул. — Созвездия на моëм лице? Не думаю, что это комплимент. Дазай лишь пожал плечами. — Воспринимай это, как хочешь, Чуя. У созвездий есть много значений. Накахара задумался на мгновение, а потом вымолвил. — Некоторые из них романтичны. Ты уверен, что хочешь пойти по этому пути? Дазай снова пожал плечами. — Возможно. Обстановка снова стала комфортной, и свободный ночной воздух, казалось, дал Накахаре повод наконец расслабиться и подпустить Осаму ближе. Дыхание веером отражалось от лиц друг друга, а кареглазый и дальше обводил щëки рыжика. — Чуя планирует спать на этом одеяле, а не на кровати? Голубоглазый не сопротивлялся, и Дазай уже мог видеть, как усталость охватывает его неприятеля. — Скорее всего, так. — Ну, может, и я тоже. Чуя закатил глаза. — Оставайся, если хочешь. Я тебя не выгоню. И они остались. Вместо предложенной ему мягкой гостиничной кровати Осаму остался с Накахарой, и по одной странной причине покрывало на каменном балконе казалось ему гораздо надëжнее, чем любая кровать или футон, на которых шатен когда-либо в жизни спал. — Ты прощëн, идиот, — полусонно пробормотал рыжик себе под нос. — Прекрасно, — ответил Дазай, и даже после того, как его напарник задремал, продолжал прослеживать один и тот же узор.