Шесть особенностей Чуи Накахары.

Горизонт Йокогамы в ясный день. Кристальная вода воображаемых пляжей. Сапфиры, которые девушки часто носили на шее. Глаза Чуи Накахары. Все эти вещи одного цвета, самого нелюбимого Дазаем. Осаму так часто видел этот цвет, что скорее выколол бы себе глаза, чем взглянул на него ещë раз, потому что это всегда возвращало его к воспоминаниям о слизняке. Парень предпочëл бы очистить свои мысли от всего, что связано с Чуей. Шатен старался смотреть людям в глаза, когда разговаривал с ними. Конечно, чтобы оценить их реакцию и запугать неморгающим взглядом. Рыжий упрямо делал тоже самое в ответ, но первое, что заметил кареглазый, был цвет его очей. Светлые глаза не были обычным явлением в Йокогаме. Япония была однородным обществом, то есть все, как правило, выглядели одинаково. Различий с ними было мало: Чуя со своими глазами выделялся. И если глаз для примера недостаточно, то волосы тоже отличались. Это делало рыжика лëгкой мишенью, и из-за невысокого роста его было легче узнать в толпе. Дазаю было несложно работать под прикрытием, особенно, когда голубоглазому надо было резко изменить свою внешность на секретном задании. Это единственный раз, когда Осаму смог ненадолго избавиться от неприятной ассоциации с синим цветом. — Чего уставился? — прорычал рыжий, оглядываясь через плечо на шатена, который сидел на кровати и лениво смотрел на напарника через зеркало. — На тебя, — прямо сказал Дазай, — забавно наблюдать, как ты пытаешься вставить контактные линзы. Чуя покраснел. — Я уже несколько раз до этого использовал эти штуки, оставь меня в покое. Осаму наблюдал, как Накахара снова пытался вставить одну, одним пальцем придерживая веко, а другим пытаясь заставить приклеить это к глазу. Похоже, он не умел обращаться ни с чем деликатно. Шатен хмыкнул, когда линза упала на пол, а голубоглазый заметил это с недовольным видом. — Это адски глупо, почему я не могу просто надеть парик и закончить на этом?! — начал злиться Чуя. — А лучше перекрась волосы, — предложил Дазай, — тебе бы больше подошло с тусклым цветом вместо твоего неоново-красного... — Неоново-красный — это даже не цвет. — М, может, чëрный? — продолжил Осаму, — Но ты не можешь выбрать коричневый, это было бы глубоким оскорблением меня. Накахара бросил на шатена грозный взгляд. — Ты поможешь мне с этим делом или будешь ждать снаружи этой блядской комнаты, пока я не буду готов? Осаму действительно не видел выбора. В настоящее время они жили в одном номере в Италии, и хотя рыжий, возможно, мог бы продолжать жить без маскировки, его описание все ещë было в открытом доступе. Лучше быть в безопасности, чем под наказанием Мори — думал Дазай. — Полагаю, я могу помочь Чуе, — вздохнул шатен, сползая с удобной кровати, чтобы взять футляр с контактами, — Как Чуя хочет это сделать? Накахара обречённо закатил глаза. — Чуя хотел бы сделать самым простым способом, а именно— Прежде чем он смог продолжить, шатен потянулся к его волосам, чтобы заставить Чую поднять голову и посмотреть на него. Рыжик нахмурил брови и открыл рот, чтобы возразить, но Дазай уже ухватил его за ресницы и потянул веко вверх. Опять этот оттенок. Тот самый, который насмехался над Осаму везде, куда бы он ни пошëл. Сегодня глаза выглядели исключительно ярко, несмотря на унылую погоду за окном. Шатен полагал, что и они, и погода были немного более бурными, чем обычно. — Скумбрия, что-то не так с моим глазом? Спросил Накахара с нетерпением в голосе, и Дазай понял, что держит рыжего в таком положении уже довольно долго. — Не шевелись, собачка, — Дазай взял контакт на палец и проигнорировал то, как Чуя вздрогнул от собственной клички, — Теперь ты видишь, что введение контакта — непростая ситуация. Ты не должен обращаться с ним слишком резко, иначе ты порвëшь его, и будет крайне неудобно, если ты это сделаешь. Рыжик взглянул на линзу на пальце шатена. — Кажется, он уже порвался. Осаму оторвал взгляд от синих глубин и посмотрел туда же. — Нет, это не так. Просто в использовании и надевании линз ты полнейший отстой. Накахара начал вырываться из железной хватки Дазая. — Я без тебя справлюсь! — Бороться бесполезно, — Осаму приблизил контакт к глазу Чуи и просто вставил его, сделав это с первой попытки, несмотря на дергающийся глаз Накахары и его яростные попытки вырваться. — Чудесно, а теперь моргни, — сказал Дазай, и, как покорный пëс, Накахара выполнил его приказ, быстро моргая. Линза появилась на нужном месте, затмив голубые глаза и заменив их тëмным цветом, еще более чëрным, чем у самого Осаму. По какой-то странной причине этот вид оттолкнул шатена. — Надо же, я даже не ощущаю еë, —признался рыжий. Его правый глаз слегка слезился и покраснел, хотя и не пострадал. — Да, люди, которые носят очки, больше предпочитают контакты. Согласился Дазай, затем подошел к комоду и достал футляр для контактных линз, вынул из футляра вторую и подержал еë на кончике пальца. — Теперь, чтобы понять, что она не перевëрнута, убедись, что она имеет форму купола, а если нет, то просто переверни еë наизнанку, — инструктировал Осаму, и, как ни странно, Чуя напряжëнно слушал, глядя на него разноцветными глазами. — А чтобы вставить, достаточно просто вымыть руки, чтобы избежать глазной инфекции. Нельзя засыпать и погружаться под воду, когда они внутри. Накахара хмыкнул. — Ты ужасно услужлив. Шатен не мог допустить этого, не так ли? Он передал линзу рыжему, который боролся с ней несколько секунд, а затем повернулся обратно к Дазаю с серьёзным выражением лица. Дазай ухмыльнулся. — Уже нужна рука помощи вновь? — Идиот, мы уходим через... Чуя посмотрел на настенные часы. — Пять минут! Помоги мне наконец затащить эту штуку, куда надо. Осаму вздохнул и снова поднялся на ноги. — Ты недостаточно широко открываешь глаз. Также не забудь убрать ресницы, чтобы не мешались. И, как в прошлый раз, шатен вставил контакт с идеальной точностью. Накахара моргнул несколько раз, и теперь оба его глаза были заменены на инородный мрачный цвет. Он повернулся к зеркалу и несколько мгновений смотрел на себя. — А не стоит ли мне ходить так чаще, а, Дазай? Почему-то отсутствие обычного синего цвета заставило шатена почувствовать себя опустошëнным. Ради своего собственного блага Осаму пожелал, чтобы больше не было никаких заданий, где нужно скрываться. Тогда Дазай и обнаружил, что у него какое-то странное влечение ко всему синему вокруг. Или только к светло-голубому.

***

Если цветные глаза и преследовали Дазая, они были не единственным аспектом, который его притягивал. Глаза Накахары были очень выразительными. Редкая вещь для человека, работающего в организации, где царит кровопролитие и жестокость. Шатен был не на шутку заинтересован реакциями рыжика, разбирал их на части и запоминал. Обычно Осаму видел лишь пустые взгляды своих подчинëнных, но он мог изучать бурное выражение глаз Чуи, когда тот злился. Он мог видеть, когда Накахара чувствовал себя живым, когда его глаза искрились и когда их окутывал знакомый багровый цвет при сражении. Дазаю всегда нравилось наблюдать издалека. Он чëтко знал, что нужно искать. Всего неделю назад был случай, когда Дазай с восторгом наблюдал за тем, как глаза рыжего превращаются из сияющих голубых в бушующее море с такими огромными волнами, что они могли запросто перевернуть корабль. Бандит спросил что-то довольно простое, а именно, как скоротать время в ожидании прибытия источника информации. Шатен предположил, что это была бесполезная попытка светской беседы, которая быстро обернулась смертью. — Когда они сказали, что мне придëтся встретиться здесь с членами мафии, я точно не ожидал, что это будут дети, — в тоне мужчины чувствовалась нервозность, когда он смотрел на Осаму. Высокий нашëл в этой ситуации что-то забавное. Он ухмыльнулся. — Да, внешность бывает обманчива. Мужчина слегка подпрыгнул от скрытого смысла слов Дазая, а Чуя раздраженно пихнул Дазая локтем. — Я разве не могу немного поиграться? Хныкал Осаму, а Накахара закатил глаза. — Нет, проклятье, мы на задании, так что отнесись к этому в кои-то веки серьёзно. — Ты такой зануда.. Шатен дразнил его, а бандит наблюдал за их взаимодействием, нервно посмеиваясь про себя. Дазай не знал, почему он смеëтся. Люди, которые были напуганы, обычно использовали это, как своего рода защитный механизм. Увлекательно. Они ждали втроëм в глухом переулке, скрытом под покровом ночи. — Когда же придëт твой напарник, чтобы мы уже могли идти? — нетерпеливо спросил рыжик. Почти что незнакомец схватился за телефон, набирая сообщение тому, кто, по предположению шатена, был помощником того. — Он сказал дать ему ещё пять минут. Пожал плечами мужчина, показывая экран телефона им двоим. Дазай просмотрел сообщение. Тот не лгал. — Ладно-ладно, как скажешь, — Накахара прислонился к стене, сводя взгляд с мужчины и глядя в небо. Он не видел в нём особой угрозы. Однако помощник начал шаркать на месте, устало глядя на них двоих. Должно быть, он счëл Чую более сговорчивым, поэтому обратился с вопросом к нему. — И всë-таки, как два ребëнка попали в мафию? Рыжик не смотрел на мужчину, но ему и не нужно было смотреть, потому что за него ответил шатен. — Не понимаю, какое это имеет отношение к вам. Мужчина сглотнул, а его адамово яблоко покачнулось, пока он смотрел на выход из переулка. Осаму постучал пальцем по своему пистолету в кобуре. Когда Дазай подумал, что временный союзник наконец понял смысл слов, он всë ещë стоял лицом к Накахаре. Шатен понял, что тот увлечëн его напарником по неведомым обстоятельствам. Тот открыл рот, чтобы задать вопрос, которого никто никак не ожидал. — Так откуда вы? Чуя напрягся, не отрывая взгляда от столь любимых звëзд. — Что ты имеешь в виду? Пробормотал он. Осаму видел, как багровый цвет начал просачиваться по коже Накахары. Дазай не сделал ничего, чтобы остановить его, продолжая молча наблюдать за тем, как мужчина доставал Чую. — Например, где вы родились? — бандит попытался повторить попытку, сделав экспериментальный шаг ближе, — Это сочетание рыжих волос и глаз, конечно, бросается в глаза. Вы не можете быть местным жителем. Тогда рыжий наконец наклонил голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза, и от темноты в его глазах и раздражения на лице у Дазая вывернуло кишки. Осаму продолжал следить за тем, как красный цвет, который до этого только мелькал и закалялся, ярко вспыхнул. Взрыв цвета заполнил переулок, и, прежде чем бедный незнакомец успел что-либо сделать, его впечатало в противоположную стену лицом вперëд. Накахара схватился за чужой затылок, в гневе оттаскивая ушибленное лицо назад, используя волосы, чтобы снова ударить его о бетон, оставив след и, возможно, проломив ему череп. — Мы уже сказали тебе заткнуться нахуй, но ты продолжаешь меня доставать! Шипел рыжий в ухо мужчине, как будто тот мог потребовать объяснений за жестокое избиение. Однако на этом всë не закончилось. Вскоре тело мужчины было брошено, как тряпичная кукла, проделав дыру в здании, когда он влетел в него... затем в другое здание...затем ещë в одно. Глаза шатена следовали за телом, очевидно, уже мёртвого, пока оно при руководстве Накахары уничтожало целый квартал города. — Пожалуй, у Чуи определëнно есть проблемы с гневом. — Заткнись, — проговорил рыжик, гораздо спокойнее, чем несколько секунд назад. Дазай заметил, что беспокойство в его глазах исчезло, и это было то, что одновременно и облегчало Осаму, и заставляло его чувствовать пустоту. Эмоции насчёт этого были слишком запутанными.

***

Бывали времена, когда Накахара был счастлив. Когда его глаза сияли самым ярким светом, как весной, когда всë вокруг прорастает и расцветает. Шатену было непривычно сравнивать глаза рыжего с чем-то, но это было наименее сомнительным из всего, что он мог придумать. Дазай видел, как Чуя неистово радуется, когда бьëт надоедливых людей по головам, и на его лице появляется широкая ухмылка. Но увидеть его искренне счастливым, как выяснил позже Осаму, было довольно редким явлением. Поэтому, когда шатен видел подобное, он мысленно заносил явление в список: например, когда Осаму взял его с собой на закрытый карнавал. Конечно, Дазай не был предусмотрительным человеком, и не он придумал этот план. Это Коë предложила, когда ей показалось, что Чую вымотала работа и привыкание к мафии. Осаму заметил отсутствие еды и заботы, чего он ну никак не ожидал от Накахары, благодаря чему именно Озаки заставила Чую взять выходной, а также попросила шатена помочь ему освоиться в новой обстановке. Очевидно, еë версия «помочь Чуе расслабиться» заключалась в том, чтобы купить им двоим билеты и увезти на ежегодный карнавал в Йокогаме. Осаму не согласился с этим планом, но и не стал выступать против. Вместо этого он заявился к Накахаре в семь утра и назойливо стучал до тех пор, пока не слышал, как рыжик вставал с кровати и, спотыкаясь, шëл к двери, чтобы впустить гостя. К радости шатена, когда Чуя открыл ему, тот был весь взъерошен, его волосы были в беспорядке, а глаза сонно опущены от сна. Задание затянулось до самого утра, и если Дазай должен был страдать, то и его напарник тоже. Как только Накахара увидел Осаму, он захлопнул дверь прямо у него перед носом. Спустя всего несколько мгновений шатен легко взломал замок и, шаркая, вошëл в квартиру Чуи. Всë было на удивление организованно и чисто, чего Дазай не ждал от рыжика, полного сюрпризов. — До~брое утро! Крикнул Осаму, усаживаясь на кожаный диван в гостиной. Справа от него из своей комнаты вышел Накахара, теперь уже в привычной одежде, а не в той, в которой он открыл дверь, и выглядел гораздо менее сонным, чем несколько минут назад. — Хватит вламываться в мою квартиру. Ворчал рыжий. Голос его был хриплым от сна, пока он неспеша шёл на кухню, чтобы достать из холодильника энергетик, который шатен часто любил смешивать со своим кофе. — Но Чуя не впустил меня! — И по чертовски веской причине, — ответил Накахара, выходя из кухни и осуждающе глядя на Дазая, — Ты вообще спал прошлой ночью? И какого хуя ты беспокоишь меня в мой выходной? — Поправка, в наш выходной, — ухмыльнулся Осаму, затем доставая из кармана билеты, — Чуя не хочет заняться обычными подростковыми делами? При этих словах зрачки рыжика расширились, так как оба знали, что Дазай не из тех, кто упоминает «нормальную подростковую» жизнь или принимает участие в «нормальных подростковых» мероприятиях. — Это не я придумал, это приказ вышестоящего руководства, чтобы мы вышли и вели себя, как подростки, — объяснил шатен, но это по-прежнему не имело никакого смысла. Однако Осаму и не собирался требовать от руководителя объяснений и просто забрал то, что нужно. Чуя, похоже, согласился, потому что больше не задавал вопросов, а допил свой напиток, накинул куртку и выхватил свой билет из рук Дазая. Он осмотрел предмет, а затем внимательно посмотрел на Осаму. — Карнавал? — Точно! — Дазай забрал вещь обратно и засунул себе в карман, — А теперь пойдëм, пока толпа не стала слишком большой! Они оба знали, что Осаму не любил толпу, поэтому Накахара не стал жаловаться, когда шатен схватил его за локоть и практически потащил из жилого комплекса, хотя это было немного странно, потому что обычно всё было в точности наоборот. Рыжик не проявлял особого интереса во время их короткой поездки: казалось, он только что проснулся и поэтому зевал, уткнувшись в локоть, что заставило шатена хмыкнуть. Когда Чуя замечал, что тот смеётся над ним, он, конечно же, пинал его в отместку. Так что к тому времени, как они пришли, оба уже проснулись окончательно и наступали друг другу на ботинки, просто чтобы досадить. — А, — Дазай жестом указал на билетную кассу, где стояло всего несколько человек, и Чуя поднял глаза от того места, где он пытался согнать туфли Осаму со своих ног, — Кажется, мы прибыли. Накахара долго смотрел на сцену, впитывая яркие цвета и звуки карнавала. Даже запах был другим — аромат сладких приготовленных снеков. Затем он повернулся к шатену и в этот момент последний понял, что никто из них раньше не был в подобном месте. — Пойдëм, идиот, — прошипел рыжик и потащил напарника к билетному киоску. — Чуе определëнно нетерпится там побывать. Заметил Осаму и Накахара в десятый раз за этот день наступил на его ногу. — Просто отдай им этот блядский билет. И как Дазай мог проигнорировать такую учтивую просьбу? Высокий передал билет женщине, которая выглядела слегка шокированной, и затем они впервые в жизни оказались на карнавале. Интересный опыт. Осаму молча наблюдал за своим новым окружением, за семьями и парами, которые проходили мимо них, держась за руки. Запах пережаренного попкорна из ближайшего магазинчика ворвался в его сознание вместе с мигающими огнями и механическим вихрем близлежащих американских горок. Шатен также заметил, что здесь было... много вторых половинок. Карие глаза сканировали местность, пока не наткнулись на большую вывеску, на которой несносным розовым почерком было написано: «Пятница Для Возлюбленных». О, чудесно. Значит, Коë подстроила всë это с самого начала. К счастью, Чуя ещë не заметил знак, иначе он бы взорвался от злости. Его хватка на запястье Осаму уже начинала жечь, когда он потянул его за собой мимо толпы, состоящей из тревожного количества пар старшеклассников. Как только они освободились от людей и пошли вдоль ряда киосков с закусками, рыжик задал неожиданный вопрос. — Эй, идиот, ты хоть ел сегодня? — Нет, и не собираюсь. Шатена снова дëрнули вперёд, к ларьку с едой без очереди. Мужчина, управлявший им, странно посмотрел на них, и Дазай снова вспомнил, что нормальные подростки не носят повязки по всему телу. Нормальные подростки, вероятно, даже непохожи на него и Чую. — Ты будешь есть, скумбрия. Тон Накахары не оставил никакого аргумента для споров. Тот повернулся к продавцу и посмотрел на меню, указывая на типичную еду из двух хот-догов. Последний фальшиво улыбнулся и повернулся к ним спиной, начиная готовить. — Чуя голоден? — спросил он, и рыжий бросил на вопрошающего серьëзный взгляд. — Да, чëрт возьми, и ты тоже должен быть. Осаму понял, что, видимо, он обречëн на то, чтобы его заставляли есть каждый раз, когда он будет находиться рядом с Накахарой. — Держите. Улыбнулся мужчина, и шатен удивился, как его лицо не треснуло. Продавец передал один из хот-догов Чуе, а другой — Дазаю. Осаму постарался показать своë искреннее отвращение, когда брал еду, и незнакомец нахмурился. — Если не трудно, скажи, что с тобой случилось? — спросил тот, указывая на один из бинтов Осаму. Парень догадался о подобном вопросе ещё очень давно. Накахара бросил на высокого предупреждающий взгляд, а Осаму лишь отмахнулся от готовой напасть собаки. — А, это? — невинно спросил он, оттягивая небольшой край повязки, — Просто порезался во время бритья. Мужчина казался ещë более озадаченным, но всё равно никто не обращал на это внимания с самого их появления до самого ухода. Шатен продолжал наблюдать за людьми вокруг, и к тому времени, как рыжик покончил со своей едой, Дазай успел откусить лишь кусочек от своей. И, как обычно, Накахара выхватил еду прямо из рук Осаму, оскаливаясь на него. — Если ты не собираешься есть, я запихну это тебе в глотку! В голове Дазая мелькнула та надпись «Пятница Для Возлюбленных», написанная переливающимся почерком, и он ухмыльнулся. — Будь осторожен, Чуя. Кто-нибудь может подумать, что у нас свидание, если ты предлагаешь меня накормить. Раздражëнное выражение рыжего не изменилось, и еда приблизилась ко рту Осаму. — Открывай шире, ублюдок. Шатен всë-таки съел еду. А ещë он каким-то образом оказался в очереди на одну из самых жестоких на вид американских горок. Накахара потащил его туда за запястье и до сих пор не отпускал. Дазай не знал, зачем он вообще согласился на всë это. Шатен ощущал, как смерть настигает его, когда подошла их очередь садиться в тележку и пристëгиваться. Чуя был тем, кто пристегнул его, потому что Дазай был слишком сосредоточен на том, чтобы не умереть. Осаму убил десятки, если не сотни людей и замучил и того больше, но американские горки были тем местом, где он провëл воображаемую черту. Металлический лязг под парнями был ритмичным и ровным, пока они поднимались к вершине. В этот момент большинство людей сосредоточились на виде города, но Дазай мог видеть только всепоглощающую синеву очей Чуи. На долгое время те стали светлыми, и целый хор ангелов пропел ноту D6. Однако затем они с силой рванули вниз. Шатен сказал бы, что таки стоило увидеть такой свет в глазах рыжика, даже если его вскоре после этого вырвало в мусорную урну.

***

К тому времени, спустя месяц, Дазай уже конкретно устал от синего цвета. Ему не нравилось смотреть на небо по причинам, о которых он почему-то не знал сам. Это вызывало внутреннее смятение в его душе. Возможно, потому что Чуя смотрел на него такого же цвета глазами. — Встань на место, идиотина! — огрызнулся Накахара, — Какого хуя уставился? Шатен отвëл взгляд от очей рыжика, дабы осмотреть место происшествия. Они находились в порту для наблюдения за торговлей органами, которая должна была произойти... Осаму посмотрел на свои наручные часы. Десять минут назад. В голове зазвучали тревожные звоночки, громкие и как будто яркие, когда его глаза окинули окрестности ещё раз. В преступном мире редко кто опаздывал на такие встречи, как эта, если только не... — Чуя, — произнёс он железным голосом, — ложись. Град пуль настиг их прежде, чем Дазай успел сказать что-либо ещë, и, если бы не его предупреждение, оба были бы мертвы на месте. Они нагнулись, и Осаму старался не мешать Накахаре лишний раз, поскольку тот использовал свою способность, как щит. Гравитация поцеловала пули и сразу же отправила их падать на бетон. — Засада, — прорычал рыжий, стиснув зубы и сосредоточившись на своей способности. — Именно, — кивнул шатен, наблюдая за блеском металлических стволов, — прямо перед тобой, за грузовыми ящиками, затем к пяти... Дазай перечислил координаты стрелков, и Чуя с лëгкостью метнул пули обратно в них, попав каждому в лоб. Как только порт окончательно затих и стали слышны только всплески волн, они поднялись на ноги. Рыжик с усмешкой взглянул на одного из снайперов, упавшего со своего места. — Босс знает об этом? Осаму мысленно хмыкнул, потому что не было ничего необычного в том, что Мори упускал некоторые крупицы информации. По всей видимости, засада была проверкой или очередной атакой вражеской организации, несмотря на то, что они так долго ждали, чтобы напасть. Они хотели получить информацию от Чуи и Дазая. Шатен тут же снова начал поиски чего-то, пока зрачки пронзали темноту. — Это не последняя засада, есть и другая. Он схватился за воротник Накахары, чтобы оттащить их в глухую зону. Рыжик сейчас точно не смог бы выдержать шквал, подобный недавнему. Чуя вырвался из его хватки, но продолжил стремительно идти рядом с Дазаем. — Что это, сука, значит? — Я полагал, что хотя бы маленький мозг Чуи сможет это понять, — продолжил мысль Осаму, — Они готовятся к ещë одной атаке, вдвое большей, чем предыдущая. Возможно, нам стоит найти какое-нибудь укрытие— Хоть и объяснение шатена было ненужным, он всё равно так и не смог его закончить. Что-то потекло по губам, и Дазай почувствовал металлический привкус на языке, когда выплюнул кровь. Одиночный выстрел разнëсся громким звуком по ряду грузовых контейнеров, а пуля с идеальной точностью вонзилась в намеченную цель. Осаму посмотрел вниз, на багровые пятна, проступающие спереди: прямо там, где должны находиться его жизненно важные органы. По ощущениям с минуту он смотрел на расцвëтший рубиновый оттенок на своей белой рубашке, и его разум оцепенел от нездорового восхищения. Затем его пронзила острая боль. Высокий не был чужд боли и страданиям, однако выстрел в живот, как правило, причинял вред. Кровавое горячее ощущение приближающейся смерти пронеслось по всем частям его тела, пока оно не онемело. Парень больше не чувствовал под собой ног. Дазай отдал должное снайперу: тот был явно хорошим стрелком. Шатен отдалëнно слышал разъярëнный крик рыжего, и враг, несомненно, уже был повержен. Но пока что всë звучало так, словно он находился под водой. — Дазай, — раздался далëкий голос, — Дазай! Внезапно земля стала приближаться, всë ближе и ближе. Руки еле держали его. Осаму моргнул раз, два, и оказался в другом месте. Если он угадал, то Накахара перетащил его в более безопасное место. Бетон был твëрдым на нижней половине, по сравнению с верхней. Его голову положили на что-то мягкое и тепло начало ощутимо чувствоваться. Правую щëку пронзило что-то жгучее и неприятное. Когда от этого точки, пляшущие в его глазах, уменьшились, Дазай наконец открыл глаза и увидел лицо Чуи. Ох. Он лежал на коленях своего напарника. Накахара смотрел на него сверху вниз, между его бровями залегла глубокая складка, и у Осаму возникло искушение протянуть руку и разгладить еë. Рыжик снова дал ему пощëчину. — Скумбрия, — его голос был не совсем внятным, — держи свои глаза открытыми! Последний выглядел ужасно обеспокоенным, даже больше, чем ожидал Дазай. Должно быть, травма оказалась серьëзнее, чем предполагалось. Во рту у Осаму пересохло, и он не мог открыть его, чтобы поддразнить Чую и сказать ему, что верный пëс утащил его в безопасное место. Он даже не мог поднести палец к губам Накахары, чтобы его громкий голос затих. В конце концов, шатен хотел прожить последние минуты жизни в тишине и покое. Однако у рыжика, похоже, был другой план, потому что он кричал на Дазая и грубо щипал за кожу, не позволяя ему поддаться манящей темноте. — Останься со мной, — голос Чуи звучал странно надломленно и разбито, что Осаму захотелось склеить его обратно. Затем шатен увидел синий цвет — рыжий не отводил взгляд и был достаточно близко, чтобы Дазай почувствовал его горячее дыхание на своих окровавленных губах. Конечно же, последним цветом, который увидит Осаму, будет тот, который он ненавидел больше всего; смотрящий прямо на него. Накахара открыл рот, чтобы крикнуть вновь, но шатен уже потерял сознание, не услышав отчаянного вскрика.

***

К сожалению для него самого, Дазай проснулся. Через шесть дней после потери связи с этим миром. Как уместно: первое, что он заметил, был тот же самый владелец кобальтовых глаз, которого он видел, прежде чем упасть без сознания. Осаму позже узнал от Коë, что Чуя ждал у постели в течение почти всего периода недолгой отключки. В это было бы трудно поверить, если бы сам шатен не был тому свидетелем. Если бы он не слышал, как рыжик разговаривал с ним, как будто он очнулся, рассказывал ему о будущих заданиях, назначенных Мори и говорил ему: «Проснись, мать твою, или я сожгу весь твой запас бинтов». (Он этого так и не сделал.) Или если бы Дазай не видел, как выглядел Чуя, когда открыл глаза. Он спал; волосы были в таком беспорядке, какого Осаму никогда не видел и расположились по всей кровати. Его голова покоилась на бедре проснувшегося. Накахара пускал слюни, за что Осаму бесконечно дразнил его, но мешки под глазами рыжика могли посоперничать с мешками шатена. Чуя вскочил и секунд тридцать смотрел на Дазая, прежде чем разразиться тирадой, переходя от ругани за то, что он идиот, к ругани за то, что он так долго не просыпался. К тому времени, как Накахара успокоился, медсестра уже сделала два обхода, чтобы проверить состояние Осаму. Мори-сан должен был скоро заглянуть к нему, и сама эта мысль вызывала дрожь по позвоночнику шатена, а также была омрачена перспективой того, что Одасаку навестит его намного позже. Рыжик приходил в себя после своей тирады, сидя на стуле с поднятыми коленями и проводя рукой по своим неестественно спутанным волосам. Затем он резко взглянул на шатена, сузив глаза. — На что ты так смотришь, придурок? Дазай моргнул и вдруг понял, что уже довольно долгое время не может насмотреться на синеву. То ли из-за лекарства, которое сейчас текло по его венам, то ли из-за чувства дезориентации, которое он сейчас испытывал, Дазай заставил себя ответить честно. — Я смотрю на глаза Чуи. Накахара открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл, потеряв дар речи. Осаму увидел, что он слегка напрягся и гнев партнёра начал расти, но всë, что смог сделать в ответ — это бесстыдно пожать плечами. — А знает ли Чуя, что оттенок его глаз — мой самый нелюбимый цвет? Шатен начал издевательства почти сразу, а рыжик, казалось, был слишком озадачен ситуацией, чтобы орать на него. — Хотя по какой-то странной причине я не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть в них. Дазай предположил, что он говорит непонятно, потому что лицо Чуи исказилось множеством различных эмоций, прежде чем остановилось на смиренном выражении. — Ты сейчас под кайфом от лекарств, не так ли? — Ну естественно. Тяжесть на плечах Накахары, казалось, спала, и он вздохнул, опустив глаза. — Ты ублюдок...подвинься. Осаму не стал спорить. Вместо этого он в кои-то веки прислушался к указаниям и уступил минимальное пространство, когда рыжик забрался на кровать, ложась рядом с ним. — Просто скажи, что тебе нравятся мои глаза и забудь об этом, — проворчал Чуя, устраиваясь под простынëй рядом с шатеном. — Полагаю, они не самые плохие на вид. — Наконец-то, блять, — Чуя немного сдвинулся, стараясь не задеть швы Дазая, — а теперь спи. — Но я только что проснулся— — Сейчас же. Осаму послушался, закрыл рот и расслабился на матрасе с Накахарой под боком. Перед сном он подумал, что признание в этом делает всë более реальным, потому что Дазай на самом деле никогда не сможет выкинуть голубой цвет из головы.