Шесть особенностей Чуи Накахары.

Чуя был, возможно, одним из самых упрямых людей, которых Дазай когда-либо встречал. Конечно, его многочисленные эмоции были рука об руку, а упрямство и наглость могли показаться одним и тем же, но это были совершенно разные вещи. Наглость — это эмоция, которая овладевала Накахарой, когда он не думал, а упрямство — это то, что он всегда носил, как пальто. Он бросал вызов всему миру. Упрямство всегда было защитным механизмом рыжего. Шатен не восхищался тупоголовостью своего партнëра: это было нежелательно для тактиков, поэтому хорошо, что рыжик не был мозгом их дуэта. Хотя, возможно, иногда это было и плохо, потому что без третьего лица, которое могло бы стать посредником в их разборках, им приходилось полагаться друг на друга, чтобы выбраться из неприятностей. Даже если они сильно расходились во мнениях. — Мы собрали достаточно информации, — шипел Дазай себе под нос, прямо возле уха Чуи, хотя голубоглазого, похоже, не слишком заботил уровень шума, потому что он спокойно шёл по компьютерному залу, оттолкнув лицо Осаму от себя. — Нет, мы не можем так уйти, — прорычал он в ответ, нажимая большим пальцем на кнопку включения одного из больших компьютеров. Эта рухлядь издала лишь шипящий звук, прежде чем экран вспыхнул. Это было не очень полезно. — Очень даже можем. — возразил в ответ Дазай, наблюдая за происходящим со стула, — Мы слышали достаточно об этой организации, чтобы передать всё боссу. Он сможет использовать в качестве оружия детали, которые мы ему расскажем. — Да мне плевать, — проворчал Чуя приглушëнным голосом, потому что в данный момент он склонился над ящиком: лицо было скрыто множеством инструментов, которые он отбросил в сторону, — всё это всего лишь детали, половина из которых — грëбаные гипотезы. В этом Накахара был прав, но не было никакого смысла в том, что их потенциально разнесет на куски здесь, когда позже они всё равно пострадают от рук Мори. Осаму взглянул на часы. — У нас есть одна минута, прежде чем это место взлетит на воздух. Чуя, пойдем сейчас. Плечи рыжего затряслись от разочарования, когда он вернулся из кабинета с пустыми руками. — Нам просто нужны какие-нибудь чëртовы доказательства, иначе планировка этой адской дыры будет... — Только дураки собираются прятать жизненно важную информацию своей организации в компьютерном зале. Голубоглазый остановился, когда посмотрел на единственный шкаф, который ему ещë предстояло открыть. А затем рывком распахнул его, отчего тот слетел с петель. Он был заполнен флеш-накопителями. Чуя ухмыльнулся и быстро начал распихивать их по карманам. — Что ж, Дазай, похоже, они дураки. У Дазая пересохло во рту. —..возможно, так оно и есть. — Сколько у нас времени? — спросил Накахара, как только схватил все флешки, которые смог найти, внимательно следуя за Осаму на случай, если кто-нибудь попытается выстрелить в них сзади. — Двадцать три, двадцать два, двадцать один... — Ладно, теперь ты можешь заткнуться! Рыжий хмыкнул, подталкивая шатена дальше по коридору. До их выхода должно быть всего несколько поворотов… Но, конечно, у них всë сегодня шло не так, как надо, и выход, который должен был быть открыт, — гараж, ведущий наружу, — был наглухо заперт. Они оба резко остановились, и взгляд Дазая метнулся по комнате. У них не было времени повернуть к главному выходу — они бы так и сделали, если бы Чуя не потратил так много времени на поиски улик. Флешки не сгорели бы дотла вместе с дуэтом, если бы кареглазый смог найти выход за десять секунд. К сожалению, это было невозможно. — Чуя! — позвал Дазай, указывая на большой кусок металлолома, найденный на полу, потому что оказалось, что сварка проводилась именно в гараже. Голубоглазый понимал это достаточно хорошо. Рыжик бросился к металлу, обнажив зубы, пробил в нем выëмку и поднял его — через несколько мгновений гравитация помогла. Затем он бросил дикий взгляд на шатена. — Иди сюда, идиот! Но если бы Дазай пошел туда, то его способность отменила бы способность Чуи. Накахару, похоже, это не волновало, потому что в последние секунды он схватил Осаму за запястье, притягивая ближе, принимая на себя основной вес металла и упирая его в плечи, чтобы удержаться. В конце концов, план кареглазого в последнюю минуту сработал. Огонь от взрыва прикоснулся к металлу, нагревая его и обжигая их кожу, но кусок сделал свою работу, защитив их от смертельной части огня. Земля опасно покачнулась и отбросила их назад, отбросив к двери гаража, прежде чем даже последняя сломалась под давлением. Как только атмосфера окончательно затихла от шума, Осаму приоткрыл глаз и тут же почувствовал давление на грудь. Ночное небо над ними было почти светлым от звëзд, однако он мог только моргать, глядя на точки в небе, прежде чем попытаться вздохнуть. Тяжесть на груди сместилась, и Накахара застонал. — Собака, можешь вставать, — Дазай постарался, чтобы его голос был очень громким и полностью разбудил Чую. Это была крайне неудобная поза для тела. — Что за хуйня? — пролепетал Накахара, пока не закашлялся и не зашевелился. Плита металлолома еще больше надавила на его спину, придавив к Осаму. — Ты не против? Шатен поднял бровь, и рыжий, наконец, моргнул, полностью открыв глаза. Возможно, сотрясение мозга, но это ничто по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы они не нашли металл на полу. — Против, — проворчал Чуя, упираясь локтëм в металл и отпихивая его от себя, а затем скатываясь с Дазая. — Флешки? — спросил с ожиданием Осаму, и Накахара закатил глаза, прежде чем достать их из карманов. — Они здесь. — Знаешь, скорее всего, это приманки или в них не хранится никакой информации. Лицо Чуи покраснело, и он проверил свои карманы, как будто мог отличить настоящее от подделки. — Почему ты мне не сказал! — возмущëнно крикнул он, а Дазай лишь захихикал. — Было приятно смотреть, как ты беспомощно барахтаешься. — Я ненавижу тебя и эти ëбаные флешки. — Накахара засунул руку в карманы и швырнул их Осаму, — Давай вернемся к боссу. Дазай лишь наблюдал за тем, как Чуя удаляется. В ту ночь он просмотрел все флеш-накопители, чтобы отсеять полезную информацию. Еë было не так много, но достаточно, чтобы уничтожить вражескую организацию без больших проблем.

***

Похищения. Они случались почти раз в два месяца. Обычное происшествие, которое они двое обычно не принимали близко к сердцу, потому что они всë еще оставались живы. Хотя, возможно, им следовало бы начать относиться к своим похищениям более серьезно. Особенно учитывая, что босс никогда никого не посылал за ними, как только понимал, что они были схвачены, и он никогда этого не сделал бы, потому что им самим нужно было бы найти способ сбежать. — То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее, — как-то раз сказал Мори, и голубоглазый изо всех сил старался подавить смех над цитатой. К счастью, у него действительно получилось. Что ж, теперь никто из них не смеялся. Вместо этого, Чуя был расстроен самой перспективой быть задержанным здесь, а Дазай… ну, обычно Накахаре было наплевать на то, что чувствовал Осаму, но он мог сказать, что ему сейчас было так же скучно, как и утомляюще. — Зачем мы им вообще нужны? Спросил рыжик, в отчаянии пнув ножку стула. Это ничего не дало, учитывая, что его руки были связаны с руками шатена: их кожа соприкасалась. — У тебя нет блядского ножа или чего-нибудь в этом роде? Поинтересовался низкий, дëргая безуспешно за верëвку. -- К сожалению, они обезоружили меня, когда нас поймали. Так что нет, в настоящее время у меня нет никаких острых предметов. Однако я уверен, что клыки Чуи достаточно острые, чтобы прорвать... — Чëрт возьми! — выругался голубоглазый, снова пнув стул. Он был крепким. — Сейчас не время! — Что ж, я не вижу лучшего времени. Не похоже, что мы найдем выход без дополнительной информации, особенно с веществом, которое они тебе дали. Чуя сделал паузу, склонив голову набок, чтобы он мог, по крайней мере, видеть профиль Дазая сбоку. — Прошу прощения, вещество? — О да! Когда Чуя всë ещë был без сознания, они воткнули иглу ему в шею и ввели неизвестную жидкость в его вены! —...почему ты с таким чëртовым энтузиазмом относишься к этому? — Накахара покачал головой, — И что она делает? — Сводит на нет твои способности. Накахара вжался в спинку стула. Он не был уверен, что сделает в первую очередь, как только освободится: ударит Осаму по лицу или ударит похитителей по лицу. — Как будто им нужно было бы давать мне это, — прорычал рыжик, — Твоя способность просто отменяет мою. — Да. Пожалуй, лишь мера предосторожности. Подумай, Чуя, разве это не ощущается немного иначе, чем обычно? На этом они закончили свой разговор. И, возможно, рыжий сделал это, потому что кто знал, как долго он будет прикован к стулу, а его руки будут связаны с руками шатена. Это действительно ощущалось по-другому, и Чуя почти пропустил эффект от способности Дазая, потому что всякий раз, когда он прикасался к нему, это было похоже на прохладный прилив по его организму. Что бы ни дали ему эти идиоты, от этого ему стало жарко и закружилась голова. Вещество ненадолго заглушило Арахабаки, но низкий всë ещë слышал, как он кипит от гнева под кожей. Довольно скоро в комнату вошли их похитители. В них не было ничего примечательного. — Вы здесь для получения информации, верно? Спросил Дазай, вырывая Чую из его мыслей, как крикливого идиота, каким он и был. Мужчины ничего не ответили, но Накахара достаточно доверял информации Осаму, потому что то, что он объявил, было больше для голубоглазого, чем для мужчин. Они хотели что-то от них получить, но, к сожалению, у них этого не получится. Рыжик свирепо посмотрел, как мужчины достают плоскогубцы, а шатен лишь бросил на них скучающий взгляд, или, по крайней мере, Чуя предположил, что он это сделал, ведь не мог видеть его чëртово лицо под таким углом. Он мог только чувствовать прикосновение своих волос к затылку и сухожилия на руках, когда двигал ими. Не было никакого способа сбежать. Жаль, потому что рыжик действительно был не в том настроении, чтобы подвергаться пыткам. — Босс вашей организации, — начал самый крупный мужчина, придвигая стул перед Чуей. Он видел, как другой направился в сторону Дазая. Тот внимательно следил за действиями остальных. — И что с того? — прорычал Накахара. — Не будь со мной умником, на этом далеко не уедешь. — Это мы еще посмотрим, — ответил голубоглазый. Мужчина ухмыльнулся всеми шестью зубами, потянувшись к ноге рыжего и подняв еë на свои на колени. Рыжик уже знал эту процедуру и мог отдаленно ощущать, как шатен мешкается позади него, и, если он правильно угадал, с ним поступали так же. Дазая, вероятно, не допрашивали: он никогда не допрашивался. Видимо, Чуя выглядел более легкой мишенью, или же репутация кареглазого, который держал язык за зубами, просто распространилась далеко в подполье. В любом случае, низкий мог только смотреть, как мужчина снимает ботинок и держит щипцы на ногте самого маленького пальца. — Старайся, блять, как можешь, — усмехнулся в ответ Накахара, сохранив все свои зубы, а затем принялся плевать в лицо мужчине слюной, которую собирал у основания языка. Мужчина так и поступил. К несчастью для него, это ни к чему не привело. Осаму оказался таким же бесполезным орудием — более того, идиот всё время хихикал, и этого было достаточно, чтобы напугать и их похитителей, и партнёра. Вскоре после этого они ушли, чтобы скорректировать свои планы. Рыжик посмотрел вниз на свои болящие ноги. Они облили их спиртом, затем угрожали срезать слои его глазных яблок, но перспектива этого вызвала у голубоглазого лишь желание ударить их по лицу. Это не заставило струсить от страха. — Итак, каков план? — спросил Чуя. Его губы потрескались, а язык пересох. — Кратко говоря, — начал Дазай, — если я прав, люди разделят нас, и это позволит немного маневрировать. Однако непохоже, что ты сможешь многого добиться с настолько истерзанными ногами. — Я уверен, что смогу сделать гораздо больше, чем ты, — ответил рыжий, грубо ударив шатена по затылку. Вскоре мужчины вернулись. Кареглазый оказался прав. Без всяких объяснений, наручники на их запястьях оказались расстëгнуты. Один схватил Накахару за локоть и грубо потянул его вверх, заставив встать лицом к креслу Осаму. При ходьбе кровь запеклась на содранной коже ног. Спереди Дазай выглядел не лучше, чем он, хотя самого шатена это, вероятно, не беспокоило. Это очень злило Чую. Внезапно в руку Накахары сунули пистолет, и он вздрогнул от неожиданности. Такого раньше не случалось. — Что за чëрт? Он уставился на металлическое оружие в своей руке и почти сразу же направил его на человека позади него. Нож уже был прижат к шее рыжего, прежде чем он успел нажать на спусковой крючок. Чуя сглотнул напротив металла. — Скажи нам, чего мы хотим, или ты пристрелишь своего маленького друга. Дазай нахмурился. — Фактически, Чуя меньше меня... — Заткнись, чëрт возьми! Закричал Накахара синхронно с похитителями. Он приставил пистолет к голове Осаму. — Я могу пристрелить тебя прямо здесь, идиот. По крайней мере притворись, что пытаешься привлечь меня на свою сторону. Шатен смотрел на него большими глазами, и он прекрасно знал, что рыжий не сможет выстрелить в него. Даже с ножом, прижатым к его горлу. — Почему ты вообще позволяешь мне держать оружие? — спросил голубоглазый у человека позади него, — ужасно глупое решение. — В ногу, — кратко сказал мужчина, протягивая руку вокруг Чуи, чтобы прицелиться в правую ногу Дазая. — Как насчет того, чтобы я прострелил твою чëртову ногу, — прошипел Накахара, прижимаясь шеей к ножу достаточно сильно, чтобы пошла кровь, прежде чем он быстро отскочил от него, дабы сбросить хватку мужчины. Он увидел свой шанс и воспользовался им, прострелив мужчине ногу. Не тратя ни секунды на то, чтобы отреагировать на громкий хлопок, эхом разнëсшийся по комнате, рыжик низко пригнулся и оттолкнул мужчину от себя. Низкий также случайно заметил две другие вещи. Первым было разочарованное лицо Дазая. Конечно, Чуя мог бы разрешить ситуацию лучше, но выход есть выход. А во-вторых, нога мужчины не кровоточила. Дерьмо. Они использовали резиновые пули. Рыжик, вероятно, мог бы продумать это подробнее. Двое других мужчин схватили Чую за руки, удерживая его на месте, прежде чем он смог прыгнуть на кого-либо из них. Тот заметил, как резиновая пуля отскочила от пола и откатилась в угол. Пистолет с грохотом упал на пол рядом с ногой Накахары. Однако он мало что мог с этим поделать, так как в данный момент более крупный мужчина стоял перед ним, подняв руку, чтобы ударить прямо в лицо. Голова рыжика мотнулась в сторону от силы удара. Потом ещë раз. И так до тех пор, пока у всех не настанет очередь. В его руку вложили новый пистолет. Он казался тяжелее, и Чуя нутром почувствовал, что на этот раз в нем была настоящая пуля. Насколько глупыми могли быть эти идиоты, передавая ему пистолет во второй раз? — Теперь, когда тебя избили, делай, что мы говорим, — сказал один из менее угрожающих жизни мужчин, и Накахара понял, что он должен был дрожать сейчас от страха перед перспективой быть избитым снова. Конечно, кровь текла у него из носа и размазывалась по коже, а на вздымающейся груди распускались синяки, но он не собирался, чëрт возьми, стрелять в Осаму. — Я, сука, этого никогда не сделаю, забудь об этом. Пристрели его сам. Чуя попытался бросить пистолет обратно одному из мужчин, но вместо этого его снова пнули сзади, отправив на пол. Его лицо ударилось о жëсткий металлический пол, и мафиозник слабо ощутил сотрясение сквозь закрытые веки. Яркий свет вспыхивал каждый раз, когда его тело пинали, пока он не начал кашлять кровью, и даже в этом случае, когда пистолет снова вложили ему в руку, вместо этого тот лишь показал мужчинам средний палец. Чуя не смог удержаться от мрачного смешка при виде выражения их лиц, даже когда ему тут же заткнули рот ударом ноги в лицо. И когда ему снова предложили шанс, Накахара отказался от него. Осаму мог быть раздражающим, но тот не хотел, чтобы его застрелили. Ему также не хотелось тащить свою ленивую задницу обратно в штаб-квартиру, чтобы предстать один перед боссом. Как только низкому, наконец, удалось подобраться поближе к пистолету, он подтолкнул его к Дазаю, который выжидательно наблюдал за жестоким избиением. Что ж, по крайней мере, они были в одной грëбаной лодке. Он наблюдал, как шатен высвободил руку из наручников, — Чуя догадался, что он не смог бы проделать этот причудливый трюк, когда кто-то другой был бы закован в наручники вместе с ним, — и схватил пистолет с пола. Осаму опустошил остальные поддельные патроны и заменил их настоящими. Лучше предоставить тому идиоту выставлять Накахару идиотом. Он застрелил всех троих насмерть, прямо в лоб. Те даже не успели произнести своих последних слов, как все рухнули на пол вокруг голубоглазого, словно кольцо. — Что-то ты долго, — Чуя выплюнул выбитый коренной зуб нижнего ряда, и сел, игнорируя волну резкого головокружения. — Да, возможно, — Дазай освободился от второго наручника, а затем низко наклонился, чтобы взять напарника за плечо, помогая ему встать, — но Чуе потребовалось достаточно много времени, чтобы достать мне пистолет. Возможно, если бы он не был таким упрямым, его бы так не избили.. — Неважно. — Накахара почувствовал ещë больше крови на языке, когда они неуклюже вышли из комнаты, — А где ты достал настоящие пули? — Фокусник никогда не делится своими трюками, пëсик, — подмигнул шатен, и рыжик уставился на него, явно не впечатлëнный. — Ты держал их в своих бинтах, не так ли? — Конечно же!

***

Чуя продолжал демонстрировать свое упрямое упорство на протяжении всех лет их совместного партнëрства. Правда, это действительно раздражало. Осаму пришлось жить и страдать из-за Накахары в возрасте шестнадцати лет, когда тот отказался оставить в покое своë прошлое. Он наблюдал, как тот открыл внутри себя Арахабаки и взял на вооружение бога бедствий. Он наблюдал, как тот по-прежнему отказывался подчиняться правилам мафии, потому что всë ещë упрямо следовал собственному моральному кодексу. В возрасте пятнадцати лет, через несколько месяцев после начала их сотрудничества, рыжик подобрал на улице кошку и отказывался оставить животное в покое, пока Хироцу не поймал его с ней. Хотя, по какой-то причине, к огорчению шатена, тот позволил ему оставить кошку у себя и ничего не сказал боссу. В семнадцать лет они прошли через слишком многое, чтобы Дазай беспокоился об упрямстве Чуи. На самом деле, это было то, на что он научился полагаться в особенно трудных миссиях(хотя он предпочел бы больше спокойно жить, а не говорить о таком вслух). Накахара всегда был занозой в его боку, особенно когда отказывался оставить Осаму в покое. Вот почему это была такая перемена — остаться совсем одному в возрасте восемнадцати лет. Дазай помнил, как покидал квартиру Чуи, едва успев попрощаться, оставив простое прикосновение к его лбу. И что ж, четыре года спустя шатен обнаружил, что даже во взрослом возрасте настойчивость рыжика не уменьшилась. Он был цепким, как маленький ребенок, но, в конце концов, их снова свело желание держаться вместе. После их ссоры с Лавкрафтом Чуя не давал ему забыть о своëм гневе из-за того, каково это — быть оставленным неизвестно где. Дазай предположил, что он тоже, вероятно, был бы раздражëн. Было около обеда, когда в дверь агентства раздался громкий стук. Осаму узнал бы этот стук когда угодно, и он осмотрел комнату в поисках лучшего укрытия, однако Ацуши уже открывал дверь, прежде чем тот успел, аак обычно, пройти к мусорному баку. Лица сотрудников агентства застыли в удивлении, когда в кабинет вошëл небезызвестный Накахара Чуя, казалось, ничуть не заботясь о том, что находится на базе врага (даже если они состояли сейчас во временном союзе, термин «союзники», вероятно, был бы слишком преувеличенным для этих организаций, чтобы когда-либо использовать его по отношению друг к другу). Куникида уже начал доставать свой блокнот для боя, когда исполнитель остановился перед шатеном. Дазая это не волновало, так как его глаза были сосредоточены исключительно на человеке перед ним. Он изменился. Естественно он изменился, прошли годы, и Осаму нашëл время, чтобы изучить новую внешность своего бывшего партнëра — такого не предоставлялось с момента, как тот потерял сознание без особых шансов очнуться после Порчи. Шатен проследил за лицом рыжего и внимательно следил за тем, как трепещут ресницы напротив его скул. Накахара отрастил волосы и всë ещë носил чокер, который Дазай подарил ему на шестнадцатилетие. Но всё же, это был все тот же прежний Чуя — такой же невысокий и легко раздражающийся. Осаму был даже уверен, что Накахара до сих пор кормил тех бездомных животных, которые появлялись за его жилым комплексом. Единственное, что изменилось — это сам Дазай. И, возможно, это было к лучшему. — Как я могу помочь Чуе? — Не прикидывайся невинным со мной! — взревел Накахара, практически встряхнув всë агентство, чтобы они схватились за оружие. Осаму поднял руку. — Нет необходимости быть враждебными всем вам. Он здесь просто для того, чтобы рассказать о нашей последней совместной миссии, не так ли? Шатен мог чëтко слышать, как рыжик скрипит зубами даже с того места, где сидел. — Да, это так. Ты, конечно, ожидал меня, судя по тому, как ты оставил меня на земле. На поляне. Чтобы враг схватил меня. Дазай глупо моргнул, а Чуя продолжал хмуриться. Совсем как в старые добрые времена, как будто и не прошло того времени. — Но Чуя знает, что я бы не оставил его, если бы знал, что он в опасности, верно? Осаму сказал это искренне, потому что никогда не делал подобного раньше. По тому, как обречëнно опустились плечи рыжего, шатен мог сказать, что тот хотел другого ответа. Возможно, он хотел, чтобы Дазай был настроен враждебно по отношению к нему, как предлог, чтобы вычеркнуть его из своей жизни. На пользу. Хотя кареглазый также знал, что Чуя был упрям и будет бороться до последнего за то, чего хочет. Вот почему он был здесь. В офисе агентства. — Тогда почему ты меня бросил? — спросил Накахара, положив обе руки на стол Осаму и наклонившись вперëд. Вопрос был сложным. Любой другой человек спросил бы, почему он оставил его в поле. Для партнёра он спрашивал о том, что произошло четыре года назад. — Как грубо с твоей стороны спрашивать меня об этом здесь и сейчас, — ухмыльнулся Дазай, откинувшись в кресле. Это дало Чуе возможность придвинуться ещë ближе. — Ну и? — мафиози поднял бровь, — ответь на чëртов вопрос. Парень тщательно обдумал вопрос. Он чувствовал на себе взгляды всего агентства. — Как ты знаешь, у меня произошли события, изменившие мою жизнь. Они были насущными. Накахара сузил свои сапфировые глаза, и Осаму не мог не заметить, каким острым стал взгляд. Они были недоверчивого оттенка, но с годами не утратили своего блеска, совсем не стали тусклыми. — Насущные дела..— пробормотал он себе под нос, и кареглазый стал уверен, что не должен был этого слышать, — Более важные, чем я? — Нет, — Дазай поймал себя на том, что говорил прежде, чем успел обдумать, — конечно нет, Чуя. — Хм, — Накахара оттолкнулся от стола, по-видимому, удовлетворëнный ответом Осаму, — мне нужно идти, но это еще не конец этого блядского разговора. Субботним вечером, ты знаешь, где. И с этими словами рыжик вышел из комнаты, оставив за собой изумлëнное агентство. Шатен был искренне удивлëн, что он не оказался тем, кто раздражал партнёра больше всего, пока они не смогли воссоединиться. Но поскольку он знал, чего хотел Чуя, Чуя получит это. И если он хотел заполучить Дазая, то он его тоже получит. — Э-э... — пробормотал робко Накаджима, переводя взгляд с шатена на дверь, — Исполнитель Накахара только что пригласил Осаму на свидание? Дазай откинулся на спинку стула. Похоже, рыжий оказался не таким загадочным, как ему казалось изначально.