Synopsis

Провожая машину скорой помощи взглядом, Накахара ещё минут пять стоял на месте, переваривая всё увиденное. Сердце колотилось, словно бешеное, а в глазах будто помутнело. «Случайно оступился и упал или не удержался на ногах из-за ветра?» — Этими мыслями он закрыл очевидное — попытка самоубийства. Всё ещё не отойдя от шока, медленно обвёл взглядом место. Полицейские уже почти опечатали зону падения и, кажется, по звукам уже подъехал следственный комитет, начиная опрашивать очевидцев. Люди потихоньку расходились, но в толпе все равно были слышны томные охи. Хоть тело парня почти никто не видел, все были в сильном смятении и шоке. Чуя же решил, что ему лучше удалиться и, заметив фотоаппарат, медленно подошёл и поднял его из сугроба. Мальчик ушел дальше по улице в нужном ему направлении и лишь зайдя за другой дом, наконец-то посмотрел на вещь. Стряхнув уже налетевший снег и немного разобравшись, попытался его включить, чтобы посмотреть, не пострадал ли он от снега. Но фотоаппарат сохранился намного лучше самоубийцы и включился сразу, открывая фотоплёнку, сделанную незнакомцем совсем не так давно, если смотреть на время и число, которые были указаны в верхнем правом углу. Накахара просмотрел снимки. «Правда красиво,» — Уголки губ парня невольно приподнялись. И всё же назвать эту прогулку удачной было бы грубой ошибкой. Сунув фотоаппарат во внутренний карман пальто, Чуя отошёл от этого дома подальше. За время, отведенное на дорогу домой, он успел смириться с правдой, что тот упал не по случайности. Но вскоре решил отвлечься мыслями на приятный хруст снега под ногами. Со смешанными эмоциями на лице парень дошел домой. Казалось, он так долго ждал этого дня, но теперь настроение куда-то улетучилось. Смотря лишь себе под ноги, Чуя усердно старался разобрать чувства. Конкретно в этот момент мальчик и понял, что не разбирается в чувствах на практике. На теории Накахара прочел множество книг про эмоции, чувства и тому подобное, и, как он считал теперь чуть ли не знаток в этом. Ошибся. *** Позвонив в домофон и поднявшись на этаж, Чуя долго не решался постучать в дверь, пока он не услышал щелчок. Заходя на порог, его сразу окатило теплым воздухом, запахом выпечки и чего-то сладкого. В коридоре стояла женщина в фартуке и, недолго думая, крепко сжала мальчика в объятиях, начиная расцеловывать бледное и худое от болезни лицо. В проёме соседней комнаты появился мужчина. Казалось, родители совсем не изменились: мама — с ее всегда румяными щеками, а немного пышные ручки, как всегда, пахнут выпечкой и корицей. Отец — с его строго забранными в хвост светлыми волосами и такими же строгими очками на самом кончике носа. Женщина все охала и поражалась, как же Чуя подрос, говоря, что скоро парень перегонит её, на что Доппо лишь тихо посмеивался в кулак. Накахара, чувствуя невыносимый комфорт, сразу улыбнулся и прошел за родителями в зал, где они довольно мило беседовали, а затем, по предложению матери, начали пересматривать фотографии в альбомах, где чуя совсем маленький. Некоторые самые забавные снимки мальчик попросил отдать ему на память. Чуе было до безумия приятно находиться дома по крайне мере до тех пор, пока по пути на кухню чуя не прошел мимо своей старой комнаты, которая теперь странно отдавала запахом детских духов и имела розовый оттенок. Чуя потёр глаза, но решил сделать вид, что ему показалось, пока не увидел на кухне девочку лет пяти-шести. Которая прямо как принцесса расселась на чуином месте. Она была блондинкой, прямо как отец, с роскошными кудрявыми длинными волосами, на которых был большой красный бант сзади. Девочка была одета в такое же красное платье и белые колготки, вправду походя на принцессу. Она в ответ смотрела очень любопытно и хитро, будто все понимала. — Чуя. это твоя сестра Элис. Когда она родилась, мы не говорили тебе, ведь у тебя было не лучшее время. Начал оправдываться отец, почесывая затылок. Чуя стоял в диком ступоре, пытаясь не выдать наступающую дрожь. Он медленно сел за стол, промямлив что-то по типу «ладно». Весь остальной день Чуя был словно не свой, постоянно что-то ронял или не слушал, не в силах переварить информацию, что эта маленькая девочка заняла его место, а родители и рады. Чую в итоге от нехорошего состояния начало подташнивать, и он попросился спать. Место оказалось только на кухне, на диване, так как родители не рассчитывали оставлять чую ещё и на ночь, а вся их дружелюбность по отношению к мальчику куда-то улетучилась. Накахара заметил, что когда он ушел, родители резко переключились на девочку, бегая вокруг нее и пытаясь угодить. Накахара вообще хотел выспаться, но, как сказала мама утром: — Элис сегодня идёт на занятие по фортепиано! Она такая умничка, мы так ей гордимся! Поэтому мы с папой уходим, так что и тебе придется уйти. Чуя всю дорогу в больницу думал лишь об одном — о том, что его променяли, что Кое на деле ему больше мама, чем настоящая. И больница стала ему лучшим домом, где он всегда кому-то нужен. Вновь белые стены больницы. Чуя решил, что хоть тут выспится и уже хотел было дёрнуть ручку своей палаты, как ровно в этот же момент из соседней двери показался… «Тот самый суицидник?! Да, те самые коньячные глаза и каштановые неуложенные волосы.» Раскрыв небесного цвета глаза шире. Замер, не сводя взгляда с высокого брюнета. *** Когда Осаму очнулся, лежал в таком же светлом месте, как и до этого, только вокруг белые стены, а не снег. Дазай, оклемавшись и не понимая где он находится, попытался сесть на кровати, что не увенчалось успехом. Его левая нога была в гипсе, подвешенная на какой-то ленте, которая крепилась к потолку. Осаму подёргал ногой. Больно. Интересно сильно ли сломал. СТОП. Осаму наконец-то задумался о том, где он и как сюда попал, как давно и с чем. Ведь он больше вообще не собирался открывать глаз. — Блять... Прошипел неудавшийся суицидник, плюхаясь обратно на спину и рассматривая потолок. Как оказалось, он лежал в довольно уютной палате. Видимо одноместной. Вот это повезло. Кровать была аккуратно заправлена, и из матраса даже не торчали пружины, а из подушки — перья. Рядом стояла тумбочка, на которой лежало сочное яблоко и бутылка воды. Также за тумбой стояли костыли. «Значит мне все же можно выйти оглядеться,» — Подумал Осаму, рассматривая приспособление для крепления его ноги. Провозившись так от силы полчаса. Все получилось. Ходить на костылях оказалось намного легче, чем предполагал Дазай. Твердо встав на правую ногу, начал переставлять палки. Сложнее было открыть дверь рукой и в этот момент не потерять костыль. Дверь раскрывается. Осаму только толкает ее бедром, чтобы закрылась, как перед носом почти в плотную стоит. Тот рыжий парень, что стоял тогда внизу, на чью макушку Осаму обратил внимание. Брюнет громко сглотнул и нелепо улыбнулся рыжему, что стоял в полном недоумении и, казалось, был очень зол. Осаму сразу понял, что лучше бы ему сейчас уйти. Ещё раз улыбнувшись напоследок, развернулся и кое-как открыв дверь, поспешил уйти обратно в свою палату. Усевшись на кровать, парень задумался о том, как же тесен этот мир. *** После обеда в палату вошёл мужчина в белом халате и собранными черными волосами, из которого выбивались лишь две передние пряди. — Здравствуй, Дазай, — Врач надменно и немного с раздражением глянул на Осаму. — Давно не виделись, Мори. — парень ухмыляется. — И какими же судьбами, Дазай, ты снова тут. Хотя, я даже и знать не хочу. Врач оглядывает пациента после долгих месяцев разлуки. На руках явно появилось больше бинтов. Теперь обмотана и шея. «Чертов суицидник. Чертов Осаму». — подумал Огай. Уже который раз Дазай попадает в такую ситуацию. И за что ему такое наказание… Хотя, возможно, в чём-то есть и его вина. Взгляд упал на ногу, которая уютненько лежала на кровати, и вставил ее обратно в петлю, глядя суженным взглядом на парня. — Обед и завтрак по расписанию. Нога болеть будет. Жми на кнопку, придет медсестра.– Врач выдержал небольшую паузу. — Я — делаю обход каждый вторник и пятницу. Постарайся не вставать с кровати. Но если будет очень нужно, у стены костыли, — Огай заметил, что костылей у стены нет и она спокойно валяются на полу. — Хотя, как я погляжу, ты ими уже воспользовался. Не шевели ногой. Если все будет хорошо, мы снимем спицы через месяц. Постарайся скорее вылечиться и свалить отсюда. На данный момент ты лежишь в детском отделении. Тебе повезло, ведь тут есть и одноместные палаты. Мори натянул улыбку, захлопывая мед. книжку Осаму, и быстро вышел из палаты, не желая даже слушать что-то в ответ. Дазай же спокойно разлегся на кровати, вытащив ногу. "Наконец-то он ушел, «, — подумал парень и хмыкнул. — Дазай, слушайся папочку мори и будь послушным мальчиком, — Противным голосом произнес Осаму, передразнивая врача. *** Накахара ещё несколько долгих секунд стоял на месте, пялясь в дверь, за которой только что скрылся чёртов кареглазый, но вскоре вздохнул и зашёл к себе. На лицо вернулась небольшая, но такая довольная улыбка. Его комнатка, которую Чуя давно не считал палатой, стала такой родной. Накахара не понимал, как он вообще мог подумать о том, что дом там, где его родители, а теперь и его сестра станет ему чем-то роднее палаты. Накахара зевнул, и быстро переодевшись, завел будильник. Почти моментально уснул. В комнате была приятная свежесть, и хоть форточка была приоткрыта, чуе не было холодно, ибо под двумя одеялами было очень даже комфортно. Флажки на книжном шкафу покачивались от ветерка, но чуя этого уже не видел. Тихо сопя в подушку. *** Осаму лежал на протяжении, казалось, уже четырех часов. Вечерело. Постепенно память о том дне начала возвращаться. «Стоп. Где мой фотоаппарат? Неужели потерял» — Промелькнула мысль у парня. Дазай вспоминал все больше мелочей, о чем-то постоянно думая. Нога неприятно тянула, от чего Осаму что-то невнятно прошипел и все-таки вернул в петлю. Так он пролежал целый день, не упуская мысли о рыжем парне с безумно красивыми, синими как море, глазами. Дазай даже придумал себе игру: «Угадай как его зовут». Но, подумав так около получаса, он окончательно сдался. Ни одно имя не подходило столь изящному, но в то же время довольно вспыльчивому парню. Утро. Дазая разбудил противный писк каких то приборов. Медсестра тем временем уже снимала ночной катетер и отсоединяла капельницы. Осаму устало вздохнул, дожидаясь, пока девушка уйдет, и взял костыли, выходя в коридор такой знакомой ему больницы. Брюнет постучал в соседнюю палату. Но, кажется, сейчас она была пустая. — «Неужели выписался,". — Подумал Дазай, грустно развернулся, уже собираясь выйти, как в палату зашла врач. Она была ростом почти с Дазая, а волосы такие рыжие, прямо такие, как у человека, которого он ищет. Осаму, кажется, уже видел её, когда раньше шатался по больнице. Кажется, Коё. Девушка доброжелательно улыбнулась Осаму ведь тоже была наслышана. — Ты к чуе? Парень кивнул головой, все ещё под сомнением. А то вдруг тут не только тот рыжий лежит. — Он совсем недавно ушел на обследование, думаю, ты можешь прийти к нему с утра. Дазай прищурил глаза. В принципе, факты совпадают. «Чуя. Чуя! Это имя ему идеально подходит!» — Радостно подумал Осаму. И как он только не додумался! — А вы его лечащий врач? — Да, верно. Вы знакомы с ним? — Этим — девушка решила проверить Дазая на честность, ведь как никто другой знала, что у чуи никогда не было друзей, и он всегда был один. Осаму положительно кивнул и ухмыльнулся. Видя, как Кое щурится. — Ладно, хорошо вам провести время. Мне пора. До встречи, Дазай. Да, Озаки прекрасно знала, кем является этот парень, но надеялась, что его репутация отличается от того, какой он на самом деле, и брюнет не причинит вреда Чуе. Осаму попрощался. «Ого какая приятная девушка! Во всяком случае, лучше, чем папочка Огай», — Подумал Дазай. На этой мысли брюнет поплелся на обед. Вечер прошел крайне скучно. В больнице заняться особо было нечем. Ещё и одноместная палата. *** Накахара зашёл в кабинет, где уже сидела Кое с не особо радостным видом. По её лицу было понятно, что что-то не так. Закрыв за собой дверь и склонив голову набок, чуть обеспокоено мальчик оглядел бумаги на рабочем месте врача, думая, что Кое просто устала. Девушка выдохнула и натянула свойственную мягкую улыбку, от которой будто веяло теплом. И все стало как обычно. Завязался какой-то такой же уютный, как семейный разговор, но когда каким-то образом тема коснулась соседней палаты, голубоглазый непонятливо свёл брови. — Кто-кто? — Дазай Осаму, парень с палаты напротив. Неужто забыл имя первого друга? — Кое хмыкнула. Между ними наступила недолгая, немного напрягающая тишина, которую вскоре прервал Накахара. — Ааа! Ты про него. Тооочно! Я и забыл! Да.– Чуя чуть запнулся, поджимая губы. –Хороший парень. Кое знала рыжеволосого достаточно хорошо, что бы понять, лжет ли тот, поэтому лишь задумчиво хмыкнула и прикрыла глаза. — Ну-ну. ладно, вернёмся к тому, зачем ты пришел. Девушка опустила взгляд к документам, беря их тонкими длинными пальцами, похожими на пальцы Дазая. Накахара томно вздохнул, усаживаясь напротив. — Анализы неудовлетворительны… Тебе придется ещё около четырех месяцев полежать в больнице. Ты недостаточно здоров для полностью независимой от капельниц жизни. Документы на палату оформлены. Ну, есть и плюсы. Будешь чаще видеться со своим другом. Он, кстати, заходил к тебе. Озаки улыбнулась. Если они правда подружатся, то и ей будет легче. Не будет наблюдать за тем, как они скитаются по палате в одиночестве. Она встала и одним движением собрала документы в опрятные стопки, складывая их на краю стола. Накахара заинтересовано вскинул брови. — Правда? Что хотел? Чуя немного удивился и прищурился, словно лисица. — Вот сам к нему сходи и спроси. Девушка потрепала Накахару по голове напоследок. — Ну, эй! — Фыркнул Чуя и сложил руки на груди, наблюдая за тем, как врач идёт на выход. — Не эйкай, всё, Накахара. вам будет полезно провести время вместе. С той же мягкой улыбкой. Кое вышла из кабинета, оставляя парня наедине с мыслями. *** Перебирая свои некоторые вещи. Взгляд пал на фотоаппарат, что выпал из рук кареглазого в день их первой встречи. Рухнув на кровать, с усталым вздохом смотрел на вещицу, раздумывая, стоит ли отдавать его. Капельницу поставят к десяти утра, так что есть время. Вздохнув и собравшись с мыслями, Чуя взял фотоаппарат и вышел из своей палаты, остановившись напротив двери в палату своего якобы друга, и открыл дверь без стука. Слегка задирая подбородок.