Всегда ли побеждает любовь?

      – Ягге, здравствуй, я бы хотела с тобой поговорить, если ты свободна, – произнесла доцент Горгонова, заходя в магпункт.       – Да, конечно, – ответила старушка, не оборачиваясь, поскольку была занята двумя четверокурсниками, которые умудрились каким-то заклинанием поменять друг другу ноги.       – Да на тебе лица нет, – сказала Ягге, отвлекшись от ребят. – Проходи, садись. Так, а вы двое пошли отсюда, потом зайдете, не при смерти.       Мальчишки, стараясь не поднимать свои глаза на Горгонову, которую они побаивались, даже несмотря на то, что беременность сделала ее менее строже, поспешили выйти из магпункта.       – Милая, что тебя так беспокоит? – спросила Ягге, внимательно вглядываясь в лицо Медузии.       – Даже и не знаю, как это объяснить… – начала Горгонова, пытаясь унять внутреннюю тревогу. – В последнее время какие-то плохие предчувствия, сегодня ночью приснился страшный сон. Сарданапал сказал, чтоб я зашла к тебе и успокоилась…       – Что за сон был? – заинтересовалась хозяйка магпункта, которая уделяла большое внимание сновидениям, считая, что из них можно достать много полезных сведений.       Преподавательница нежитеведения подробно пересказала увиденное во сне, зная, что Ягге, как никто другой, умеет в них разбираться. Все-таки, она была богиней и обладала несколько иными, скрытыми от других магов, способностями.       – Что скажешь, Ягге? – после несколько затянутого молчания спросила Медузия, однако хозяйка магпункта стремительно отвела свой взгляд.       – Давай-ка я вас посмотрю, – предложила старушка, кивая в соседнюю комнату. – Пойдем.       – С ребенком все хорошо. Он полностью здоров, и ты тоже в полном порядке, – заключила хозяйка магпункта, избегая взгляда Горгоновой.       – Ягге, я же вижу, что ты что-то недоговариваешь, – взволнованно произнесла Медузия. – Я прошу тебя, скажи, что не так…       – Меди, я могу ошибаться, одно я знаю точно – малышка здорова…       – Скажи, прошу тебя, я должна знать!       – Тебе нельзя волноваться…       – Если ты не скажешь, я буду волноваться еще сильнее!       – Хорошо, – сдалась Ягге. – Есть вероятность того, что этот ребенок не будет обладать магическими способностями.       – Что? – тихо спросила Медузия, у которой это просто не укладывалось в голове. – Ты же шутишь, правда?       – Выпей это, – Ягге протянула ей стакан с успокоительными травами, однако Горгонова испепелила его взглядом.       – Ягге! Как такое может быть? – вспылила она. – Ведь и я, и Сарданапал, мы оба маги, это же просто невозможно.       – Такое бывает, но очень редко. Меди, я еще раз повторюсь, что могу ошибаться, – сказала старушка, и видя, в каком состоянии пребывает Горгонова, добавила. – Давай я позову академика.       – Не надо, я сама хочу с ним поговорить, – тихо произнесла преподавательница и поспешила выйти из кабинета.       Пройдя пару коридоров, женщина свернула в свою комнату, зная, что там ее никто не потревожит. Она не была там с тех пор, как переехала жить к Черноморову.       Зайдя в комнату, преподавательница нежитеведения устало опустилась в кресло.       «Как я скажу ему об этом? О том, что его дочь, его маленькая волшебница, о которой он так мечтал, на самом деле будет обычным лопухоидным ребенком, – горько подумала Медузия. – Может, пока не стоит ничего говорить, Ягге же сказала, что может ошибаться».       – Меди, заходи, я так соскучился, – произнес глава Тибидохса, когда Горгонова наконец к вечеру собралась с силами и пришла к нему, так и не решив, говорить о словах Ягге или нет. – Ты же ходила в магпункт?       Медузия утвердительно кивнула и подошла к окну, располагавшемуся рядом со столом, за которым сидел Черноморов. Вечерело, было видно, как вдалеке Соловей проводит драконбольную тренировку, а в другой стороне Пельменник сторожит вход в замок.       – И что же она сказала? С моими волшебницами все хорошо? – улыбаясь, спросил Сарданапал, отвлекая Горгонова от созерцания острова.       «Волшебница» – это слово, словно скальпель, резануло ухо Медузии. «Он даже и не подозревает, что его дочь может быть без магических способностей...»       – Меди, все в порядке? – обеспокоено спросил академик, его улыбка сползла с лица, а долгое молчание жены начинало тревожить.       На глазах Горгоновой выступили слезы. Она тихо всхлипнула и, отвернувшись от директора школы, закрыла лицо руками.       Черноморов встал из-за стола и подошел к Медузии.       – Что случилось? – спросил он, обнимая ее.       – Ягге сказала... – Горгонова отстранилась от мужа и заглянула ему в глаза. – Сказала, что, возможно, наш ребенок никогда не будет обладать магическими способностями.       – Как такое может быть? – искренне недоумевал Черноморов. – Ведь мы оба с тобой волшебники.       – Такое бывает. Редко, но бывает… – в голосе Медузии чувствовались нотки печали и грусти. – Ты не будешь любить обычного лопухоидного ребенка…       Она даже не спросила, а просто произнесла это как что-то само собой разумеющееся.       – Что ты такое говоришь? – спросил он слишком резко, что было несвойственно для него. – Я безумно люблю тебя, и нашу малышку я тоже буду любить, даже если она не будет волшебницей. Ради вас я готов на все…       «Но ради школы ты готов еще на большее, верно?» – так и подмывало спросить Медузию, которая помнила о том, как он не помог ей во сне, однако она предпочла промолчать.       Вспомнилось, как он говорил, что она ему дороже всего, но так ли это на самом деле? И какой выбор он сделает, действительно встретившись лицом к лицу с опасностью?       – Меди, как ты знаешь, точно узнать о том, будет ли наша дочь волшебницей мы сможем только в полночь её пятилетия, я предлагаю просто ждать, ведь, вполне возможно, что Ягге ошиблась, и все будет хорошо.       – А что, если она не ошиблась? – горько спросила Медузия. – Ты же понимаешь, что в таком случае девочка не сможет находиться в Тибидохсе? Что тогда делать?       – Я не знаю, честно, пока не знаю. Сейчас я предлагаю просто ждать. Время покажет, что будет.