Всегда ли побеждает любовь?

Прошла неделя       Черноморов с большим усилием открыл глаза. Голова просто раскалывалась от выпитого алкоголя, но это было несравнимо с той болью в сердце, которую он безуспешно пытался заглушить. Весь пол был уставлен бутылками спиртного, преимущественно выпитого. Хорошо, что еще шли последние дни августа, и ученики не видели его в таком состоянии. Он даже не мог вспомнить, когда последний раз выходил из кабинета.       С тех пор, как его любимая жена вместе с дочерью покинули Тибидохс, время для академика словно остановилось. Он пытался, всеми силами пытался их найти, но смог лишь узнать, что они в мире лопухоидов. Видимо, Меди не пользовалась магией, ведь сколько он не старался поймать хоть слабый импульс, его не было.       В дверь настойчиво постучали.       – Сарданапал, открой, – прозвучал голос Ягге, которая вернулась со сбора трав, за которыми летала чуть ли не на другой конец земного шара.       Черноморов произнес заклинание, и дверь с негромким скрипом открылась, пуская в комнату свежий воздух.       – Ягге, ну наконец-то, – академик встал перед ней на колени. – Только ты мне сможешь помочь.       – Да, я уже в курсе, что случилось, – хозяйка магпункта ошарашенно обвела глазами количество выпитых бутылок алкоголя. – Пойдем ко мне, подумаем, что можно сделать.       Эта неделя была для Медузии Горгоновой просто сущим кошмаром. Даже после того, как ее предал Персей, и она впервые появилась в Тибидохсе, было не так тяжело. Потому был рядом Сарданапал… А сейчас она одна. Хотя нет, не одна. С ней дочь. Девочка, которая будет всю жизнь напоминать об их любви.       Уже который день бывшая преподавательница собиралась с духом, чтобы произнести одно очень важное заклинание. Заклинание, меняющее память человека. Она хотела, чтобы Соня не помнила ничего о волшебной школе и о магии. Но стоило Горгоновой заглянуть в воспоминания девочки и увидеть там счастливые моменты, рука с кольцом сразу же опускалась, что-то неведомое сдавливало сердце, а на глазах выступали слезы. Днем еще как-то удавалось с ними бороться, потому что Медузия не хотела, чтобы София их видела. Но каждая ночь становилась адом, где все накопленные за день эмоции выходили наружу.       Уложив девочку спать, Меди осторожно присела на край ее кровати, заботливо поправляя одеяло.       «Пора», – решила Горгонова и тяжело вздохнула.       – Моменто модификацион, – твердо произнесла она заклинение, после чего зеленая искра мягко прильнула к голове девочки. «Все правильно, она должна забыть про волшебство» – успокаивала себя Медузия, надеясь, что поступает правильно.       Конечно, Соня не забудет Сарданапала, просто теперь она будет думать, что он директор обычной лопухоидной школы, который любит показывать фокусы своей дочке. Точнее, любил…       Тихо закрыв за собой дверь, Горгонова прошла на кухню. Сев за стол, она дрожащими руками сняла волшебное кольцо.       Отрекаюсь от магии навеки, – тихо, но твердо произнесла Медузия, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Кольцо, лежавшее в руке, засветилось мягким голубоватым светом, а затем погасло.       «Отныне я обычный лопухоид, – на удивление без сожаления подумала она, посмотрев на свою руку, где осталось еще одно кольцо, которое ей надел на палец Сарданапал в день их свадьбы. – Его я не сниму никогда, что бы не произошло…»       Достав фотографию, взятую с собой из Тибидохса, Медузия вглядывалась теперь в уже не двигающиеся лица изображенных людей. Ее и Сарданапала. Прижав фото к груди, Горгонова стерла первую покатившуюся слезу, готовясь к еще одной бессонной ночи…       – Есть, академик, я засекла их, – Ягге радостно взглянула на Черноморова, сердце которого забилось с удвоенной скоростью. – Они в Санкт-Петербурге.       Хозяйка магпункта произнесла заклинание, после чего на столе лежала карта, на которой было отмечено примерное местоположение Медузии и Софии.       – Я вылетаю к ним, – решительно произнес Сарданапал, резко вскочив из-за стола.       – А ты не забыл, что скоро первое сентября и вот-вот прибудут новые ученики? – Ягге вопросительно посмотрела на него.       Черноморов тяжело опустился на стул.