Наблюдатель

Одержимость, да? Смеяться или плакать? Что он должен делать на такое заявление? Хитоши давно подозревал, что с психикой Изуми не всё в порядке. Она вмиг переключала свои эмоции. Чередовала гениальность с откровенной глупостью. Улыбалась и презирала. Ненавидела и любила. Цеплялась, словно душила и отталкивала. Как он не заметил? Как не сопоставил одно с другим? Всё лежало на поверхности, а он лазил по дну. Нельзя улыбаться и говорить, что всё хорошо, когда в душе такая чёрная дыра. Изуми хорошая актриса. Но даже сквозь её искусно созданную маску просачивалось что-то, что раньше он не понимал. Теперь всё постепенно прояснялось. И стало понятно её немедленное вхождение практически во все сферы его жизни. Однако, Хитоши не чувствовал себя некомфортно. Что в начале, что сейчас. Это было так обыденно и ненавязчиво, что он и подумать не мог, что за этим скрывается нечто большее. Конечно, изначально он думал, что это просто такая попытка социального взаимодействия от человека, которого долго отталкивали. Будучи сам социально неприспособленный, он не знал, как всё на самом деле должно было происходить. Но это становилось всё страннее. Не хуже, но… Изуми из раза в раз проявляла очень сильное беспокойство стоило ему только отлучиться, не предупредив её или задержавшись чуть дольше. Она не высказывала этого, но всё было довольно ясно по её телодвижениям, взглядам, случайным оговоркам. По неизменному нахождению рядом. Хитоши был почти уверен, что могла бы она ходить, то вцепилась бы в него руками и ногами, обвила как коала ствол дерева и не отпускала. Стоило бы, наверное, ему напрячься от такого, но почему-то не хочется. Даже наоборот… — Твои думы слишком громкие. — Я молчал. — Ты громко молчишь. Три часа ночи. Ямада давно спит, а Айзава только что вернулся с патруля. Хитоши снова страдал от бессонницы, поэтому сидел на кухне и пил кофе, когда Сотриголова решил присоединиться к нему. — Снова Изуми? — тяжело опустился на стул мужчина. — Откуда вы…? — Ну, знаешь, — хмыкнул Айзава, — вы как палочки «Твикс». Один без другой никак не представляется. — И вы туда же… — Что уж тут поделать, — пожал плечами. — Ты как что случится, так сразу про Изуми думаешь. Сколько раз тебя уже ловил на этом. Парень слегка зарделся, поджал губы и спросил: — Это так заметно? — Заши ставки в учительской принимает, — неопределённо сказал мужчина. — На что? — не понял Шинсо. — Когда вы уже встречаться начнёте, — взгляд усталый, а в голосе слышится смешок. — Два сапога пара. Оба вроде не тупицы, а тормозите как герои сёдзё-манги… — Изуми сказала, что вы начали встречаться с Ямадой-саном только на третьем году обучения, хотя были влюблены с первого, — тут же сдал Хитоши. — Не будь как мы, — не поддался на провокацию. — И видишь? Снова: «Изуми сказала…», — фыркнул. — Колись, что опять надумал. Или тебя визит Мидории-сана обеспокоил? — Разве я должен такое рассказывать? — занервничал парень. — Вообще? Нет, — просто ответил мужчина. — Но в твоей жизни не так много взрослых, которые могли бы дать тебе советы. А я твой учитель и поклялся твоей бабушке заботиться о тебе. Фактически, я тебе сейчас как отец. — Он умер, и я эмансипирован, — нахмурился. — Тем более, — вздох. — Ребёнок, я не желаю зла ни тебе, ни ей. Я просто хочу, чтобы мои ученики были в порядке. А если для этого мне надо помочь с подростковым дерьмом, то я сделаю это, — совершенно убито, но чертовски уверенно произнёс Айзава. — И никому не расскажите? — шёпотом. — Шинсо, — обратился он. — Я уверен, что все в семье Мидории, кроме, я очень на это надеюсь, Инко-сан и Изуми, замешаны в криминале. Особенно Хисаши-сан. Не удивлюсь, если он окажется кем-то вроде Незу, только для злодеев, — откинулся на спинку стула. Хитоши казалось, что Айзава попал прямо в точку. Он не знал, но точно также ощущал, что седовласый мужчина — один из самых опасных людей на Земле, которых только можно встретить. Несмотря на весь свой вид подкаблучника и дочкиного папеньки. — Но опустим это и не будем ворошить осиное гнездо. Предпочитаю не влезать в такие дела, если нет надобности, — сказал мужчина. — Он что-то сказал об Изуми? Хитоши пожевал губу и чуть помолчав всё же ответил: — Да. — Уже ответ, — хмыкнул. — Это тебя расстроило? — Нет. Скорее он сказал то, о чём я догадывался. — Но не хотел замечать, — не спрашивая, подтверждая. — Можно и так сказать, — почесал затылок. — Тебя это пугает? — Нет, не это, — помотал головой. — Меня пугает то, что я понимаю это и принимаю. — А что в этом плохого? А ведь действительно. Что? Что он так пытается отвергнуть? Почему он так противится мысли об одержимости им Изуми? — Ну, любой нормальный человек бы на моём месте возмутился и воспротивился… — И кто так решил? Кто решил, что ты должен так реагировать? — пристально посмотрел. — Но… — Без «но», — остановил оправдания. — Это твоя жизнь, а не чья-то ещё. Твои правила, устои и понятия. Никто не в праве говорить тебе как жить и что делать. — Тогда, что насчёт того, что я хотел этого! — обезумевши, но не крича. — Я желал того, чтобы она зависела от меня! И тут же заткнул рот. Как он мог так просто выдать этот постыдный секрет? Как он только посмел? Хитоши тут же попробовал оправдаться: — Я не то имел… Айзава прищурился и махнул рукой: — Я понял. У Изуми проблемы с концепцией обладания, не так ли? Об этом с тобой говорил Хисаши-сан? Шинсо не ответил и отвернулся, прикусив почти до крови губу. — Мне не в чем тебя винить. То, что ты испытываешь — нормально для таких как мы, — продолжил мужчина. — Что? — нахмурился парень. — Я тоже испытывал такие чувства, когда у Заши была серьёзная травма и он не мог двигаться, — сказал Айзава. — Он зависел от меня и мне это нравилось. Это было словно он жить без меня не может, — прикрыл глаза. — Я испытывал небывалый восторг от этой мысли и это было абсолютно отвратительно. — Тогда почему ты говоришь, что это нормально? Айзава посмотрел на Хитоши своим фирменным серьёзным взглядом и вполголоса ответил: — Около сорока лет назад было проведено исследование. Учёные выяснили, что люди с причудами ментального типа больше склонны подавлять своего партнёра. Делать зависящими от них. — И что в этом хорошего? — выплюнул он. — Только так они могут быть счастливыми и менее опасными для общества, — отрезал мужчина. — Сколько тестов в последствии не проводилось, итог был один — только тогда, когда менталисты властвуют над своим партнёром, они меньше всего опасны. Если им есть кем обладать, то они не переносят это желание на другое и более опасное для общества. — Айзава-сан, поправь меня, если я не понял, — ровным тоном произнёс Шинсо. — Научно доказано, что мой «неожиданно возникший внутренний яндере» делает меня нормальным, а не злодеем? — Грубо, но да, — кивнул. — Звучит как бред, но большая часть тестируемых практически сошла с ума, когда их партнёр менял свою привязанность с них на кого-то другого. — Даже если этот «кто-то» был ребёнком? — вылез научный интерес, взращённый зелёноволосой девушкой. — В этом случае были расхождения. Я точно не помню, но вроде бы, есть оговорки для собственных детей внутри пары, — потёр задумчиво подбородок. — Но тебе ещё рано об этом думать, — пригрозил. — В общем, ты понял меня. Шинсо допил из своей кружки остаток кофе, прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Я буду в порядке пока я с Изуми, — проговорил он. — Она будет в порядке, пока она со мной. Как складно всё получается… — В этом и был твой вопрос? Будете ли вы в порядке с такой связью? — приподнял бровь. Хитоши задумался ненадолго, но всё же решил признаться своему наставнику: — Хисаши-сан сказал, что Изуми уже однажды пострадала от собственной привязанности, — хрипло. — Что, если… — не договорил он. — Это был Бакуго? — прищурился. Парень кивнул, не в силах сказать этого вслух. — Я уже подозревал об этом, когда услышал её историю, — сказал мужчина. — Что? — удивился подросток. — Хитоши, — хмыкнул, — я в своей жизни столько беспричудных подростков повидал. А скольких я уводил с крыш и вытаскивал из петель? Скольких я не смог спасти? Я помню каждый случай. Все их истории до боли похожи… Но вот у нас появилась Изуми. Вроде обычная беспричудная девчонка, подвергшаяся издевательствам на этой почве, так что выводы просты. Но загляни глубже и окажется, что это не так, — с силой сжал челюсти. — Я провожу расследование по её делу и видел всё то дерьмо, которое ей пришлось пережить. Как профессионал я не должен тебе говорить. Как твой наставник я должен максимально отстранить тебя от всей этой ситуации. Но как твой опекун… — нагнулся над столом. — Я скажу тебе, что Изуми одна из самых сильных личностей, которых я только встречал. — Ториуми сказал, что она вставала из раза в раз, как бы больно и плохо ей не было, — вспомнил слова одноклассника. — Это правда, — кивок. — Любой другой уже на первом году в петлю бы полез или ещё что. А она вставала и шла дальше. Поверь, так много ещё никто не выдерживал на моей памяти. Мужчина, казалось сдерживал тошноту. Хитоши не знал с чем ведёт внутреннюю борьбу его наставник. Хитоши не знал сколько раз Изуми была на грани жизни и смерти. Не видел шрамы. Не слышал крика. Не подозревал сколько раз беспричудной девушке чудом удавалось избежать сексуального насилия от собственных учителей и одноклассников. В этот момент он не догадывался о грязном прошлом своей подруги. — А потом случился Бакуго, — прогудел подросток. — Да. И она вмиг теряет всё своё самообладание, — не весело подметил мужчина. — Уже это наталкивает на мысль, что что-то здесь не так… По заверениям её психотерапевта, Изуми тогда и Изуми сейчас — это два совершенно разных человека. — Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился парень. — Тогда она цеплялась за Бакуго, а после попытки суицида она перестала это делать и даже отвергла все прошлые идеалы. Словно вырвала страницу из книги. Это происходит с людьми, пережившими серьёзные потрясения. Нет в этом ничего удивительного. Однако… — Однако что? — подтолкнул к дальнейшему объяснению. — Хитоши, я встретил Изуми задолго до тебя. Она не была такой, какой стала при тебе, — иронично посмотрел. — Какой она была? — искренне поинтересовался сиреневолосый. — Оболочкой, — ответил мужчина. — Есть человек, сидит, улыбается, шутит, а ощущение словно внутри ничего нет. Пустота. Она ездила рано утром на пляж, пока никого не было из-за того, что её мучали кошмары, но она не хотела тревожить мать. Она писала мне, но это было бездушно, как отчёт. Изуми ходила в больницу, занималась лечением, но без желания реально встать на ноги. Понимаешь? Хитоши застыл. — Изуми не жила, существовала. У неё не было интереса к жизни. Не важно, что случится. Ни с ней, ни с кем-то другим. Вроде и говорит складно, а ощущение словно с роботом разговариваешь, — продолжил Айзава. — Как неживая. Мужчина сам вздрогнул от своих слов. Он долго держал это в себе, вслух сказать было… неприятно. — Значит, она такая же? — горький смешок. — Она тоже плыла по течению… Учитель вздохнул и устало посмотрел на своего ученика. Подростковая драма такая… кхм… задница. — Встретив тебя, она снова захотела жить. Когда вы вдвоём зашли в класс в тот день, то я впервые увидел, как её глаза горят. А Инко-сан позвонила мне, спеша рассказать о новом друге её «прекрасной дочери». Так что перестань загоняться насчёт «нормальности», — сказал Айзава. — Это не подходит ни для тебя, ни для неё. — Что, можно творить треш и содомию? — съехидничал парень. — Если никто не видит и не знает, что это вы… — оскалился Сотриголова. Хитоши тихо рассмеялся: — Я когда-нибудь говорил, что вы лучший учитель? — Не подлизывайся, шкет. В пять утра Хитоши крепко заснул. Впервые с момента начала учёбы в старшей школе. Через день он достанет из кучи одеял и подушек лохматую Изуми с искусанными губами от волнения за него, крепко обнимет и почувствует небывалое облегчение и удовлетворение, назвав её своей девушкой. И, конечно же, злобно пошутит над любимым учителем и ревнивым папашей.