Наблюдатель

Даже не понятно, что было хуже. Сон, в котором с какого-то хрена появилась бывшая владелица тела и начала ныть. Или последующий сон, где снился полуголый Хитоши, отчего она проснулась с нехилой такой течью между ног. Подростковый организм тот ещё пиздец. А уж как потом смотреть в глаза своему парню… Особенно, когда этот самый парень припёрся на сеанс обнимашек в выходной день. От напряжения она готова была сбежать куда глаза глядят, но обнимашек ей всё же хотелось больше. Однако это не отменяло нервных ёрзаний. — Ты чего? — покрепче перехватил свою девушку Хитоши. — Эм-м-м, — красноречиво. — Очень понятно, — вздох. Изуми извернулась в его руках и оказалась к нему спиной. Уши горели, на щеках выступил румянец. Хитоши прищурился, а потом улыбнулся и хмыкнул, крепче прижав к себе: — Хо-о-о, — протянул он. «Чёрт, он понял!» Она вздохнула и наконец расслабилась, откинувшись парню на грудь. Чужое дыхание коснулось шеи. — Ненавижу подростковые гормоны, — тихо сказала девушка. — Если тебе будет от этого легче, то я тоже, —насмешливо. — Я ведь теперь не один живу. А вот это уже интересно. — Кому было от этого неудобнее: тебе или Айзаве? — спросила она. — Ямаде. — О-о-о, — протянула. — Не думаю, что это было хуже, чем, когда я застукала Томуру с проституткой. Было такое. Совсем недавно. Стыдно было обоим. Ну, Томуре и проститутке. Изуми же тактично удалилась, пытаясь стереть из памяти, как хорошенькая, — видно, что недавно начала, — девушка склоняется над… Вы поняли. Что ж. Парень взрослый, со здоровыми потребностями, так что винить его не в чем. Хотя закрывать двери всё же стоило, а то вдруг это была бы не Изуми, а Эри. Повезло ещё, что Хисаши об этом позоре не узнал, вот там был бы ор. Но бедные глаза Изуми… — Не хочу знать о половой жизни твоего брата, — пробурчал Хитоши. — Я тоже, — был ему ответ. Парень резко повернул её к себе лицом, ставя женские колени по бокам своих бёдер. — Х-Хитоши? — удивилась неожиданной смене настроения. Их лица оказались слишком близко. Настолько, что ей казалось, что белый зрачок в сиреневых глазах стал ещё больше, почти полностью заполняя радужку. — Что происходит? — спросил он тихо. — Ты о чём? — также тихо, вцепляясь в чужие плечи пальцами. — Что ты задумала? Или твой отец? Сердце забилось раненной птицей. На мгновение у неё сбилось дыхание. Она невольно поджала губы. — Ты же не думала, что я не догадаюсь? О, нет. Ты на это надеялась, — сказал он чуть насмешливо глядя на её выражение лица. — Я настолько ненадёжен? — Хи… — Мы слишком быстро движемся? — сказал невысказанное. — Ты снова боишься этого? Мне казалось, что мы уже выяснили всё, — лбом в лоб. — Я знаю об этом уже давно. Изуми чуть дёрнулась, её взгляд забегал. — Ну, не всё, конечно, но догадывался. Твой отец и брат не особо что скрывали, — хмыкнул он, обращая вновь на себя внимание. — Томура был тем, кто напал на USJ? — неожиданно выдал парень. — О-откуда? Он не мог знать! Никак! — Не так много на свете причуд распада. Особенно основанные на пятипальцевой активизации, которыми владеют молодые седовласые парни. Тебе не кажется, что под такое описание подходит только твой брат? — сдержал рывок, крепче обняв за талию. Откуда в нём столько силы? — Хватит. Я не собираюсь его сдавать, — устало. — Нет? — Нет, — вздох. — Я бы не хотел потом испытать на себе его причуду, — фыркнул. Вроде как отмахнулся от всего, посмеялся, но… — Почему? — её голос чуть дрожал. И тут она почувствовала, как Хитоши целомудренно чмокнул её в губы и зарделась. — Я знал на что подписываюсь, когда предлагал встречаться, — смешок. — Знаешь, теперь я понимаю, почему ты так любишь выводить людей из равновесия. — Хитоши! — вскрикнула Изуми. — Изуми, — проговорил он. — Сойдёмся на том, что я не собираюсь сдавать твою семью, м? Я не хочу потом стать твоим врагом номер один, — хмыкнул. Изуми застонала и уткнулась лбом в его плечо. Какой же Хитоши дурак. — Изуми, — снова повторил её имя. — Что происходит? Теперь они оба понимали смысл этого вопроса. Она посмотрела в его глаза и сказала: — Мне кажется, что я потерялась. Я не знаю, что мне делать. Я не такая, как ты, у меня нет мечты. Она не знала, как выразить ту пустоту, образовавшуюся после исключения Бакуго. Словно котёнок, впервые вышедший из-под опеки матери, она не знала, как ей быть дальше. Ни мечты, ни желаний. Никакого плана. Один день, а дальше ничего. Она снова просто плыла по течению. — А так ли тебе это нужно? — задал вопрос Хитоши. — Разве тебе нужна какая-то задача, чтобы жить? Девушка растерянно посмотрела на парня. — Тебе не обязательно нужно что-то делать, — завёл выбившуюся зелёную прядь за ухо. — Никто от этого страдать не будет. Мир не разрушится от твоего безделья. — Я с ума схожу. По-другому она не могла выразить ту ломку, которую она испытывала, когда убеждала себя, что ей надо просто наблюдать. Вроде как всё правильно, а всё равно. Что-то не то. — Ну, не удивила, — усмехнулся. — Ты этим давно занимаешься. Но в безумную психопатку ещё не превратилась. — Зато впадаю в депрессию, — вздох. — Мне всё время кажется, что чего-то не хватает. Что я чего-то недоделала, не то сказала. Словно… — Словно ты должна была это сделать, — прервал. — Но ты не должна. Ты не обязана никому ничего доказывать и что-то делать. Я повторюсь, мир от этого не рухнет. Ты внезапно не умрёшь, если остановишься, сядешь и будешь смотреть. — Я знаю, что это не так, но… — Но у тебя шило в заднице, — продолжил за Изуми Хитоши. — Это не так плохо, как ты думаешь. Перестань заморачиваться на эту тему. Хочешь смотреть — смотри. Хочешь вмешаться — вмешивайся. Не ломай себя. Изуми чуть помолчала, раздумывая рассказывать ли парню ценную информацию и всё же решилась: — Отец хочет прикрыть Старателя, а я хочу уничтожить якудза. Хитоши молчал, брови его чуть приподнялись в удивлении. Не ожидал, что она так быстро выдаст свои планы. Да ещё какие! — А ещё меня бесит коляска. Я устала ползать, а не ходить. Меня расстраивает, что я не могу стоять рядом с тобой и хрен с тем, что я еле тебе по плечо буду. Я… — ныла она. Хитоши рассмеялся: — Вот это действительно серьёзные проблемы. — Я серьёзно! А ты… — А я не хочу, чтобы ты снова ходила, — Изуми задохнулась, услышав эти слова. Она посмотрела на парня и увидела в них что-то тёмное. — Ты просто не представляешь, как я ненавижу эту мысль. — Хитоши… — Ты мне рассказываешь о том, как тебе плохо, потому что ты ничего не делаешь и тебя бесит твоя инвалидность. А я до усрачки боюсь, что ты начнёшь что-то делать. Интересно получается, да? — горько хмыкнул. — Изуми, ты не знаешь, как сильно я хочу запереть тебя в этой комнате, и чтобы никто кроме меня не смог видеть тебя. Ей стало не по себе. Ещё некоторое время назад он был обычным парнем, который успокаивал свою девушку и говорил, что всё будет хорошо. А теперь в него словно вселилось что-то опасное, то чего стоило избегать, как огня. Но. — Я не сделаю этого никогда, — практически прорычал. — Так что и ты перестань хандрить. Помоги отцу, разберись с якудза, хотя я не понимаю зачем тебе это, а там и другие дела появятся. Ты, конечно, тот ещё «человек в стороне», но это не значит, что тебе нельзя во всём этом участвовать. Хотя, я бы попросил мир всё-таки не разрушать. Изуми застонала и снова уткнулась лицом в плечо парня. Ну, как он так научился читать её без слов? И, главное, когда? Она ведь никогда не рассказывала ему обо всём. Да, намекала. Да, многозначительно молчала и смотрела. Но никогда напрямик не говорила о том, что происходит. И вот теперь оказывается, что это и не надо вовсе. Хитоши всё понял с полунамёка, если не просто из воздуха факты взял. Просто сказал, мол, знаю родня твоя злодеи, а ты любишь поиграть с чужими жизнями, и чё? Мир не рушится, люди не мрут, анархия всё ещё не наступила. Вот и всё. Ещё и отмашку по-королевски дал, типа, действуй как знаешь, твоя жизнь, лезть не буду. А ведь имеет полное право, если уж она так нагло влезла в его. Изуми сильнее прижалась к Хитоши, вдыхая терпкий запах мужского тела. Дома никого, кроме них, двух половозрелых подростков, встречающихся друг с другом… — Изуми, я слышу, как в твоей голове крутятся шестерёнки и стучит твоё сердце, —хрипло рассмеялся в макушку Хитоши. — Но давай не будем давать твоему отцу причину убить меня? Там ведь и Айзава подтянется. — Бу, всю малину испортил, — заворчала девушка. — Ну, знаешь, я тоже не железный, — провёл горячей ладонью по женскому бедру, вызвав дрожь. — Поедешь со мной в летний лагерь? Изуми оторвалась от его плеча и удивлённо посмотрела: — Разве он не для студентов героики? — Вообще, да. Но как я понял Незу хочет попробовать что-то новое и добавить в тренировки неожиданный элемент, — пожал плечами. — И для этого как нельзя лучше подходит девочка-инвалид? Чё эта крыса задумала?! — ей даже стало интересно. — Я в этом не разбираюсь, — почесал затылок. — Вроде как хотят тренировать не только причуды, но и способность сообразить, как спасти недееспособного гражданина. А ещё Айзава проболтался, что изначально ты занималась моими тренировками. Изуми хлопнула себя по лицу. — А, понятно. Важно лишь то, что Айзава проговорился… Вот чёрт! — поняла она. — Директор хочет скинуть на меня свои обязанности. — М-м-м? — Обычно он занимается анализом и улучшением способностей студентов героики, — объяснила она. — Хотя обычно это на курсе втором проходит, но не суть важно. В общем, похоже, что он хочет скинуть на меня первогодок, чтобы я выяснила как им лучше работать. А я всё думала, почему он так долго молчал и бездействовал? Он просто ждал подходящего момента! Вот же животное. Любитель обставить и побесить Комиссию. Ещё со вступительного экзамена он прекрасно знал об аналитических способностях Изуми, а уж после выяснения того, что именно она начала тренировать Шинсо перед фестивалем, и причём достаточно эффективно, он понял, что может использовать её. И выждал же момент! Знал, что она не откажется. — Они моему отцу ещё не звонили? — она предчувствовала азарт Хисаши. — Не знаю, — смешок. — Я не спрашивал. — Ага, ты только хорошо слушал. Точнее, подслушивал. А где-то на тумбочке засветился телефон девушки с сообщением от отца: «Собирай вещички, время развлечений!»