Наблюдатель

Ей снова снился тот сон. О её смерти. О её прошлой жизни. А жизни ли? Находясь в этом мире больше года, она впервые задумалась об этом. Была ли её смиренность и беспомощность тогда жизнью? Её бездействие и молчаливое согласие? Почему сейчас она чувствует себя более живой, чем тогда? Почему именно в этом придуманном мире? Может быть это всё на самом деле выкидыш умирающего мозга? Нет. Это новая реальность. Более яркая и живая. Кто-то сказал, что для шизофреника реальность всегда бледнее фантазии, так может быть… Изуми перекатилась на кровати, встала, села в коляску и тихо выехала из комнаты. Часы на кухне показывали полвторого ночи. За столом сидел Курогири. Туманный мужчина обернулся на появившуюся девушку, но ничего не сказал. Она подъехала к столу с противоположной стороны от него. Какое-то время они оба молчали. А потом: — Ты помнишь каково это — умирать? — спросила Изуми. Похоже, этот вопрос не застал его врасплох. Он прищурился, налил девушке чашку чая, сложил руки на столе и сказал: — Мне стоит волноваться? — Нет, — легко ответила Изуми, развеивая сомнения, связанные с той попыткой суицида. — Тогда к чему вы спрашиваете? — Не знаю, — она действительно не знала. — Просто так? — Умирать страшно, однако это неизбежно, к такому нельзя быть готовым, — хрипло ответил Курогири. — Ты никогда не хотел вернуть… то, что у тебя было тогда? Курогири помнил себя уже год. Изуми настояла на том, чтобы вернуть ему личность, а не быть безвольным рабом, исполняющим приказы хозяина. — Хотел, — твёрдо сказал он. — Но я бы не стал. — Почему? — наклонила голову в вопросе. Хотя взгляд у девушки был пустым. — Потому что мёртвые должны оставаться мёртвыми, Изуми-сама. — А мёртвым всё равно куда катится их голова, — вспомнила она. — Вас это волнует? — Не знаю, Курогири, не знаю… Меня не покидает ощущение, что я что-то упустила и теперь об этом сожалею. Словно пытаюсь сейчас наверстать то, что не сделала когда-то. Вот только поезд уже уехал, а я так и осталась на перроне, — горько хмыкнула. — Тогда может быть стоит отпустить? Ступор. — Зачем жалеть о том, что упущено? Разве это мешает вам жить? Действительно. Чего она так парится насчёт этого? Ха-а-а-а. Глупость какая. Зачем она задаётся вопросами, на которые и сама знает ответ? Чужое мнение? Когда ей стало важно чужое мнение? — Курогири, — позвала она мужчину. — Да? — Каково быть мёртвым? — этот вопрос слишком долго крутился в её голове, чтобы его не задать. Туманный человек, казалось, приосанился, задумался над ответом, но всё же сказал: — Не так ужасно, как можно подумать. Это плохо? — Нет, — покачала головой. — Я думаю хуже быть живым. — Почему? — его заинтересовал такой ответ. Изуми подпёрла подбородок рукой и, немного помолчав, ответила: — Потому что лучше быть мёртвым живцом, чем живым мертвецом. Поверь мне, я знаю каково это — быть живым, но при этом ещё и мёртвым. Больше я этого не хочу. — Поэтому вы отложили предложение Хитоши Шинсо о вашем выздоровлении? — Да. В тот момент, когда Хитоши озвучил своё предложение, Изуми почувствовала облегчение и страх. Внезапно она испугалась того, что может произойти дальше. Слишком привыкла к своему «ограниченному» существованию. Что если она встанет на ноги и всё изменится? А вдруг встанет совсем не она, а кто-то другой? Эти сомнения крутились в её голове. Жужжали как рой пчёл, мешали рационально думать. — Изуми-сама, — неожиданно позвал её Курогири. — Всё будет в порядке. Ничего не изменится. Девушка хмыкнула. Вот как так работает человеческий мозг? Самой себя никак не уговорить, а потом, стоит сказать такие же слова другому человеку, которые произносишь из раза в раз, и всё становится на свои места. — Не успокаивай меня. Спокойной ночи. И нет. Это была не грубость. Она вернулась в комнату и мешком свалилась на кровать. Да. Стоит всё же согласиться на предложение Хитоши. Утром Хисаши с подозрением наблюдал за ней. А услышав её просьбу привести Хитоши вечером и обсудить все детали с ним и Эри, мужчина усадил дочь перед собой на кухне и прогнал всех домашних. — Ты уверена? Мы можем дождаться пока Эри сама овладеет причудой, — спросил он. — А смысл? — пожала плечами. — Я может и привыкла к коляске, но всю жизнь прикованной к ней быть не хочется. — Но ты же была не уверенна насчёт метода Шинсо? — Ну, имею же я право на сомнение? — закатила глаза. — Недоговариваешь, дочь, — хмыкнул. — Не отрицаю. — О, даже так, — удивился мужчина. — Пап, ты ведь тоже не всё нам с мамой рассказываешь, — дразня. Хисаши рассмеялся, а потом спросил: — Точно всё в порядке? — Точно-точно, чего ты так разволновался? Плечи мужчины грузно опустились, взгляд утратил живость и сам он стал намного серьёзнее. — Изуми, я ведь не просто так волнуюсь, — сказал он. — Ты моя семья, но я не могу тебе помочь и это меня расстраивает. — Это как-то связано с тем, что ты не пытался передать мне какую-либо причуду? Вопрос словно вырвался из неё. Она даже не задумывалась, просто сказала, не сдерживая языка. — Без ножа режешь, дорогая, — хмыкнул. — Я хотел это сделать, если бы это не принесло тебе вреда. Я не мог позволить тебе страдать от несовместимости тела и причуды. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась. — Я из первого поколения, Инко из четвёртого. Но твоё тело не просто тело беспричудного… Даже у беспричудных есть некоторые мутации и приспособленности в генетике. Так… неужели… — А у меня нет, так как я не являюсь пятым поколением, — продолжила за отца Изуми. — Проще говоря, нагрузка на тело была бы даже больше, чем у любого другого такого же беспричудного. Но разве ты не давал причуды «беспричудным» в твоём поколении? — Давал. И кто из них прожил больше пяти лет? Никто. — А тем, кому ты дал причуду в добавок к своей? — Ещё меньше. Конфликт генов с инородным «материалом». Беспричудным в этом плане проще, у них просто не с чем конфликтовать; проблемы с передачей только у первого и второго поколения. Начиная с третьего у большинства были уже некоторые мутации, так что… — Мне просто не повезло, что выверт генов сделал моё тело ближе к второму поколению вместо третьего? — фыркнула она. — Ты боишься, что что-то пойдёт не так при использовании на мне причуды Эри с помощью Хитоши? — задала вопрос после долгого обдумывания. — А ты разве сама этого не боишься? — задал неожиданный вопрос. — Боюсь, — совершенно серьёзно ответила она. — Но я предпочитаю не думать о последствиях. — Не думать о последствиях как тогда? Так вот, что его волновало. Он боится, что как только она вернёт подвижность, то всё станет как прежде печально и депрессивно? Что она вернётся к старым «привычкам»? Ну, его сомнения понятны. Её психолог всё ещё находит её состояние не очень стабильным, так что… Да и учитывая всё вышесказанное… Батя просто волнуется, что он не может сам помочь, а проследить за помощью никак. Странно, что она раньше не задумалась, почему он не передал ей причуду в детстве. Стоп. — Но ты ведь передал причуду брату, чтобы спасти ему жизнь? Разве это не должно было его убить? — Причуды в первом поколении были не так опасны, как в следующих. Да и я тогда просто не знал ещё о конфликте генов, — объяснил мужчина. — Если бы у меня остались причуды первого поколения, то я бы попытался их тебе передать, твоё тело, возможно, выдержало бы, но только после многочисленных тестов. Однако, у меня их нет. Точнее нет таких, какие не мутировали внутри меня. — А если бы мне передали ту причуду накопления. Ну, ту, дядину. Разве она не первого поколения? — вот да, что случилось бы с каноном? — Мы тут научный консенсус разводим? — приподнял брови. Он откинулся на спинку стула и со свистом втянул в себя воздух. — Ладно, честно говоря, я не уверен, но скорее всего твоё тело бы приняло причуду. Возможно даже сильных побочек не было, кроме, разве что, разрыва мышц и ломания костей, так как после стольких носителей она точно требует некоторых «особенностей» от сосуда, — ну, про это нам известно. — А в чём подвох? — она видела, что это было не всё, что он хотел сказать. — Ну, ты была бы последним носителем, так сказать. И не думаю, что это в хорошем смысле, — постучал пальцем по столу. — Я не просто так хочу вернуть эту причуду обратно. Она действительно не должна была двигаться дальше моего брата. — Ты говорил, что причуда убивала бывших носителей. А как же Всемогущий? Старичок вроде всё ещё бегает. — Он беспричудный, — сказал, как само собой разумеющееся. — Поэтому его не поедал конфликт генов. Добавим, что из-за его «профессиональных» травм не так просто заметить, что жизнь утекает не только из-за них. Что-то ей подсказывает, что отец «воду льёт». — Не хочешь перейти ближе к делу? Я всё ещё не очень понимаю, что может случится, если бы я стала девятым носителем. — Если короче, то эффект полного принятия будет кратковременным. Сначала будут побочки, о которых я говорил, а потом будет казаться, что причудой полностью овладели. Но потом — бам! — и в какой-то момент окажется, что причуда всё же сильнее тела и хорошо, если это обнаружится до того, как причуда выйдет из-под контроля и просто разорвёт тело. Передавать причуду причудливому носителю я бы, на месте Всемогущего, не стал, даже бы не пытался. Там сразу фонтан из «крови и кишок». — То есть, «Один за Всех» тот ещё чёрт в тихом омуте? — Да, и так на самом деле со многими причудами. Кажутся довольно безобидными или даже безопасными, а потом случается выверт и всё «поздняк метаться». — Но ты же дал причуду Аояме Юге. Он тоже беспричудный. — Дал, и что? Он кто-то важный? Со всем его безобидным домашним видом она стала забывать, что её отец совсем не прочь «пройти по головам». Он использует людей как пешек и не считается с их чувствами. Ему просто незачем. Так с какой стати его должны волновать другие люди и даже дети? Они же не его семья. — Ха, простите, стала забываться, — вздохнула девушка. — Слишком привыкла какой ты лапочка дома. Сверкающий парень явно не подозревает, что до старости он точно не доживёт, ага. — В общем, мы оба слишком загоняемся насчёт использования причуды Эри, — подытожила Изуми. — Ты боишься, что не можешь помочь, а я… Не важно! Короче, позовём Хитоши, поговорим с Доктором и попробуем всё дело организовать. — Что-то ты слишком оптимистичной стала. — Действительно, — всплеснула руками. — Пойти что ли, Томуру потыкать? — Кого вы там тыкать собираетесь? — неожиданно возникла Инко. — Не-не, никого, — тут же отрицательно завертели головой и дочь, и отец. — Все вопросы обсудили? Я хотела десерт Эри приготовить, а вы мне мешаете. Вон с моей кухни! — Да, мэм!