Наблюдатель

Когда они собрались вечером в гостиной, Шинсо был… немного удивлён. Да, он предложил свой вариант решения проблемы Изуми, но он не думал, что его на самом деле воспримут всерьёз. И теперь он сидит зажатый между своей девушкой, её отцом и братом. Неловко как-то. — Может уже не будем булки мять, а попробуем? Ну, хотя бы вон на том кактусе, который Томура забыл поливать, — Изуми указала на поникшую колючку. Кактус. Увядший кактус! — Я, как бы, к сентябрю хочу заново ходить. — Изуми! — обернулся на явную предъяву Томура. — Изуми-Изуми, я уже сколько лет Изуми! Вроде вы в любой момент за движуху, а сейчас как неловкие тринадцатилетние девицы, впервые прочитавшие сёдзё-мангу, — закатила глаза. Изуми явно умела подбирать сравнения к тем или иным ситуациям. Правда, кхм, немного своеобразные. В конце концов, отец семейства хлопнул по коленям, сделал пару загадочных звонков и дал добро на эксперименты с кактусом и остальными цветами в доме. Малышка Эри явно нервничала, но была решительно настроена учиться использовать свою причуду, чтобы помочь старшей сестрёнке. Может быть, её немного успокаивало, что по большей части ответственность за не очень удачный результат ляжет на Хитоши, как виновника всего действия? В общем, пару дней они оба исправно учились возвращать увядшие растения к жизни, а потом только их части. Следующим шли животные, которых откровенно было жаль. Гринпис выдвинул бы Хисаши Мидории многочисленные иски из-за издевательств над животными. Однако, жалеть было некогда. Животные лечились, а некоторые даже молодели. Теперь в комнате Эри жил довольно пугливый кролик, которого вернули практически с «того света». Кажется, Хитоши случайно услышал «труп человека» и «ты издеваешься или как?», а также имена его и Эри, пока Изуми приватно разговаривала с отцом после очередного удачного эксперимента. Чтобы это не значило… А на следующий день они проводили первый эксперимент над человеком. Точнее, над самим Хисаши, вызвавшимся побыть «подопытным кроликом». Изуми сказала, что с ним ничего не случится, если они вдруг отмотают немного его времени вместо поставленной задачи исправить порез на руке. Стоит ли Хитоши побаиваться уверенности девушки, что её отец переживёт отматывание времени? Ах, да. Это уже происходило раньше. Интересно, а что было до того, как к ним в семью попала Эри, раз всё семейство Мидория не были против перемотки? С человеком было сложнее, чем с растениями и животными, так что Хитоши действительно пришлось научиться отдавать более точные приказы, чем те, которые он делал раньше, обучая Эри и теперь они были более осторожны позволяя ей использовать перемотку без контроля парня. В итоге они пришли к выводу, что перемотку использовать на человеке можно, но всё же стоит делать это, контролируя Эри. Сама она была ещё не так точна и аккуратна, чтобы без проблем перематывать только отдельные части. Ещё никогда Шинсо не учил анатомию и медицинские термины так усердно, как в те дни. Айзава-сенсей даже присвистнул от количества книг на его рабочем столе, но мешать и спрашивать зачем парню такие познания не стал. И вот настал день «икс». И знаете что? Да ничего. В смысле, ничего экстраординарного и необычного. Даже плохого не было. Они восстановили повреждённую часть позвоночника и проверили может ли стоять Изуми без боли. И всё. Бум! Магия вне Хогвартса! Но как-то обыденно, что ли? А такие волнения и трепыхания… Тьфу! Изуми пожала плечами и вытянула ноги перед собой. Травму-то исправили, а вот мышцы пока окончательно не готовы к нагрузке. Этого они как-то не учли чуток. Зато какие глаза были у Айзавы и Ямады, которые явились забрать Хитоши, а Изуми вышла к ним навстречу. - Причудливая авария Эри?... – неловко почесала затылок девушка. Сотриголова только захлопнул рот, а очки Сущего Мика съехали набок. Хитоши смотрел куда-то в стену, а Эри хихикала на диване, держа в руках своего питомца. И только Инко посматривала на них как-то неодобрительно. Шишка на затылке Хисаши только начала заживать. Впрочем, это не мешало Айзаве хмыкать и подозрительно щуриться на Хитоши: — Причудливая авария, говорите? Нет, сенсей, вам лучше не знать всей правды. Иначе за целостность психики никто не отвечает. Так что следующее, что было сделано — это поход к лечащему врачу, который только охал и ахал на «чудесное исцеление» и прописал упражнения для восстановления физической активности. Каждое утро Хитоши приходил к Мидориям и помогал Изуми делать зарядку, тренироваться и разминать мышцы, которые оказались в более худшем состоянии, чем они думали. А он и не был против помочь своей девушке с её проблемой. Когда Изуми начала осторожно прогуливаться, опираясь на него, он с лёгким удивлением заметил, что девушка еле достаёт ему до плеча. Она ворчала, что у неё всё равно будет болеть шея, отчего он не мог сдержать улыбки. Она всё ещё полагалась на него. Она чувствовала необъятную лёгкость впервые встав как следует на ноги в этом мире. Конечно, она всё ещё чувствовала странное покалывание в том месте, где был раньше перелом, но это не отменяло той полноты чувств, которые она ощутила, когда прошлась по любимому пляжу. Держась рукой за крепкое плечо Хитоши, Изуми голыми ногами стояла на мокром песке и чувствовала прохладу морской воды. Она ощущала лёгкое столкновение тихих волн о свою кожу и чувствовала себя живой. — Не замёрзнешь? — тихо спросил парень. — Нет, — легко ответила девушка. — Если бы сказала раньше, я бы принёс тебя сюда, — чуть погодя сказал Хитоши, смотря куда-то вдаль. — Это было бы не тем. Стоять самой и быть приведённой — разные вещи. — Какая же ты… — Проблемная? — улыбка. — Да, — вздохнул. — Но это уже лирика. Боже. Похоже её словечки передаются воздушно-капельным путём! Ну, или через поцелуи… Она чуть передвинулась и сильнее оперлась спиной на него, заставляя переложить руки на талию. Ей нравилось обниматься с ним стоя вот так. Романтик в ней всё же не умер. Его ворчание было довольно привлекательным. Благодаря этому она начала забывать свои тревоги. Ей стало легче справляться со всей своей внутренней борьбой. — Как ты думаешь, — начала она, — как сильно Ториуми будет возмущён тем, что мы ему не сказали? Хитоши застонал: — Не хочу даже представлять. Да. Этого стоило опасаться, потому что: — Предатели! Гнусные предатели! Как вы могли мне не сказать?! — сокрушался Ториуми. — А-а-а-а, ладно Мидория, она та ещё тихушница, но ты!... Шинсо, брат, как ты мог предать меня? Редиска! — Где-то я это уже слышал… — задумчиво потёр подбородок Хитоши. — С Каминари его знакомить точно нельзя, — вздохнула Изуми. — Нет, серьёзно, как это произошло? — перестал придуриваться длинноухий. — Ну, знаешь, причуды всякие бывают, — загадочно подвигала бровями девушка. Ториуми встал в позу «так-я-тебе-и-поверил», прищурился и испытующе посмотрел на Шинсо. Хитоши развёл руками: — Тут она не шутит, реально случайно получилось. — Ну почти «случайно», если быть точным. Друг вздохнул, махнул на парочку рукой, мол, ладно, что с вас взять. — Эм-м-м-м, — немного неуверенно начала Изуми. — А ты как каникулы проводишь? Ушастый тут же преобразился и начал рассказывать свои «приключения». Хотя, конечно, с их приключениями не сравнить. Да куда уж там. Летний тренировочный лагерь с героями? Недомстящие ученики? Решение проблемы над которой бились год? Типа причудливая авария? Что, блин, может с этим сравниться? Ну, кроме похищения студента элитной геройской школы и отставки героя номер один? Хотя, может она преувеличивает? Изуми со смешком слушала про неудачные свидания одноклассника и его домашнюю драму. Хотя вот частые упоминания старосты наводят на определённые мысли. Губы невольно расплываются в улыбке. И кто ещё там жаловался на недостаток романтики в жизни и пятое колесо? Хитоши, судя по ухмылке, думал о том же.