Волк в овечьей шкуре

      Вот что забавно: когда Сириус Блэк бросал свое коронное «мне скучно» надменно-ленивым тоном, окружающие напрягались. И это было совершенно оправданно. Если Сириусу Блэку скучно, в ближайшем будущем все вокруг, напротив, будут молить о спокойных, скучных, тихих и мирных временах.       Когда Римус Люпин говорил «мне скучно»...       Но он никогда таких мыслей вслух не произносил, и это открывало ему обширное поле для деятельности.       «Скучно» — подумал Римус, взглядом окидывая заполненную людьми кухню на Гриммо, двенадцать.       В комнате было жарко и дымно, потому что очаг у дальней стены так никто и не взялся прочистить. Каждый раз, когда Молли принималась за готовку, кухня наполнялась плотной прогорклой пеленой, и разглядеть лица людей за дальним концом стола становилось невозможно. В этом отчасти и крылась причина сегодняшнего подавленного настроения Римуса: там сидела Тонкс. Обычно, когда беседа во время собраний переходила на что-то далекое и неинтересное, он оставшееся время разглядывал лицо молодой девушки, пытаясь угадать, что в ней поменялось с их прошлой встречи. Волосы замечали все — это было слишком просто. Но Нимфадора обычно и с чертами лица игралась. Чуть раньше, во время короткого приветствия в полутемном коридоре, показалось, что она немного изменила форму носа. Жаль, убедиться не выйдет.       Но собрание подходило к концу, хвала Мерлину. Свою часть доклада Римус произнес еще в самом начале и все оставшееся время слушал перебранки между Молли и Биллом, Кингсли и Аластором, Молли и Наземникусом, Нимфадорой и Аластором…       Хм, а чего это Снейп молчит?       Обидно — его пикировка с Сириусом могла бы скрасить этот унылый вечер. Они были главными звездами Ордена Феникса на перебраночной арене. Даже Аластор почтительно замолкал, когда эти двое начинали фехтовать едкими комментариями и колкими шутками. Дамблдор обычно тоже не торопился их разнять — выжидая, несомненно, приемлемое время, чтобы насладиться происходящим и не раздуть при этом конфликт во что-то более серьезное.       Но сегодня, кажется, не одного Римуса одолела мрачная хандра. Сириус перекатывал вино в кубке, даже не поднимая на окружающих взгляд, Снейп, подперев подбородок бледной рукой, бездумно рассматривал развешенные под потолком сковородки. И, даже принимая во внимание их феноменальную способность заводиться с пол-оборота, Римус сомневался, что сегодня они вообще скажут друг другу хоть слово.       Скука смертная. Хоть вой.       — Ну, на этом все, я думаю, — Дамблдор одарил присутствующих мягкой улыбкой, и Римус встрепенулся.       Кухня словно ожила. Все пришли в движение: собирали со стола пергаменты, отодвигали стулья и выливали остатки вина в кубки. За дальним концом стола раздался грохот — это наверняка Нимфадора смахнула со стола тарелку, пока вставала. Римус начал подниматься на ноги, чтобы убедиться в этом, но тут обзор ему закрыла черная тень, особенно зловещая в густом дыму.       — Люпин.       — Здравствуй, Северус, — выдавил из себя вежливую улыбку Римус.       Снейп недовольно фыркнул, как будто только что услышал удивительную глупость, а не просто формальное приветствие.       — Дамблдор сообщил, что с недавних пор ты незаменимый участник миссий Ордена. И, полагаю, он в ближайшее время вновь попросит меня варить тебе Аконитовое зелье, — Снейп скривил тонкие губы.       Он намеренно смотрел куда угодно, но только не на Римуса.       — А ты согласишься? — невинно уточнил тот и улыбнулся еще шире. Снейп скривился, как будто ему только что лимонным соком в глаза брызнули.       За спиной Снейпа Сириус вопросительно поднял брови, и Римус едва заметно качнул головой — нет, помощь не требуется, спасибо за предложение.       — Как будто у меня есть выбор.       — Северус, я не знаю даже, как выразить тебе мою благодарность…       В дверях кухни мелькнула растрепанная розовая макушка Тонкс. Вот черт! Теперь не узнать, как же именно она сегодня изменила нос. На секунду Римус поддался иррациональному желанию сорваться с места и догнать девушку в коридоре. В конце концов, чем ему это грозит? Он испортит отношения с Северусом Снейпом?       Однако момент был упущен. Из коридора послышался грохот упавшей подставки для зонтов, вопль миссис Блэк и звонкие извинения Тонкс, а потом входная дверь хлопнула и остались только вопли.       Сириус тяжело вздохнул.       — Если что, я рядом, Лунатик, — многозначительно бросил он, смерил Снейпа презрительным взглядом и покинул кухню.       Снейп снова фыркнул, но Люпин заметил, что руки его, полускрытые тяжелыми складками мантии, сжались в кулаки.       — У тебя все хорошо? — неожиданно участливо даже для себя самого спросил Римус. — Мне показалось, ты сегодня был… сам не свой.       Как еще мягче сказать «не вел себя, как заносчивый мудак», он не знал.       Снейп рассеянно моргнул и уставился на Люпина. На лице у него появилось выражение недоумения, как будто никто в жизни до этого момента не интересовался его состоянием.       — Чертов дым, — он пожал плечами, — от него голова кружится.       Римус понимающе промычал.       Какая-то затея прокралась в дальний уголок его сознания. Нехорошая, проказливая затея, которую пока никак не удавалось ухватить за хвост и сформулировать, но которую — без сомнений — высоко оценил бы Джеймс. И Сириус, если бы только ему не предстояло стать в ней главным действующим лицом.       Римус был раздражен — ему целый вечер пришлось выслушивать чужие бессмысленные споры, и он так и не разглядел нос Нимфадоры Тонкс из-за неловкой беседы со Снейпом…       И ему было мучительно скучно.       — Да уж, — притворно выдохнул Римус и потер ладонью шею, озираясь. — Сириуса уже столько раз просили вычистить наконец-то дымоход, а он все тянет… так что ты там говорил про зелье?       Интересно, заглотил ли Снейп наживку? Судя по тому, как сверкнули в дымном тумане черные глаза, у Римуса были все шансы на следующем собрании вдоволь насладиться представлением. Однако прошла секунда, и Снейп вновь был прохладно-равнодушен, и кто-нибудь другой, кто знал его меньше, мог бы решить, что он пропустил мимо ушей брошенный вскользь комментарий.       Но Римус Люпин знал его хорошо.       — Просто хотел уточнить, что тебе нет необходимости появляться в Хогвартсе. Порции зелья будут передаваться с помощью этого раздражающего болтливого домашнего эльфа. Надеюсь, не нужно уточнять, что твоему блохастому дружку лучше заранее запретить ему каким-либо способом портить зелье? До твоего состояния мне дела нет, но не хотелось бы впустую потратить дорогие ингредиенты и мое бесценное время…       — Да-да, я все понял, Северус, — отмахнулся Римус и картинно закашлялся, прикрывая рот рукавом, — давай уже уйдем отсюда скорее, пока этот дым окончательно не разъел нам глаза.       Отсчет пошел.

***

      — … я лишь говорю, что дело пошло бы куда быстрее, если бы вы позволили мне помочь, Дамблдор! Есть ведь способы — дезиллюминация, Оборотное — меня никто не узнает. Я справлюсь…       — Ты, Блэк, даже с очисткой собственной конуры справиться не в состоянии. Напомни мне, почему мы вынуждены уже какое собрание подряд проводить, словно в Лондон вернулся Великий смог?       — Тебя это вообще не касается, Снейп!       Ну наконец-то.       Шоу началось, и он удачно занял место в первом ряду.       Римус, не отрывая взгляда от шипящих друг на друга через стол мужчин, потянулся за ближайшей к нему бутылкой вина и щедро долил себе в бокал, а затем медленно и расслабленно откинулся на спинку стула. Разговоры в комнате оборвались. Все замерли. Скорее всего, это было не столько для того, чтобы дать Сириусу и Снейпу всласть поорать: последний озвучил вслух вопрос, за последнюю неделю не раз и не два проносившийся в голове у каждого.       Римус поймал на себе заинтересованный взгляд Тонкс (бирюзовые волосы, чуть вытянутые к вискам глаза и выразительные яблочки щек). Сегодня она сидела прямо напротив и с любопытством наблюдала за его действиями. Тонкая бровь удивленно выгнулась. Губы, подкрашенные сочным розовым блеском, сложились в хитрую улыбку. Римус почувствовал, как щеки залил жар, к духоте в комнате не имевший никакого отношения. Он поспешил спрятать лицо в кубке и сделал быстрый щедрый глоток. Вино успело нагреться. Теперь оно раскрывалось на языке малиновой сладостью, что отныне навечно будет ассоциироваться с улыбкой Нимфадоры Тонкс.       Спор тем временем набирал обороты.       — Знаешь что, — глухо пролаял Сириус, угрожающе приподнимаясь на стуле, — я не потерплю, чтобы меня оскорбляли в собственном доме!       — В собственном доме? Не смеши меня. Может, ты не заметил, но тебя даже старый домашний эльф ни во что не ставит. О чем, кстати, имеет привычку громко заявлять не только всем вокруг, но и тебе лично. А ты надеешься заставить меня замолчать?       Хорошее замечание, с неохотой признал Римус.       — Убирайся, Снейп. Выметайся из моего дома, пока я не разбил твой сопливый нос!       — Мальчики… — попытался вмешаться Дамблдор. Кажется, время, отведенное на представление, подошло к концу.              Впрочем, опьяненные собственной ненавистью друг к другу, спорщики и не думали останавливаться.       — С удовольствием, — Снейп скривил губы в пренебрежительной усмешке. — Думаешь, мне доставляет большую радость торчать здесь вечерами, задыхаясь от всей этой гари? С другой стороны, есть определенные плюсы — сквозь нее не видно твоего лица!       Надо сказать, Снейп подходил к оскорблениям с гораздо большей изобретательностью. Сириус за время, проведенное в Азкабане, потерял сноровку в словесных перепалках и бил грубо и сильно, целясь сразу в самое больное место. По законам диких джунглей, а не изысканных столичных гостиных. В отличие от Северуса, много времени проводившего на вечеринках у Малфоев. Но тут Снейп промахнулся: попытаться задеть Сириуса упоминанием лица? Нелепо. Двенадцати лет заточения и сонма дементоров не хватило, чтобы Сириус потерял обаяние первого парня в Хогвартсе.       «Он все еще красавчик, даже после Азкабана, не так ли?» — и лукавые темные глаза сверкают, а соблазнительно-розовые губы складываются в улыбку, от которой у Римуса колени слабеют.       Красавчик, еще бы. Главный приз на собачьей выставке. Все как всегда.       — Северус, Сириус, успокойтесь. Не забывайте о важности нашей миссии…       — Вот уж твою мерзкую рожу здесь точно никто не жаждет видеть! — «ого, парируй, так его, Сириус!» — Пошел вон, Нюниус, если не хочешь, чтобы я вышвырнул тебя за порог своими руками!       — За порог, надо же? Неужели осмелишься выйти так далеко?       — ДОВОЛЬНО!       От неожиданности Римус подпрыгнул и расплескал вино на спокойно спящего по соседству Флетчера.       Дамблдор рывком поднялся со своего места в торце стола. Он по-прежнему казался спокойным, но изборожденное морщинами лицо доброго дедушки ожесточилось, светлые глаза метали молнии, а губы сжались в тонкую линию. Вот тут-то и стало понятно, что все свои многочисленные титулы он получил отнюдь не за угощение всех подряд лимонными дольками. Пугающая, необъятная сила, заполнившая пространство кухни так же явно, как и горький темный дым, неумолимо давила на окружающих. Под ее воздействием хотелось съежиться и стать как можно менее заметным.       «Ой-ой» — подумал Римус и поглубже съехал на собственном стуле, прикрываясь кубком. Как будто кто-то мог бы узнать, что он приложил к происходящему руку.       Такому Дамблдору противостоять было невозможно — его даже волчья сущность Люпина безоговорочно приняла за вожака.       Разумеется, Сириус и Снейп тут же заткнулись. Они повернулись к Дамблдору — все еще наклонившись над столом непростительно близко друг к другу, почти щека к щеке. Вид у них был как у напрудивших щенков. И если для Сириуса такое сравнение было привычным, то Снейп… что ж, провокация того стоила.       Дамблдор на мгновение прикрыл глаза, сжав переносицу кончиками пальцев, и сделал глубокий вдох. Потом взмахнул палочкой: из глубины дымохода раздался такой звук, словно там заработал кухонный измельчитель, и тут же воздух в комнате очистился и наполнился тонким цветочным ароматом.       — Продолжим, — как ни в чем не бывало дружелюбно улыбнулся директор и опустился обратно на свое место. — Еще вина, Молли?

***

      — Я знаю, что ты делаешь, — прошептал кто-то ему в затылок в толпе выходящих из дома людей.       По спине тут же побежали мурашки.       Римус почувствовал запах малинового вина от ее дыхания; тонкая теплая ладонь невесомо легла на лопатку, прожигая его сквозь заношенную ткань рубашки. Римус знал, что ее имя означает «дар нимф» — специально выискал в одной из старых материнских книг, после того, как их представили друг другу и девушка недовольно зашипела на Муди, чтобы не смел называть ее…       Ну, Римус все равно называл, пусть только в собственных мыслях. Он не знал, почему она так не любила собственное имя, а спросить напрямую не решался. Но если он думал о ней — пугающе часто! — то думал именно так. Ее имя было само по себе заклинанием, и, если уж на то пошло, она и впрямь словно дар.       Только вряд ли унылых одухотворенных нимф, нет, скорее, проказливых эльфов, что заманивают недалеких путников в ведьмины кольца и заставляют плясать до изнеможения.       Она изящно, словно в танце, перетекла из-за спины и встала рядом — когда она хотела, то могла быть плавной как вода. Ни следа обычной неуклюжести.       Римус собирался что-то сказать, оправдаться, возможно, но в горле у него пересохло, а мысли спутались в клубок, из которого ни единой нити не вытянешь.       Она прищурила хитрые лисьи глаза и улыбнулась.       — Я никому не скажу. Мне интересно, что будет дальше. До встречи, Римус.       — До встречи…       Худая спина, затянутая в кожаную куртку, мелькнула и скрылась за застрявшими в дверях Кингсли и Гестией, а через мгновение раздался оглушительный грохот и резкое ругательство.       — …Нимфадора.       Мерлин, как же он жалок.