Королева мертвых

       — В покои госпожи Вероны, живо!       Крик Игоря отвлек рыжеволосую от работы. Она была испачкана в муке, лепешки так и остались в печи без присмотра — не давая девушке найти кого-то на замену, слуга схватил ее и поволок к лестнице, выше и выше на несколько этажей, туда, где располагались комнаты невест.        — В чем я провинилась? Почему меня позвали? — Вырываясь возмущалась дочь воина.        — Игорю сказали привести девчонку, людям не пристало задавать лишних вопросов!       Еще мгновение, провожатый открыл дверь, затолкал ее туда и запер, отрезая пути к отступлению. Варварша оказалась в огромном помещении, состоящем из трех комнат. Первая была чем-то вроде зала для приемов, что в их деревне мог себе позволить только глава. Четыре высоких окна, плотно закрытых шторами, массивные картины, рамы которых весили не меньше добротного меча, пол застелен кремового цвета ковром. В центре стоял большой диван и два кресла, перед которыми поставили резной столик из березы, на нем стояла открытая бутылка, посуды не было. Под потолком — громадная люстра, все свечи на ней горели, должно быть непросто зажигать их каждый вечер… Под одним из окон расположилась арфа, напротив — сервант с фарфоровыми фигурками. Большинство из них изображали русалок и фей.        — Ты — моя сестра? — От разглядывания девушку отвлек ребенок, выбежавший из-за шторы, цвета морской волны. Она отделяла две другие комнаты от гостевой.        — Нет, с чего вы так решили? — Растеряно ответила служанка.        — У тебя волосы такие, как огонь. Я подумал, может ты принцесса.       Мальчик чем-то напомнил ей брата. Волосы у него были короче, чем у старшего (тот носил хвост, украшенный заколкой с рубином), но немного кучерявились, из-за чего ребенок выглядел непричесанным. Густые брови делали его старше на пару лет, глаза тоже — слишком ярко светились, как у дикого зверя, а вот аккуратный носик и бледно-красные губы наоборот украшали личико.        — Эмилиен, возвращайся к урокам!       Из другой комнаты вышла невеста. Темные волосы струились до плеч, на голове блистал жемчужный обруч, в ушах висели золотые серьги. Верона носила платье темно-синего цвета с черными узорами, изображающими волны, а к рукавам крепилось нечто, похожее на шарф, что даже в человеческом облике напоминало о крыльях.        — А ты случаем не из Венеции родом, может ты дальняя родственница Алиры, а папа знает, что у нее есть родственница? — Не унимался принц. Неужели, он так редко видел людей с рыжими волосами?        — Я сказала заниматься, живо! — Обнажив клыки пригрозила мать, мальчик тут же забежал в свою комнату. — Ты, как тебя зовут?        — Вигдис, миледи. — Хоть она часто наблюдала за вампирами, все еще не могла спокойно смотреть на их метаморфозы, поэтому отвела взгляд.        — Только посмотри на себя! — Взяв кухарку за подбородок, Верона заглянула прямо в глаза. — Искусанная, вся в шрамах, грязная, в тряпье… Влад никогда не посмотрит на такое убожество, вот бы и ее увидеть в подобном свете. — Постепенно к ней стал возвращаться человеческий облик. — Но я позвала тебя не за этим. — Теперь хозяйка покоев подошла к шкафу, достав с верхнего ящика очень знакомое полотно. — Узнаешь?       Это была вышивка с валькирией и умирающим воином. Не настолько большая, чтобы заметить ее случайно, значит, кто-то из слуг рылся в вещах, пока девушки не было, и сдал ее хозяевам! Что бы это не была за крыса, она должна дорого заплатить за подставу, если кухарка вообще переживет гнев вампирши.        — Моя работа. Те нитки и ткань… Я ничего не крала!        — Не лги! Я прекрасно знаю, чем тут промышляют пленники, и готова закрыть на это глаза, если ты поработаешь на меня. Каждый год граф устраивает бал, уже полвека после торжества он зовет к себе то Алиру, то Маришку. Мне нужно платье, которое затмит этих двух, а ты можешь расшить его этими… Варварскими письменами.        — Скажу честно, я не умею шить красивой одежды, тем более в здешних фасонах, могу расшить уже готовое платье, но не создать его с нуля.        — Насчет этого не переживай, само одеяние сошьет другая. Будешь приходить сюда по вечерам и работать до рассвета.        — Но как же мои обязанности на кухне…        — Поспишь немного меньше, чем остальные, это не мои проблемы. Приступаешь к работе сегодня вечером. И еще: если не справишься, я кину тебя на растерзание нашим солдатам, пусть они сожрут тебя, как протухшее мясо.       Вернувшись к работе, девушка поделилась проблемами со своей единственной подругой. Вендела не могла точно сказать, хорошая ли это новость, по крайней мере кусать слугу невесты будут реже, с другой стороны, в порыве ненависти к Алире Верона может попросту убить рыжеволосую, и ничего ей за это не будет.       Теперь найти время для побега стало еще сложнее. Верону не волновало, что Вигдис работает на износ, вышивая до поздней ночи, а по утрам спеша на кухню. Невеста графа вообще старалась не смотреть на прислугу: она поставила ширму в гостевой комнате, дабы огородить чернорабочую от своих гостей и дел.       Наряд для предстоящего бала представлял из себя голубое платье без рукавов, с открытым декольте и длинным шлейфом, собранным в виде волн. Рыжеволосой предстояло расшить этот шлейф темно-синими нитками, изображая волны, как на полотнах из их деревни, а на тонкую вуаль нашить тысячи мелких жемчужин. Каждый вечер госпожа подходила к ней и проверяла, как продвигается работа. Вампирша была недовольна тем, что узор появляется слишком медленно, однако его качество превосходило все ожидания.        — Я проголодался, принесите мне поесть, немедленно!       Эмилиэн был так мал, а уже раздавал приказы направо и налево. В тот вечер Верона удалилась по каким-то делам, и мальчик остался за главного. Спровадив стражника, он подошел к кухарке, от чего по телу пробежались мурашки: а если вампиреныш решит укусить ее, он же не знает меры и запросто может убить.        — Ты можешь мне помочь, пока мама не видит? — Выглядывая из-за ширмы спросил ребенок.        — Постараюсь, юный господин.       Принц отвел рыжеволосою в свою комнату. Здесь потолок был ниже, а окна и вовсе на ставни закрывались. Свечи горели не в центральной люстре, а под стенами, в красивых кованных подсвечниках. Никаких ковров, только что-то похожее на их узор вырезанное на полу. У входа стояло несколько ящиков с игрушками, напротив — кровать, на первый взгляд обычная, просто очень роскошная, но если присмотреться, можно было заметить следы земли под матрасом. Вампиры рангом повыше не хотели спать в гробах, застыв в одной позе, однако им все еще была необходима земля для спокойного отдыха.       Мальчик повел дочь воина к столу, что стоял чуть поодаль кровати. Оказалось, все это время он учился грамоте и письму, но Верона не хотела приводить в покои учителя, а сам он не справлялся.        — Это все из-за Виктора. Когда он был ребенком, всему учился сам, и папе это очень нравилось. Мама думает, я тоже так смогу, но я не Виктор!       Признаться, Вигдис тоже не умела писать — мать обучала ее только рунам, и те девушка знала поверхностно. Вместе с принцем ей пришлось заново изучать буквы, опираясь на рассказы самого мальчика. К счастью, читать он уже умел, а вот разгадать, как именно какая буква пишется, для рукодельницы, которая сложнейшие узоры разбивала на стежки, было проще простого.       Они долго сидели за бумагой, за день вампиреныш научился целым пяти буквам. Интересно, а где сейчас был Йоран, учили ли его какому-то ремеслу, или уже давно заморили голодом в темнице?        — Если вы позволите, принц, я бы хотела кое-что у вас спросить. — Чтобы отвлечься от мыслей о брате заговорила пленница.        — Ты хороший учитель, можешь спросить что угодно.        — Почему твоей матери так нравится море, и все, что с ним связано?        — На берегу моря она стала невестой. Это случилось на растущую луну, в безоблачную ночь, когда все вокруг купалось в серебристом свете. Отец позвал ее, и она пошла, держа его за руку, по дорожке лунного света, а тогда папа обнял ее и они поженились.        — А ты… обнимаешь людей? — Она заметила, что слуги принесли мальчику кровь, а не привели живого человека.        — Нет, я боюсь. — Признался наследник. — Ну, тебе лучше вернуться к работе, а то накажут.       Все же гнева Вероны избежать не получилось — она вцепилась в горло слуги, а перед тем еще и ударила за то, что та почти ничего не сделала. С другой стороны успехи сына вызвали у нее восхищения.        — Я же говорила, тебе не нужны никакие учителя! — Торжествующе заявила мать.       Находясь в свите вампирши Вигдис видела других слуг мельком: они не задерживались в покоях хозяйки, но иногда приходили по мелким поручениям. Так же будущая беглянка заметила, что среди многочисленных украшений госпожи числится серебряное колье, которое могло бы пригодиться ей в возможной схватке с оборотнем. Оно хранилось в шкатулке без замка, но темноволосая всегда относила ее в свою комнату.       Ближе к середине весны Вигдис как обычно пришла работать над платьем — она закончила волны, и теперь занималась жемчугом. Переступив порог, девушка заметила темноволосую даму в белом платье, откланялась ей и по привычке пошла к своему месту, как вдруг ее остановили, ухватив за шиворот.        — Что ты еще за тварь, и почему слоняешься тут в отсутствии хозяйки? — Спросила, как оказалось, незнакомка, а не Верона.        — Мне приказано приходить сюда каждый вечер и работать над платьем, я всегда прихожу в это время. — Понимая, что схватка с вампиром решиться не в ее пользу, рыжеволосая старалась быть вежливой.        — А вдруг ты лжешь? Пришла что-то украсть или вонзить кол в сердце моего брата?!       Теперь сомнений не оставалось: перед ней стояла Иулия, принцесса вампиров. Волосы у нее были гладкими, переливались, как у матери, но лицо имело крайне грубые черты: густые брови, орлиный нос, тонкие губы, приподнятые уголки глаз, из-за чего она казалась еще строже. Несомненно, эти черты дочь унаследовала от отца.       Недолго думая она ухватила слугу за запястье и… просто подошла к стене, после чего поднялась по ней так же привычно, как ходила по полу. Внаглую сорвав с Вигдис передник, наследница привязала им же кухарку к люстре, оставив висеть там до прихода матери.       Это было ужасное наказание, одно из тех, о которых она только слышала в страшных историях других пленников. К тому времени, как Верона вернулась с охоты, руки перетерпели боль и онемели, покрылись синяками. Единственное, что могла сделать варварша — не плакать, держаться достойно. Естественно, за подобные выходки дочери Дракулы ничего не было.        — Я скажу ей, что ты моя слуга, но это не отменяет твоей работы. Будешь сидеть до утра, но сделаешь столько, сколько вышиваешь каждую ночь.       В последний день весны (точную дату подсказала Вендела), девушка все же решилась на кражу. В ту ночь Эмилиэн ушел к сестре, а Верону позвал к себе граф. Служанка осталась в покоях одна, такого шанса могло больше не выпасть.       Затаив дыхание, дочь воина отошла от шитья и приблизилась ко второй шторе, которая должна была вести в покои невесты. Она глубоко вдохнула, прежде чем войти внутрь. Страшно, но ради встречи с Йораном, ради побега из этого жуткого места… Викинг не всегда сражается мечем и силой, ведь так?       Все свечи погашены — вампирша зажигает их взмахом руки, когда приходит, и гасит, чтоб не горели без надобности. Узкая полоска света пробивается из-под приоткрытых штор, в ней блестит жемчуг — в перилах кровати, в шкафу с одеждой, на столике для еды, везде, где его только можно вставить. Среди мириады этих фальшивых звезд воровка ищет нужное созвездие — заветную шкатулку, где белые камушки расставлены по углам. Оказывается, искомая вещь стоит на подоконнике.       Вигдис идет к ней осторожно, маленькими шагами. Чуть не перецепляется через пуфик, но вовремя выставляет руки вперед — обошлось без лишнего шума и разбитых вещей. Дрожащей рукой открывает крышку. А если хозяйка надела колье на встречу с графом, если вообще избавилась от него, посчитав устаревшим?       Но украшение лежит на месте. Как скоро Верона заметит его пропажу? Неизвестно. С уверенностью можно сказать только одно: бежать надо как можно скорее, ведь за кражу у невесты могут и похуже казни наказание придумать.       Заветную вещь девушка прячет в складках фартука, как и нож. Тем же путем она возвращается к работе. Как только рыжеволосая берет в руки иголку, дверь распахивается и невеста буквально влетает в комнату, частично покрытая зеленой кожей, с клыками, но все еще сохраняя некоторые черты человека.        — Алира, ты обнаглевшая мразь! Ворваться в покои владыки посреди ужина, да еще и меня за дверь выставить. Как ты это делаешь, проклятая ведьма? Ненавижу!       Возвращаясь к человеческой форме, госпожа вдруг обратилась в туман и ринулась в свои покои, откуда еще долго доносились звуки всхлипов и рыданий. Вигдис решила оставаться незамеченной, продолжая втихую вышивать за ширмой. Вернувшись, она рассказала обо всем Венделе.        — Неудивительно, старшие невесты Дракулы постоянно соревнуются друг с другом. То дорогими подарками, то ночами, проведенными с хозяином, то достижениями детей… Наверно, за этим интересно наблюдать, если ты вампир из свиты, но нам, простым людям, надо оставаться в стороне.        — А что насчет младшей, разве она не участвует в этих игрищах?        — Маришка? Да она бывает с ним очень редко, где-то раз в месяц, но стабильно. К ней относятся скорее как к любовнице, ну, те две, сам же Дракула неспроста назвал ее невестой. Ну, довольно об этом, у меня для тебя есть новость. Я узнала, кто отдал полотно Вероне.        — Что?! Назови мне имя этого мерзавца, я выкину его в окно! — Уже потянувшись к ножу, но вовремя остановив себя, выпалила рыжеволосая.        — Не все так просто. Его зовут Роман, он — один из помощников в лаборатории, лучший из них. Хозяева его любят, вот и позволяет себе всякое. Он даже не спит в наших бараках, но иногда спускается туда, переодеваясь в лохмотья. Представляешь, что случиться, если любимца ученых убьет какая-то кухарка? Да с тебя шкуру снимут!        — Хм…       Побег или месть? Ну, ее отец уже имел неосторожность поддаться эмоциям. Наверно, Романа и его козни стоит забыть, так как он навсегда останется пленником в замке, а она вскоре будет либо с братом, либо в объятиях валькирии, сраженная когтями оборотня.        — Ты права, Вендела, оно того не стоит. — Положив руку на плече подруги, заверила дочь воина.       Той ночью у девушки был странный сон. Глаза… Точно какого-то вампира, только они обладали такой проницательностью и звериным блеском. Этот взгляд преследовал ее, гоняя по опустевшему замку, заглядывая во все закутки души. Словно искал что-то… Но, в конце концов, не все сны бывают вещими, и этот оказался всего лишь страхом.       Когда утром Вигдис проснулась, никто не вызвал ее к Вероне. Не было никаких слухов о пропаже украшения у хозяйки — уж о таком гудел бы весь замок, и не важно, к какому сословию ты принадлежал. Значит, сегодня, другого варианта нет.