Последний дракон

— Ваша матушка слишком избаловала вас, — недовольный голос врезается в уши, словно тысячи стрел. — Вы за день ни разу не вышли из покоев, чтобы помочь с подготовкой к торжеству. Кита поднимает голову и щурится. Перед ним стоит высокий юноша с длинными чёрными волосами и раскосыми глазами. На щеках у него виднеются перья, как у птенца. Кита находит это безумно забавным. Он берёт со стола маленький рубин и крутит его в пальцах. — Свою часть работы я уже выполнил, так что не стоит обвинять меня в безделии, — лениво тянет он. — К тому же, и сейчас я тоже делом занят. — Это что там у вас? — юноша вглядывается в россыпь драгоценных камней на столе, и лишь спустя пару мгновений он видит, что это не просто кучка блестящих камушков, валяющихся в полном хаосе. — Вы опять за своё? Спускались к людям? Вам же запретили! Кита лишь смеётся и качает головой. Да какое ему дело до запретов? Драконы — свободные существа. Если он захочет, хоть завтра же улетит на другой конец света. Но он не захочет — на родном острове есть кое-что, что ему очень дорого. — Сейчас же уберите это, — юноша тянет ладони с длинными когтями к получившейся картине. — Вы что себе позволяете? — возмущается Кита, и между ними затевается недолгая драка, в ходе которой юноше всё-таки удаётся смахнуть со стола половину драгоценных камней, которые тут же каплями рассыпаются по полу. — Ну вот. В груди поселяется неприятное чувство обиды, да и юноша тут же виновато поникает, когда понимает, что наделал. — Если бы это кто-то увидел, вас бы наказали, — пытается оправдаться он. — Простите, я не со зла, просто… — Просто если достанется мне, то достанется и вам за то, что не усмотрели за мной, — раздражённо фыркает Кита и опускается на колени, чтобы собрать камни. — Эти правила и порядки — худшее, что драконы могли взять от людей. Почему просто нельзя целыми днями греться на солнце, а потом ловить рыбу в море или дичь в лесу? Была бы моя воля, я бы вообще из своей истинной формы не перевоплощался. — У вас она хотя бы красивая, — бормочет юноша. — Мне больше в облике человека нравится, а то в истинном я больше похож на глупую птицу. Кита смеётся. Он всё ещё чувствует обиду, чтобы вежливо подавить в себе этот смех. — Признаться, вы выглядите так в человеческом облике, истинный же облик прекрасен у любого дракона. Что вы стоите? Помогите мне собрать камни, я не хочу, чтобы они потерялись. Юноша опускается на колени и тоже начинает собирать камни в ладонь. Когти на руках мешают ему, но он всё равно очень старается не отставать по скорости от Киты. У того изящные тонкие пальцы справляются с такой задачей куда ловчее. — Не обижайтесь на меня, — просит юноша. — Я беспокоюсь за вас и вашу привязанность к тому… — Не стоит, — поспешно обрывает его Кита. — Вы тоже на меня не обижайтесь. Я знаю, что иногда бываю невыносим. Просто знали бы вы, как меня раздражают эти правила. К людям не спускайся, учись сражаться на мечах в облике человека, не ползай в истинной форме по стенам замка. Скоро у меня появится ещё и своё церемониальное одеяние, так вообще начнётся! Матушка же мне вообще из замка запретит выходить, лишь бы я ничего не испачкал и не порвал! Юноша смеётся — он понимает, о чём ему толкует Кита. Матушка у него уж очень заботливая. Кита у неё — единственный сын за многие века, поэтому она так и беспокоится за него. — Зная вас, вы даже из клетки с золотыми прутьями сбежите, — хихикает юноша, повеселев. Кита тоже улыбается — с этим заявлением он согласен. Слишком уж он любит свободу, чтобы терпеть излишнюю заботу, пусть даже и от собственной матушки. В покои тонкими лучами заползает солнце, осторожно проходится по сверкающим камням на столе и отражается в изумрудах, вплетённых в белоснежные волосы. Юноша поднимает голову, и Кита ловит на себе его взгляд — интерес вперемешку с восхищением. Он улыбается в ответ — многие так на него смотрят, но не решаются приближаться. Единственный ребёнок матушки, верховной старейшины с хребта Белых крыльев, прекрасный, как блестящий на солнце снег, и далёкий, как сверкающие в небе звёзды. — Клетка с золотыми прутьями? — Кита понижает голос до заговорщического шёпота. — Да что мне какая-то там клетка, спорим, я сбегу из замка прямо во время торжества, нет, хоть сейчас, и меня никто не заметит? Юноша тут же в ужасе распахивает чёрные, как обсидиан, глаза. — Когда вас хватятся, матушка очень расстроится. Это же как-то неправильно. Может, не стоит? Кита обречённо вздыхает и хватает юношу за руки, пересыпая ему в ладони собранные рубины. — Как по мне, у людей праздники веселее. Не веришь мне — полетели со мной, я всё покажу. — А они не испугаются? — опасливо интересуется юноша. Кита качает головой и прижимает руки к груди. — Кто в здравом уме станет бояться дракона? Мы же не чудовища, верно? Дверь в покои Киты распахивается, и туда заглядывает хмурый пожилой мужчина. — Вот ты где. Ступай отсюда, нечего тебе здесь делать. Опять по всему замку приходится ловить этих птенцов, никакой управы на вас нет. Юноша заметно поникает и поднимается, смотря куда-то себе под ноги. Кита провожает его жалостливым взглядом, и в груди болезненно щемит от несправедливости. Воспоминание постепенно затухает, растворяется, словно дымка проклятия от огня, и Кита старается ухватиться за неё, но безуспешно. Сознание постепенно пробуждается ото сна, всё больше и больше отдаляя от прошлого. Когда Кита открывает глаза, то не сразу понимает, что находится в уже ставшем для него привычном королевском замке. В своих покоях и под толстым слоем из нескольких тяжёлых одеял. И всё, что он сейчас увидел, оказалось лишь лихорадочным сном, жалкой подачкой от потерянных воспоминаний. Грудь болезненно сдавливает, и хочется расплакаться, словно ребёнок, в голос, от обиды и несправедливости. Он едва ли успел привыкнуть к опустошающему изнутри незнанию, а теперь в сознании всплывают до того отчётливые образы из замка на хребте и чьи-то лица, что тоска по дому наваливается с новой силой. Этот юноша с перьями на лице и чёрными волосами, где-то Кита его уже видел. Жаль, что он не может вспомнить его имени. Откинув одеяла дрожащими руками, Кита садится в постели. В покоях он один, наверное, к счастью, потому что в ушах до сих пор эхом звучат его же слова: «Мы же не чудовища, верно?» В этих воспоминаниях он гораздо младше, раз ещё не получил церемониальное одеяние. Он и правда с таким пренебрежением относился к нему? Вот глупец. Кита делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дыхание, а потом вытирает со лба холодный пот. Внутри всё ещё сидит мерзкое чувство, которое Кита и сам не понимает. Это отвращение? Злость? Презрение? К кому? Явно не к тому юноше, потому что при взгляде на него в груди вспыхивало что-то тёплое. Кита прижимает к себе одеяло и утыкается в него лицом. Вот бы сейчас снова заснуть и увидеть этот сон. Как же он скучает, как сильно он хочет увидеть своих родных, которых даже не помнит. Хотя бы этого юношу с перьями на щеках, хотя бы матушку, чтобы услышать её голос. Что бы она сказала ему сейчас? Знать бы ещё, что он сотворил. — Прости, матушка, кажется, я так сильно тебя подвёл, — проговаривает Кита одними губами. — Я не хотел, я правда надеюсь, что ты не отреклась от меня. Но если я сделал что-то настолько ужасное, что… Он затихает на середине фразы, потому что горло болезненно сдавливает невидимая удавка. Дверь в покои тихо открывается. Кита узнаёт по запаху госпожу Эвелинн. Та аккуратно заглядывает к нему, и когда видит, что он уже очнулся, заходит внутрь. — Как ты себя чувствуешь? — её голос звучит куда обеспокоеннее, чем обычно. Кита на мгновение прислушивается к своему телу. — Не понимаю, куда делись все силы, — он озадаченно сводит брови. — Вернее, они на месте, но ночью они все куда-то делись. Неужели всё из-за проклятия? Госпожа Эвелинн! Что с Вайноной? Воспоминания о прошедшей ночи действуют на него, как ведро ледяной воды, которую ему разом выливают на голову. Госпожа Эвелинн садится на угол кровати и улыбается краем губ, будто пытаясь успокоить. — Всё в порядке, Кита, не волнуйся так. Мы с Его Величеством куда больше за тебя испугались, а с королевством всё хорошо, мы дали отпор проклятию, огонь действительно нам помог. Столица отделалась лишь несколькими пожарами, но это не так страшно, как могло бы быть, если бы мы не знали, что его можно отпугнуть огнём. — А воины в доспехах были? И стаи птиц? — не унимается Кита. — Или только чёрная дымка? Госпожа Эвелинн задумчиво хмурится. — Даже если кто-то и был, то я ничего не видела. Кита с содроганием вспоминает целую армию, которая направлялась в столицу. Неужели у него и правда получилось отвлечь птиц и воинов на себя? С души будто камень падает. — Я рад это слышать, — тихо говорит он. — Госпожа Эвелинн, а где сейчас Линнет? Та разглаживает на коленях фартук. — Он должен скоро вернуться, пришлось срочно организовать проводы госпожи Бэй. Ох, Его Величество даже не спал ночью, всё в таком сумбуре было, — госпожа Эвелинн замечает беспокойство в чужих глазах и тут же жалеет о своих словах. — На тебе ж лица нет, ты за него так волнуешься что ли? Ну и зря, он же воин, а не хрупкая принцесса. Кита качает головой. Ему становится стыдно, что вместо помощи Линнету он лишь доставил ему ещё больше забот. — Давай я тебе принесу булочку с вишней? Она должна поднять тебе настроение. Ките остаётся лишь благодарно кивнуть. Аппетита у него нет, но булочка с вишней звучит неплохо. Вот только когда госпожа Эвелинн уходит, чувство одиночества и потерянности накатывает вновь. Кита не знает, куда от него деваться, и ему хочется, ровно как и в первый день в Вайноне, просто сбежать куда-то. Но в этот раз он поступает разумнее. Он дожидается, когда госпожа Эвелинн принесёт ему еду, наспех перекусывает, запивая всё до ужаса горьким отваром, а затем выходит на балкон, накинув на плечи накидку от церемониального одеяния. — Такое оно у тебя интересное, — говорит госпожа Эвелинн, перебирая в пальцах тонкую ткань. — Я столько штопала рваные рукава, думала, проще уж будет выбросить, а сейчас на нём ни единого шва. Кита слабо улыбается. — Спасибо за ваш труд, но в следующий раз лучше не тратьте время, оно и само прекрасно справится. Это как раны, на мне и на моём одеянии они заживают быстро. Чуть позже к Ките заглядывает Лира. Выглядит он, как и всегда, весёлым, даже несмотря на подпалённые брови и ресницы. Получается, тоже в бой полез, не побоялся. А казалось бы, простой мальчишка-кучер. Он, наконец, посвящает Киту в произошедшее. — Когда все поняли, что происходит, сразу похватались за факелы. Знаете же, народ Вайноны так просто не напугать, тут все поголовно — воины. Так здорово было, когда проклятие начало отступать. Стража стала направлять людей, чтобы они заставляли эту дымку двигаться к выходу из города, и постепенно всё получилось. В какой-то момент дым просто растворился в воздухе, будто бы у него кончились силы. Поговаривают, правда, что это не конец. Эта чернота так и повисла над хребтом, теперь даже верхушек гор не видно. Кита смотрит вдаль. На фоне темнеющего неба всё равно видны чёткие очертания огромного чёрного облака. Линнет возвращается, когда окончательно восходит луна и зажигаются звёзды. Кита слышит, как в замке тут же начинает суетиться прислуга, но сам выходить не торопится. Закрыв окно и устроившись за столом, предназначенном для письма, он ждёт. И дожидается — Линнет приходит и молча останавливается у двери, как только она закрывается за ним. — Прошу прощения, — суетливо начинает Кита, заметив повисшую между ними паузу. — Прошу прощения, — говорит Линнет одновременно с ним и тут же замолкает. Они молча смотрят друг на друга, боясь продолжить. Свечи, горящие в комнате, бросают мрачные тени на их лица, будто бы намекая на невесёлый разговор. И Кита искренне благодарен, что начинает его Линнет. — Я сопроводил их на корабль, — он садится на кровать и сцепляет перед собой руки в замок. — Далия сказала, что обязательно напишет, как только они прибудут в Оруа, но пока они доплывут туда, пока прибудет гонец с письмом…да кто вообще знает, от неё ли это будет письмо? Кита опускает взгляд на сложенные на коленях руки. — Мне жаль, — тихо говорит он. — Мне правда очень жаль, возможно, мне стоило отправиться в Оруа вместе с госпожой Бэй, чтобы… Линнет громко цокает и качает головой. — Нет, теперь я понимаю, что вы нужны нам здесь. Вы нужны Вайноне, потому что я не знаю, справимся ли мы со следующей волной проклятия. Если бы не вы, кто знает, что было бы со всеми нами сейчас? Мы смогли отразить это нападение, но что будет в следующий раз? Кита, вы видели то чёрное облако, которое висит над Хребтом? Жители Вайноны в ужасе, и я боюсь, что не смогу их защитить. Так глупо, я всё время боялся Оруа, а в итоге беда пришла совсем с другой стороны. — Линнет, — Кита осторожно подходит к нему и садится рядом, почти что плечом к плечу. — Подумайте о том, что в этот раз вы справились с проклятием. Если что-то подобное случится снова, мы что-нибудь придумаем, правда. Но вчера вы всё сделали правильно. Линнет нервно хмыкает, сцепляя руки перед собой в замок. — Если бы не вы, боюсь, с королём Оруа у нас бы вышел некоторый конфликт. Впрочем, хорошо, что всё обошлось. Как вы себя чувствуете? Кита морщится и вытягивает ноги. — Я восстановил силы, спасибо. Кажется, чтобы справиться с проклятием, мне пришлось потратить их так много, что я даже не помню толком ничего, — он трёт пальцами висок. — Но зато я вспомнил кое-что другое. Вернее, мне сон приснился, но я уверен, что это уже происходило в моём прошлом. Кита пересказывает заинтересованному Линнету свой сон, а потом говорит ему о внезапной догадке: — Этот юноша с перьями на щеках, его образ уже всплывал у меня в памяти однажды, во время той охоты, когда мы с вами пытались выбраться из леса. Помните же, там были вороны, совсем как вчера! Линнет долго смотрит на него, задумчиво наклонив голову. — Припоминаю такое. Если честно, тот день плохо отложился у меня в памяти, будто бы лихорадочный сон. Но я помню ворон, они такие большие были. И ещё там было странное существо. Кита кивает и поджимает губы. Его всего вдруг охватывает волнение, которое бывает, когда ты близок к разгадке тайны. — Да, то существо, оно… Линнет, мне нужно снова наведаться в то место. Мне кажется, что это всё может быть всё-таки связано, проклятие, эти птицы, тот дракон из моего сна, это всё не просто так. Нервное возбуждение заставляет Киту подскочить на ноги и начать обходить покои по кругу, туда-сюда, размышляя вслух: — Может быть, то существо пыталось дать мне какой-то знак? Я точно помню свои ощущения, это было не проклятие тогда, во время полуночной охоты, но сейчас оно приняло вид птиц, таких же воронов, почему? И теперь ещё этот сон, нет, это точно всё не просто так. Линнет, мне точно нужно туда, в лес, прямо сейчас. Ноги сами ведут его к двери, но в последний момент на запястье Киты крепко сжимаются мозолистые пальцы. Он недоумённо опускает взгляд и останавливается, а пальцы тут же разжимаются. Линнет делает виноватый шаг назад. — Прошу прощения, мне не стоило, — он качает головой. — Просто подумал, что мне следует вас остановить и испугался, что вы убежите вперёд меня. Извините. Кита мягко улыбается и разворачивается к Линнету всем телом. — Не извиняйтесь, пожалуйста. Но почему вы не хотите, чтобы я шёл сейчас в лес? Взгляд Линнета падает в сторону окна, за которым чернеет небо. — Уже поздно, темно, да и к тому же, вы только-только оправились после вчерашнего. Может быть, не стоит так торопиться? Давайте отправимся туда хотя бы при свете дня. К тому же, а если вас там будет ждать что-то плохое? Может быть, это вообще ловушка? Не стоит так спешить. Лучше обдумать всё, как следует. Кита нервно стучит ногой по полу, но в итоге сдаётся. Всё-таки, Линнет прав. Прямо сейчас бежать в лес — значит обрекать себя на заведомый проигрыш. Ведь если там, в лесу, его настигнет проклятие, он совершенно не будет готов вновь с ним сразится. Он ведь даже не знает, каким образом одолел его в первый раз. И опять всё упирается в его абсолютное бессилие. — Да, вы правы, я как-то поторопился, — Кита вздыхает и возвращается к кровати. — Перед тем, как туда идти, нужно понять, что делать в случае опасности. Может быть, у старухи Бахит есть какие-то амулеты? И, Линнет, о, духи, вы сказали отправимся? Вы что, хотите пойти со мной? Нет-нет, я же не сумасшедший, тащить с собой короля! Да мне же Генерал шею свернёт, если вдруг узнает об этой затее! Должно быть, глаза Киты в этот момент выражают искренний ужас, потому что губы Линнета вдруг трогает лёгкая улыбка. Он что, находит это забавным? — Будем честны, из всего королевства с вами могут отправиться только я и Генерал. А одного я вас отпускать не хочу, кто знает, что там может случиться. Кита хмурится и вновь поджимает губы. Вот уж точно, случиться в этом лесу может всё, что угодно, и в этом-то вся проблема. Но идти куда-то с Генералом Ките совсем не хочется, а спорить с Линнетом бесполезно. Он, судя по всему, искренне беспокоится. — Линнет, — Кита тяжело вздыхает. — Я понимаю ваше волнение, возможно, оно имеет обоснование, но и я не имею права подвергать вас опасности. Кто я такой, в конце-то концов. Линнет мрачно усмехается. Похоже, что вопрос Киты его совсем не радует. Он подходит ближе к кровати, а потом, судя по всему, ощущая некоторую неловкость, садится рядом. И вновь они оказываются в том же положении, в котором были некоторое время назад. — Кто вы такой? Сколько уже времени прошло с тех пор, как вы появились в моей жизни? С тех пор сменилось несколько сезонов, случилось столько всего, всё перевернулось с ног на голову, а вы всегда были рядом. — Потому что я поклялся, — нерешительно произносит Кита. В горле у него встаёт ком. — Я не могу не быть рядом, и в этом-то вся проблема. На лице Линнета отображается что-то, что Кита не может с точностью описать, но он чувствует, как внутри что-то замирает, а потом падает вниз. Будто бы Линнет услышал то, что не хотел слышать, будто бы он расстроен чужими словами. — Кита, вы…просто чтобы вы знали, я вас не держу, как я уже сказал… Растерянность в чужом голосе заставляет Киту замахать руками и торопливо перебить Линнета: — Я просто имел в виду, что я как будто бы приношу одни неприятности, хотя должен вас от них оберегать. Вы правы, с тех пор, как я появился в Вайноне, произошло очень много чего. Очень много чего плохого. Вы можете сказать, что это случайность, совпадение, но мне кажется, что это не так. Знаете, почему мне вчера удалось разобраться с проклятыми воинами и птицами? Потому что они последовали за мной, потому что им был нужен я, это же так очевидно! И это наверняка как-то связано с моим прошлым, и если я с ним не разберусь, то дальше будет хуже. И мне искренне жаль, Линнет, что вы оказались на поле моей битвы. В душе расползается гадкое чувство собственной бесполезности, которое затаилось в ней ещё с самого утра. Вместе с ним возвращается и лихорадочная решимость. Как он может ждать утра? Зачем вообще его ждать, если ему не страшны ни холод, ни темнота? Линнет долго молчит, видимо, обдумывая чужие слова. Кита комкает ткань одеяния на коленях и смотрит в пол. Какого ответа ожидать? Вряд ли Линнет его прогонит, да и вряд ли поменяет своё отношение к нему, как бы Ките этого не хотелось. Линнету не стоит сближаться с ним, не стоит привязываться к нему, не стоит… — Ровно как вы оказались на моём поле боя. Некоторые вещи произошли бы и без вас, даже если вы так уверены в своей причастности ко всем бедам в нашем королевстве. И я понимаю, что сейчас вы стремитесь всё решить как можно скорее, но спешка и опрометчивость не приведут ни к чему хорошему. В любой битве нужно при горячем сердце сохранять холодный разум. Ох, духи, я говорю сейчас прямо как мой отец. Линнет хмурится, потирая пальцами переносицу. Кита только сейчас замечает, каким уставшим он выглядит. Возможно, этого никто больше не замечает, но спутавшиеся за целый день волосы, потрескавшиеся от холода губы и синева, залёгшая под глазами. И вместо того, чтобы пойти отдыхать после тяжёлого дня, Линнет и правда пришёл к нему? — Ваш отец воспитал достойного сына, — тихо говорит ему Кита. Линнет выдерживает небольшую паузу, прежде чем ответить: — Я бы хотел на это надеяться. Кита, совсем скоро коронация. Я бы очень хотел, чтобы в этот день вы были рядом со мной. Это будет весьма непростая церемония для меня. Даже жаль, что нельзя от этого отказаться. — Почему? — удивляется Кита. Он слабо представляет себе порядки подобных церемоний в Вайноне, но напоминает себе, что для людей зачастую очень важны их устои и традиции. Потом, правда, Кита задумывается о том, что у них, драконов, они ведь тоже есть. И, судя по воспоминаниям из сна, даже его матушка стремилась их соблюдать. — Во многих королевствах коронация — это праздник, но в Вайноне это именно церемония, как посвящение в воины. Ты можешь считаться воином и без посвящения, но существует поверье, что без него ты никогда не сможешь сражаться в полную силу. Когда тебя посвящают в воины — то даруют силу твоего народа, который ты будешь защищать, и твой меч становится не просто оружием, а настоящим талисманом. Так и король, пока не наденет свою корону в первый раз перед народом и не принесёт клятву, не сможет править им справедливо. Да, это глупое поверье, но оно важно для людей. — Особенно в тёмные времена, когда им нужно верить во что-то хорошее, — шёпотом продолжает Кита. — Что будет, если после всего произошедшего их король откажется давать им клятву? Наверняка они сочтут это дурным знаком. — Именно так, — кивает Линнет. — Поэтому у меня нет выбора. Это мой шанс дать людям хоть какую-то надежду. Ещё бы не обмануть их ожидания. — Не обманете, — заверяет его Кита. — Мы найдём выход, я обещаю. Сразу после коронации. И если вы хотите мне помочь в этом — в таком случае, до церемонии вы должны как следует отдохнуть. Хм, может быть, попросить госпожу Эвелинн за вами присмотреть? Её чудные отвары быстро восстанавливают силы, я уже ни раз на себе проверял! В голубых глазах Линнета почему-то отражается ужас. — Госпожа Эвелинн? Ох, если она увидит меня в таком состоянии, то забеспокоится, а в своём беспокойстве она очень настойчива. Кита тихо смеётся себе под нос. В этом Линнет прав, госпожа Эвелинн чрезвычайно заботливая, но при этом очень строга. С ним, с Китой, она по какой-то причине куда более мягкая, но он не раз наблюдал, с каким рвением она подходит к лечению заболевшей прислуги. — В таком случае, я советую вам пойти к себе в покои и как следует выспаться, — Кита хлопает Линнета по плечу. — Как насчёт небольшого сражения на мечах завтра после завтрака? Но только если вы не будете валиться с ног от усталости! Линнет встаёт, расправляя широкие плечи, и смотрит на Киту сверху вниз. — В таком случае, искренне надеюсь, что хотя бы сегодня мне удастся заснуть. Последние несколько дней и правда вымотали меня, но в голове столько мыслей, как бы избавиться от них, чтобы не мешали? Кита улыбается и хитро прищуривается. Кто-нибудь со стороны мог бы отметить, что в такие моменты он становится похож на кота. — Мне спеть вам колыбельную? Внутри вдруг звенит, словно колокольчик на ветру, лёгкое, едва уловимое чувство тоски. Кита одёргивает себя. Вспомнил ли Линнет после его слов о своей матери? Вопреки опасениям, Линнет улыбается в ответ. — Ох, Кита, если вы когда-нибудь для меня споёте, я действительно стану немного счастливее. Спокойной ночи, вы тоже не засиживайтесь допоздна и отдыхайте! Линнет уходит так поспешно, что дверь за ним закрывается ещё до того, как Кита успевает осознать смысл его слов. Что он такое сказал? Он правда попросил когда-нибудь спеть для него? У Киты отчего-то начинают гореть щёки. Он хватается за них ладонями, пытаясь остудить. В этой просьбе ведь не было ничего необычного, к тому же, Кита сам предложил, но почему тогда его всего так захлёстывает смущением? Только если это сейчас не его эмоции, а Линнета? Кита тяжело выдыхает и испуганно ойкает, когда с губ срываются небольшие язычки пламени. — Духи предков, — шепчет он. — Я ж не усну теперь! Правда, вопреки всем опасениям, засыпает он быстро и крепко. К сожалению или к счастью, этой ночью ему не снятся никакие сны.