Оковы вечного зла

      Один из арранкар, подчинённый Заеля, судя по лиловым узорам на подоле формы, поставил тарелку на стол напротив Ичиго, отвесив вежливый поклон. На ней аккуратно нарезанными кусочками расположились знакомые белые плоды с мякотью, испускающие такой же сильный сладкий запах, как и в прошлый раз, от которого Широсаки непроизвольно поморщился. Другие кусочки неизвестных плодов, но уже с шероховатой белой кожицей и с сегментированной чёрной мякотью пахли отчётливо кисло. На другой стороне тарелки лежали тонкие ломтики сырого мяса, покрытые зелёной кровью. Не стоило уточнять, кому оно принадлежало, однако привычный тошнотворный аромат плоти Пустых сменился чем-то… что можно было с опаской назвать приятным. Все эти ароматы всё ещё нельзя было охарактеризовать чем-то, что было знакомо Зеро.       Неллиель осторожно тронула пальцем разрезанный фрукт перед собой, проигнорировав столовые приборы, которые Учёные также не поленились разложить на столе, после чего растёрла меж пальцами липкий сок с отчётливым замешательством на лице. Перед каждым из Эспады расположилась похожая тарелка, исключая Владыку, что внимательно наблюдал за их реакцией, и Гранцем, стоящим у своего обычного места, в данный момент уткнувшегося лицом в собственные записи. Убедившись, что вся Эспада утолила первое любопытство, потрогав и понюхав плоды с мясом, Заель прочистил горло, привлекая внимание. — Они съедобны и, согласно первым экспериментам, неопасны. Не могу сказать насчёт далёкого будущего, но в данный момент, спустя месячный цикл после питания исключительно ими, подопытные не выявили негативных реакций. Относительно. — Относительно, — медленно повторил Нойторра, убирая руку от мяса. — А теперь поговорим об эффектах от этих плодов, — проигнорировал замечание Квинты Заель. — Во-первых…       Он поправил очки-маску дрожащей рукой. — Они насыщают.       Ичиго вскинул бровь. — То есть… — Насыщают… полностью. Пустой не испытывает… голода. — Да ты лжёшь, — неверяще отозвался Гриммджоу, откинувшись на спинку своего стула. — Не может такого быть! — Попробуй и проверь. Подопытные не испытывали голода в течение всего времени, пока питались плодами. И… не показывали признаков регрессии. Арранкар ли это был, низший Пустой или адьюкас. Никто из них.       Невероятно. Невозможно. Ичиго был знаком с выжигающим голодом Пустых лишь приблизительно — в конце концов, Вастер Лорды всегда были иной кастой и даже отдельным видом — но даже у него было понимание, насколько же это тяжёлая проблема для любого минуса. Большинство из них было монстрами лишь из-за голода, что рвал всё естество, от этого безумного чувства, словно твои внутренности иссыхают, если не обагрить их чьей-либо кровью, какой бы отвратительной на вкус та ни была. И, помимо сводящего с ума голода, присутствовал банальный страх регрессии. Жри, чтобы выжить, если не сожрёшь — регрессируешь, регрессируешь — сам станешь едой… Бесконечный цикл Уэко-Мундо, который, казалось, спустя тысячи лет можно было разорвать?.. — А мясо? — подал голос Широсаки. — Пустые, которые ели плоды. Вкус их плоти… изменился. Скажу так, они больше не вызывают рвотного рефлекса. И они так же дают чувство насыщения.       Ту Одершванк уже схватила кусочек мяса дрожащей рукой, но замерла на месте, стоило Ичиго выпустить реяцу. Никто не посмел двигаться, осторожно переведя взгляды на него. Лишь Барраган понятливо хмыкнул в усы, изначально не делая попыток хотя бы коснуться странной еды. На лице Зеро не было улыбки, он внимательно и серьёзно смотрел на Октаву. — А теперь минусы нового рациона, Заель.       Гранц сглотнул. Он ненавидел, когда Широсаки становился серьёзным, произнося имена заместо привычных прозвищ. Все ненавидели, даже больше, чем его обычное состояние со своим набором нескончаемого издевательского юмора. — Сон.       Ичиго наклонил голову к плечу. Рыжие волосы скользнули по плечам, падая на грудь. Старрк недоверчиво вскинул бровь. — Сон? — Сон. Необходимость сна. Поначалу мы этого не осознали, но подопытные становились крайне вялыми и слабыми спустя несколько циклов, пока не падали без сознания. Я сделал ошибочный вывод, что плоды оказались медленным ядом, но спустя несколько повторений… и наблюдения за нашими особыми гостями и вами, Владыка, мы с Учёными пришли к ответу. После нового меню Пустые начали ощущать усталость и необходимость во сне. — Подводя итоги, употребление плодов или плоти Пустых, накормленных ими, приближает минусов к состоянию шинигами? — высказалась Халлибел, взяв в руки кусочек плода. — Если коротко и грубо, то да. Помимо этого, из серьёзных минусов можно выделить ослабление регенерации. На восстановление конечности одному из подопытных потребовалось четыре цикла времени, учитывая, что в обычном состоянии хватало чуть меньше двух. Если же использовать ускоренную регенерацию, то на восстановление уходит значительно больше реяцу, приблизительно в два-три раза, — Заель развёл руки. — Одним словом… мы можем избавиться от голода в обмен на ослабление наших тел.       Октава вновь поправил очки. Он нервничал, что можно было уловить достаточно легко. — Ах да… если начать их есть, то после очень трудно остановиться. Голод ощущается слишком сильным, мои подопытные начали грызть собственные тела, сходя с ума, стоило лишить их плодов. Воспринимать плоть обычных низших Пустых, не накормленных ими, у них уже не выходило. Да и, чтобы поддерживать нормальное состояние, приходится есть минимум один-два раза за цикл, иначе голод постепенно возвращается. — Звучит, как эффект наркотика, — серьёзно заметил Улькиорра. — Он и есть, — согласился Владыка, привлекая внимание. — Однако способный как облегчить, так и усложнить Пустым жизнь. В это… я вмешиваться не стану. Решение за вами. Пусть каждый сам решает насчёт себя и своей организации, оставаться на прошлой диете или же перейти на новую.       Айзен встретился со взглядом Ичиго. По одним глазам Широсаки понял, что тот находится в смешанных чувствах. Не нужно было быть гением, чтобы понять причины: если Ичиго сменит рацион, то будет вынужден вернуться к образу жизни, приближённому к шинигами и людям, который, судя по состоянию Зеро на начало их знакомства, не должен был оставить приятных воспоминаний. Но, останься он на прежнем, то придётся продолжать ощущать голод — то, что чувство было слабее, чем у других Пустых, не отменяло того факта, что оно ещё оставалось — и давиться плотью минусов, изредка балуя себя душами плюс. Зеро мягко улыбнулся Владыке, успокаивая чужое беспокойство. — Не вижу особых проблем, — подал голос Ичиго, вертя в пальцах кусочек кисло-пахнущего плода. — По сути мы станем ближе к плюсам, чем были. Тут и правда, кто как захочет. Мы с Халлибел единственные Пустые, что не испытывают голода, как такового, поэтому у нас вопрос стоит в ином ключе. А вы… думайте сами.       Не дав себе времени подумать, Ичиго бросил кусочек в рот. Мгновенно его заполнил сладко-кислый вкус и непомерное количество сока. Вкус, как и запах, не поддавался описанию или приблизительной характеристике, Широсаки мог лишь выделить то, что он был кислым и сладким. Арранкар поморщился под скрестившимися на нём взглядами. — Это явно не мой любимый фрукт. Слишком кисло, — высказался Зеро, и взял в руки вилку, чтобы наколоть мясо. — Медузка, если я сдохну, ты умрёшь следующим. — Даже не сомневался, Широсаки-сан, — сглотнув, отозвался Заель. Он не ожидал, что их лидер с такой лёгкостью рискнёт, когда ему самому потребовалось несколько циклов, чтобы решиться попробовать хотя бы капли сока.       Мясо оказалось намного более приятным. Оно полностью утратило мерзкий вкус и, пускай как и фрукты его нельзя было охарактеризовать или найти хоть что-то похожее в памяти, Широсаки мог сказать, что это вкусно. Ичиго даже облизнулся, с куда большим энтузиазмом потянувшись к следующему. Наблюдая за Зеро, Эспада постепенно расслабилась, следующей к трапезе приступила Неллиель и, чуть помедлив, Тия и Нойторра. Гриммджоу, постучав пальцем по подлокотнику, раздражённо фыркнул, и последовал за ними.       Воздержались только Барраган, Улькиорра, Аарониро и Старрк. Койот взглянул на Владыку. — Я и так всё время сплю. Если это ещё и необходимостью станет, боюсь, я никогда не проснусь. Может в будущем подумаю над этим… посмотрим. — Я не вмешиваюсь, — спокойно повторил Айзен. — Это лишь ваш выбор, Старрк-кун. — Ага, — зевнул Примера, передавая свою тарелку Гриммджоу, который увлёкся мясом. — Приятного всем аппетита, что ли… — С вашего позволения, Владыка, Широсаки-сама. В данный момент я не вижу в подобном смысла, если ценой станет моя слабость, — прокомментировал свой отказ Шиффер, на что Айзен понимающе кивнул.       Луизенбарн лишь качнул головой отрицательно. Учитывая его способности, регенерация Сегунды и так находилась на плачевном уровне, а если она сильнее ослабнет, то это сильно ударит по арранкару. Проблема регенерации так же остро стояла у Джируги, но тот не задумывался настолько далеко, что уже показывало разницу в самосознании и возрасте Пустых. — А что насчёт вас, Владыка? — обратила внимание Неллиель, переводя смущённый взгляд с Ичиго на Айзена. — Вы не хотите? Или… фруктов не хватило?..       Соске издал смешок, когда Пустая моментально остановилась. Его собственная Эспада смотрела на него со смесью вины и жалости, потому что волновалась. Он никогда не думал, что такое возможно… Айзен слишком часто повторял эту фразу, с тех пор, как стал Владыкой. — Плоды и мясо перенасыщены реяцу. Поэтому они и утоляют голод Пустых, — сообщил Айзен со смешком. — Но для шинигами, у которых уже есть определённый объём реяцу, это вызовет определённые проблемы. — Учитель? — позвала несчастно Ту Одершванк, уставившись на Широсаки. — Гранц, — моментально переадресовал вопрос Ичиго. — Представь себе разбитую вазу, — обречённо вздохнул Заель. — Это ты и я. Пустые. Из этой вазы постоянно утекает реяцу и мы ощущаем голод, так как та пуста. Реяцу этих плодов наполняет вазу и мы чувствуем сытость, но сквозь дыры та всё равно постепенно утекает, и тогда мы снова едим, чтобы наполнить её. А шинигами — ваза цельная. У них собственная реяцу уже полна. А теперь в полную вазу попробуй налить ещё. Она лопнет. — Можно и так объяснить, — кивнул Соске. — Употребление этих плодов может вызвать у шинигами не самые приятные ощущения. Начиная с обычной боли, заканчивая разорванными органами от переизбытка реяцу.       Ичиго издал негромкий смешок. Теперь понятно, что случилось в одной из лабораторий Заеля. — С другой стороны, если разбавить количество реяцу в плодах, шинигами тоже смогут их употреблять, — поспешно добавил Заель. — Давай мы немного повременим с опытами на мне, с твоего позволения, Заель-кун. — Н-ни в коем случае даже не думал о подобном, Владыка! — Кстати, а это все фрукты? Ничего солёного или горького не будет? — обратился к Заелю Гриммджоу. — Судя по всему, я ненавижу сладкое. — А, нет. Это лишь первые образцы… условно говоря яблок и апельсинов. Мы уже пробуем другие варианты, но… кхм… — Заель повернулся к Аарониро. — Знаю, вопрос будет звучать странно, но среди Мастеров не найдётся садоводов?.. У Учёных не слишком хорошо выходит заниматься подобным.       Аарониро подняли колбу к Октаве. Он давно не носил маску на ней, но и Эспада уже привыкла ко внешности, и, помимо дежурных шуток Широсаки, никто не реагировал на облик Новены. — Пока нет, — отозвался первым Ниро. — Значит найдём, — продолжил Ааро. — Дай времени. Несколько чудаков обязательно найдутся. — Если уж мы смогли найти для Прядильщиц красильщиков, то подобрать тех, кто помнит, как копаться в земле, будет несложно. — Безмерно благодарен. А, да, я решил сделать для вас двоих что-то вроде конфет, которые не будут растворяться в вашей… — Заель запнулся. — Колбе и её содержимом. Попробуйте, если захотите.       Ичиго в какой-то момент перестал улыбаться, смотря на свою опустевшую тарелку, не моргая. Это действительно реальность? Не сон? Уэко-Мундо, та самая мёртвая пустыня, где правят смерть и насилие, где нет надежды… Здесь появились города. Здесь нашлось море. Здесь смогли вырастить… вырастить что-то в пустыне! И Пустые даже могли жаловаться и просить больше. Пустые делали что-то друг для друга безвозмездно.       Внезапно рядом появилась новая тарелка. Аарониро, не глядя, поставили свою порцию перед ним, продолжая диалог с Гранцем. Никто и не обратил внимания, словно всё было в порядке вещей.       Может он всё же сошёл с ума? И сейчас его тело лежало в коме. И все регрессии были кошмарным сном. Вот Ичиго проснётся и поймёт, что весь кошмар, длящийся тысячи лет — сон больного сознания…       А после убьёт себя, потеряв того Соске, который сидел напротив, мягко улыбаясь непосредственности Неллиель, что делилась с Владыкой новостями о боевой подготовке разных групп, с таким напором эмоций, что Септима забывала о субординации. Её не поправляли, лишь Джируга периодически что-то вставлял в горячую речь партнёрши. Владыка серьёзно слушал её, периодически кивая, после чего негромко комментировал. Ичиго мог бы прислушаться, но вместо этого он наслаждался живым шумом в зале Эспады, где все спокойно говорили друг с другом, обсуждая дела или какие-либо события.       Нет. Он не сможет больше регрессировать. И потерять этого Соске он тоже не может. И детей, и всю Эспаду, которая стала чем-то вроде паршивой, но всё же родной семьи. Он будет убивать за эту семью, если понадобится… — Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством поинтересовался Айзен, когда часы издали звон, разнёсшийся по всей столице, знаменуя начало ночного времени. — Прошёл почти цикл с тех пор, как ты ел. — Относительно нормально. Разве что теперь я действительно могу ощутить усталость… — признал Ичиго, снимая перчатки. — Я отвык от этого ощущения. Глаза слипаются.       Он моргнул. Держать голову становилось тяжело. — Голод? — Как ни странно, нет. Думаю, потому что я Вастер-лорд. — Попробуешь поспать?       Широсаки задумчиво перевёл взгляд на постель. Они были в покоях Айзена, поскольку тот изъявил недвусмысленное желание наблюдать за своим Зеро следующие несколько циклов. Ичиго понимал, что мужчина лишь беспокоится за него. Да и он всё равно по большей части был приклеен к Владыке, следуя за ним практически всюду, так что времяпрепровождение Ичиго не особо изменилось. Разве что обычно ночное время убивалось на Арене, но сейчас… — Можно попытаться. Я… Мне, наверное, стоит раздеться? — Ичиго неуверенно взглянул на форму. — Не помню, когда в последний раз спал, как человек. — Тебе и правда будет удобнее без неё…       Широсаки бросил лукавый взгляд на Айзена. — Что с голосом случилось, Владыка? — Ложись спать, Ичиго, — как можно терпеливее отозвался Соске, стремясь не реагировать на расходившегося Ичиго. — Мне остаться с тобой? — Я бы хотел спать с вами, — проворковал Зеро, явно желая испытать выдержку Владыки.       Пожалел о своих словах Айзен уже спустя несколько часов. Вопреки ожиданиям, Ичиго уснул почти сразу, как лёг, несмотря на то, как поначалу смущался, отворачиваясь и пряча взгляд. Какое-то время Соске с бессилием и теплотой наблюдал за своим Вастер-лордом рядом с собой, пока на Широсаки не напал холод. А тёплое тело было совсем рядом. И теперь его прекрасный, но такой сволочной Пустой расположился на его груди, закинув руку на живот, прижавшись всем телом, а Айзену оставалось смотреть в потолок и повторять законы Общества Душ по кругу. Помогало мало. Особенно, когда рыжая бестия потиралась своим телом о его обнажённую кожу, сонно мурча что-то под нос.       Ладно, Широсаки решил повеселиться и разделся, он-то почему поддался его насмешливому взгляду и повторил?!       Айзен осторожно провёл ладонью по спине Ичиго, останавливаясь на уровне талии, не смея спускаться ниже. Широсаки поддался ладони, прижимаясь сильнее к телу своего Владыки. Такой нежный и мягкий. Но под кожей перекатывались мускулы. Соблазнительный, хуже, намного хуже кошки Йоруичи, которая не стеснялась гулять обнажённой. Его личное проклятье. Айзен тяжело выдохнул. Это точно проверка его выдержки. Суровая… тяжёлая… меносы подери эту рыжую сволочь… проверка…       Останавливало от лишних действий лишь понимание, что Ичиго ещё не готов. Не время. Им понадобилось огромное количество времени, чтобы дойти до этой точки, где Зеро спокойно спит на его груди, чувствуя себя в полной безопасности. Он знал, что Соске не позволит себе ничего лишнего. Айзен не мог всё испортить. Ни сейчас, ни потом, никогда. Жить без Ичиго уже невозможно, и полностью бессмысленно. Лучше умереть сразу, и провести оставшуюся вечность в Аду. Соске не смог перебороть себя, и оставил поцелуй где-то в рыжих волосах. Ичиго лишь чуть громче выдохнул и слабо улыбнулся во сне.       Но Широсаки всё ещё оставался сволочью, которая постоянно норовила закинуть на него какую-нибудь конечность, поэтому Соске так и не смог сомкнуть глаз в течение всего ночного времени. — Ты не выспался? — недоумённо поинтересовался Ичиго, сладко потягиваясь всем телом. — Я прекрасно спал! Как же давно я не испытывал этого приятного чувства… — Солнце моё ясное, сегодня спишь в своих покоях, — отозвался Айзен, бросая в сторону арранкара его форму. — М-м-м…       Зеро поднялся, всё ещё не надевая одежду, и приблизился к Владыке. Соске замер, когда на него уставились влажные жалкие глаза, отливающие золотом, наполненные вселенской болью и печалью. Ичиго осторожно взял чужую руку в свои, прижимая к груди. — Я сделал что-то не так? Я расстроил тебя? — содрогающимся голосом, словно на грани слёз, тихо спросил арранкар. — Н-нет, разумеется нет… — Значит… я останусь? Я не думаю, что смогу без тебя.       Айзен не мог холодно отказать, когда его Вастер-лорд выглядел так несчастно от перспективы остаться в одиночестве. — Забудь. Останься со мной…       Моментально жалкое выражение исчезло с лица Зеро, сменившись озорной ухмылкой. Он потёрся щекой о ладонь Айзена. — Прекрасно! Я знал, что ты не бросишь меня одного в этой большой и холодной комнате.       Пока Ичиго, напевая какой-то незнакомый, но прилипчивый мотив, ходил по покоям Владыки, одеваясь, Соске пытался понять в какой момент тот научился контролировать его с таким профессионализмом. Несколько раз он порывался что-то сказать, но по итогу сдался. Это бесполезно. Он не сможет сопротивляться этой рыжеволосой сволочи. Нужно было смириться с тем фактом, что несколько следующих циклов здоровый сон будет лишь у Ичиго. А у него… Соске вздохнул.       Что ж, за эту ночь он успел полностью повторить законы Общества Душ. Теперь можно подумать над сводом законов для Уэко-Мундо, раз свободного времени стало предостаточно… — Я планирую проведать Орихиме Иноуе, после чего Гранц попросил меня помочь с объявлением насчёт нового рациона, — сообщил Ичиго, пока Айзен, подхватив навязчивую мелодию Зеро, напевал её, расчёсывая рыжие волосы. — Впрочем, учитывая, какое у Пустых отличное радио, уже каждый адьюкас на окраинах знает об этом. — Рановато он, учитывая, что Аарониро ещё не успели найти подходящих Мастеров, а Барраган — выделить место под теплицы. — Он считает, что так быстрее найдутся подходящие арранкары, — Ичиго чуть повернулся, чтобы смотреть на Соске. — Это не будет проблемой? Для семян нужен Хоугиоку, реяцу плюса и реяцу минуса… — В этом и в правду есть некоторые проблемы, поэтому я уже рассматриваю вариант создать кое-что, что облегчит мне работу и даст Эспаде больше сил, — Широсаки с интересом поднял голову, но Айзен настойчиво отвернул его, с силой проводя гребнем по волосам. — А насчёт помощи шинигами, Гин вызвался заниматься садоводством. — Серьёзно? — Не удивляйся так, в Готее он выращивал хурму далеко в не скромных масштабах, да и сейчас у него деревце одно стоит. Для Ичимару это как возвращение к старому хобби, — Айзен поморщился. — Он постоянно носил её и делился с каждым встречным. От одного воспоминания о ней у меня во рту всё вяжет… — Это разумно?..       Ичиго не продолжал. Соске понял и так. — Гин в замешательстве, — поделился, помедлив, Айзен, поняв, что Ичиго тоже знает о тайне Ичимару. — Я не ощущаю в нём прежнего желания убить меня, но и забыть о прошлом он не может. Я жду его решения. Честно признать, не хотелось бы избавляться от него. Я привык к нему и Канаме. — М-м-м… как пожелаешь.       Зеро бы предпочёл решить проблему радикально, но Соске всё ещё хотел дать Ичимару выбор. Ичиго не понимал этого желания, но спорить не смел.       В первую очередь он всё же посетил свои покои, чтобы смазать механических птиц и почистить их от попавшего в сочленения песка. Ичиго цокнул, осторожно вычищая его: намекнуть что ли Баррагану насчёт создания стёкол? В эти огромные окна постоянно залетает проклятый песок! В комнате, к счастью, убирались нумеросы из числа слуг, как их относительно ласково прозвала Эспада, но столь тонкую работу, как забота о своих птицах, Широсаки доверить им не мог. Конечно, этим также занимался Джио, который, как ни странно, всё ещё оставался его фрасьоном, но Вега, вступивший к Охотникам, появлялся в столице слишком редко, большую часть времени околачиваясь где-то в пустыне. Ичиго был необходим ещё один фрасьон…       А может это был коварный план Аарониро? Если Зеро занят птицами, он не может портить никому жизнь. Гениально.       Убив на заботу о птицах определённую часть времени, и проверив, чтобы все пели и двигались без помех, Ичиго вернул их в клетки, после чего сменил перчатки на новые, и направился к своей старой и, одновременно, новой и незнакомой знакомой. Иноуе отчётливо вздрогнула, стоило Широсаки войти в её покои. Зеро не мог не отметить, что это была именно комната, а не пустая тюрьма — хотя, девочка вряд ли заметила разницу — а также, что на столе стоял нетронутый завтрак. Они встретились взглядами.       Внутри ничего не дрогнуло и не отозвалось. Ичиго совершенно не знал девочку перед ним, что смотрела огромными кроличьими глазами, явно напуганная его появлением. Ичиго скользнул взглядом по рыжими волосам, собранным милыми заколками-цветочками… белых одеждах, валяющихся на кровати, что для смертной подготовили Прядильщицы… поджатых, покусанных губах и бледной, липкой от пота коже…       Как называлась… та книга?..       Ичиго моргнул. На его лице возникла ободряющая улыбка, когда арранкар поднял руку, помахав ею, приветствуя девушку. — Доброго дневного времени, девочка-кролик! Кажется, ты тут не слишком хорошо проводишь время. — Трудно радоваться… находясь взаперти… — собрав всю свою храбрость, промямлила Орихиме. — Думаю, с тех пор, как мышка привёл тебя сюда, у тебя было не особо много гостей… — Широсаки осёкся и поморщился. — Ну, кроме медузки, но этот в любую дыру полезет, если туда можно пролезть…       Мышка? Медузка? Глаза Иноуе округлились. — Вы… Зеро? Широсаки Ичиго-сан, правильно? — Ай-я, ты узнала меня! — хлопнул в ладоши Ичиго, добродушно улыбаясь. Иноуе не смела расслабляться: этот арранкар и в их первую встречу казался неопасным, чтобы потом внезапно напасть на Чада. — Что ж, тогда будет проще. Давай немного поговорим и я успокою тебя. Для начала, послушай, никто не планирует тебе вредить. Ни я, ни Владыка, ни любой другой арранкар. Разумеется, если и ты сама буянить не будешь, даже я не могу запретить Пустым защищать себя. — Зачем я нужна? — серьёзно поинтересовалась Иноуе. — Из-за твоих особенных способностей, — честно сообщил Ичиго, после чего указал на еду. — Не отравлено, ничего странного не подмешано. Ты не сможешь тут на одной вере в себя и друзей протянуть, кролик, поэтому сядь и поешь. Будь разумной девочкой, или нам придётся просить одного сумасшедшего доктора-медузку ставить тебе капельницу с питательными веществами. Ты нам нужна живой.       Орихиме закусила губу в очередной раз, но угроза оказалась достаточно действенной, чтобы девочка села за стол, приступая к трапезе. Ичиго сел напротив, как обычно поступал, будучи с Соске. Иноуе ела крайне медленно и без аппетита, но голодовка, как оказалось, планом была бессмысленным, если её могли насильно кормить… — А теперь совместим приятное с полезным и, пока ты ешь, я немного объясню тебе ситуацию. Твоя способность к контролю времени крайне интересует Владыку и меня в частности… — Я могу исцелять, — поправила Иноуе. — Отрицать и, немного, атаковать. Я не знаю, что из этого могло вас заинтересовать.       Широсаки мягко рассмеялся. Арранкар выглядел пугающе домашним и уютным, и Орихиме не могла сопротивляться, из-за чего невольно расслабилась в его присутствии. — Маленький кролик, который не знает о собственных силах, — покачал он головой. — У тебя одни из самых удивительных способностей, которые только можно найти. Твоё отрицание влияет на саму реальность и время, в том числе. Нам нужна именно эта твоя способность. Тебе это никак не повредит, не волнуйся. — А моим друзьям? — Хорошо, это никому не навредит, так легче? — Иноуе медленно кивнула. — Вот и хорошо. Мы пригласили тебя в Лас-Ночес именно для цели изучения твоих сил, после чего, если ты будешь сотрудничать, я лично обещаю, что верну тебя домой в целости и сохранности. — У вас странный способ приглашения. — Ты была первой гостьей, мы ещё не привыкли.       Иноуе замялась. — Вы… действительно вернёте меня домой, когда изучите всё, что вам нужно? — Живой. Целой. Здоровой. И даже после мы не станем вредить тебе. Конечно, пока ты не нападёшь на кого-либо из нас первой, в таком случае, как я говорил, мы будем вынуждены ответить. — Поняла. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но… я верю вам, Широсаки-сан. — Прекрасно! В таком случае, раз ты поела… — Иноуе с удивлением обнаружила, что её тарелка уже была пуста. — Предлагаю прогуляться по столице. Я отвечу на все интересующие тебя вопросы, покажу наш дом… нет, если у тебя есть желание пострадать в одиночестве, то я могу уйти и заняться своими делами, только скажи. — Нет-нет, я буду рада прогуляться! — поспешно вскочила Орихиме, заставив Ичиго мягко рассмеяться. — Отлично. Тогда я покину твою комнату, чтобы ты могла переодеться — сама понимаешь, твоя смертная одежда будет сильно выделяться, арранкары начнут волноваться, а ты вряд ли хочешь привлекать к себе слишком много внимания — и мы пойдём. Выйдешь, как будешь готова.       Покинув чужую комнату, Ичиго опёрся о стену плечом, задумчиво перебирая пальцами. Странное ощущение. Он чувствовал, что знает эту девушку, но, в то же время, она была ему совершенно незнакома. В груди что-то тянуло, но это не было приятное чувство. Что-то напряжённое, что-то заставляющее искать источник опасности, которого не было рядом. Он не испытывал к самой смертной какие-либо негативные чувства, но, казалось, что одно её присутствие несло какую-то неясную ему проблему.       Ичиго раздражённо оскалился в кривой ухмылке. Кажется, он был связан с Иноуе сильнее, чем думал. Нумерос-слуга, проходящий мимо, запнулся, и поспешно сбежал с глаз Зеро. — Извините, — в скором времени Иноуе покинула свои покои, и Ичиго моментально скрыл своё жуткое выражение лица. — Я немного запуталась в этом…       Девочка неловко протянула ему кусок ткани, в которой Широсаки узнал плащ. На его лице невольно появилась кривая улыбка. Чтобы помочь девочке… ему придётся коснуться её… В желудке моментально появилась тяжесть от одной мысли об этом. На языке возник кислый вкус. Он аккуратно взял плащ, но дальнейшие действия не последовали. Иноуе неуверенно взглянула на Зеро, и тот моментально тряхнул головой, собирая себя в кучу. — Забудь об этом! Думаю, Прядильщицы хотели опробовать на тебе новый стиль… давай избавимся от этой тряпки, хорошо? — Хорошо, как скажете…       Ичиго отбросил тряпку куда-то в сторону, зная, что кто-то из нумеросов уберёт её. Он окинул взглядом девочку: без верхней части её плечи и руки оказались обнажены. Широсаки ободряюще улыбнулся в ответ на чужое смущение. В голове возникла идея. — Давай заскочим к твоему старому другу и конфискуем у него плащ. А то, боюсь, ты замёрзнешь в пустыне.       Орихиме бросила взгляд на ткань на полу. Не имело смысла просить позаимствовать плащ у кого-либо, если у неё уже была одежда. Если только…       Зеро не хотел или не мог помочь ей. Оставалось только разобраться в источнике проблемы. — Моему другу? — заметила Иноуе несостыковку.       У неё ведь не было друзей в Уэко-Мундо, верно?       Лучше бы она нашла способ надеть ту проклятую тряпку, тихо кричала в душе Орихиме, вынужденная идти между довольным жизнью Широсаки и, уставившегося мёртвым взглядом вдаль, Шиффером. На её плечах висел один из плащей Улькиорры, который Зеро, не спрашивая разрешения у Кватры, набросил на неё. Арранкар выглядел привычным к действиям своего лидера. В его глазах не возникло и грамма удивления или неприятия. Аналогично этому, Ичиго поставил его перед фактом, что Шиффер сопровождает их. Именно поэтому Иноуе оказалась в такой ситуации. — Видишь то здание? — привлёк её внимание Ичиго, указывая на выделяющееся среди местной архитектуры место. — Это центр моей организации — Археологов. Это мы создали язык пустыни, на котором говорят все Пустые.       Иноуе уже успела в этом убедиться. На обычном японском говорили лишь обращаясь к ней, всё остальное время Орихиме слышала звуки этого загадочного языка от каждого встречного, отчего у девочки оставалось стойкое ощущение, что она оказалась в другой стране. Прежде, чем Ичиго успел сказать что-то ещё, огромный Пустой появился из песка, заставив арранкар разбежаться в стороны, и послать что-то крайне эмоциональное в его сторону. Ей не нужно было объяснять, что всё это были далеко не приятные пожелания.       Ичиго свистнул, привлекая внимание того. Иноуе наблюдала, как Пустой моментально склонился в поклоне, после чего щёлкающим голосом объяснял что-то Зеро. Улькиорра внезапно хмыкнул, реагируя на чужие слова, и Орихиме ощутила острое чувство раздражения.       Как же тяжело не понимать ни слова! Она соберёт всю свою храбрость и попросит Зеро научить её этому языку! — Хм-м-м… — протянул Ичиго, стоило Пустому скрыться в песке в очередной раз. — Похоже, старику неймётся чем-то заняться… После спуска к морю он заскучал? — Не думаю, что они разобьют сады в границах Лас-Ночеса, — заметил Шиффер, на что Широсаки кивнул. — Территория неподходящая. Но он знает это получше нашего, думаю, просто дразнит Гранца. Впрочем, можем сделать ставки? — Откажусь. У вас извращённые желания в случае победы. — Извините, — внезапно за рукав Улькиорры потянули тонкие пальчики Иноуе, привлекая внимание обоих арранкар. — Вы не могли бы говорить на японском? Пожалуйста…       Они всё это время говорили на языке пустыни… — Прости-прости, кролик. Мы совсем забыли, что кто-то может не понимать его. Но не волнуйся, уверен, мышка проявит участие, и поможет тебе в обучении!       Улькиорра и Иноуе переглянулись. В их глазах можно было прочесть солидарную обречённость. Но спорить с Ичиго… один знал, а вторая в который раз убедилась, что это было делом абсолютно бесполезным и априори проигрышным.       Шиффер опустил взгляд к смертной девочке. Он мог сказать, что та устала уже на подходе к Арене, и, что ожидалось, не изъявила желания войти внутрь и взглянуть, как Пустые сражаются друг с другом. Широсаки же не обращал на неё внимания, пыша энергией и довольством. Ему, наверное, тоже стоило проигнорировать состояние смертной… — Широсаки-сама, — привлёк внимание Зеро Улькиорра, — до начала ночного времени осталось несколько часов, а вы ещё не встретились с Октавой. Помимо этого вы должны проверить работу Эспады. — Ты прав, однако… — Я займусь Орихиме Иноуе. Вам не стоит беспокоиться об этом…       Улькиорра осёкся. В глазах Ичиго можно было прочесть откровенное веселье. Зеро ждал, когда Шиффер предложит это первым, и просто наслаждался накапливающимся отчаянием девушки. Кватро вновь поступил так, как он ожидал… — Что ж, в таком случае оставлю вас. Кролик, прости, но я должен заняться работой. Но я обещаю, что компания Улькиорры тебя не разочарует!       Провожая ушедшего в сонидо Зеро взглядом, Шиффер неожиданно вздохнул. Он резко вздрогнул, когда ощутил, как Иноуе осторожно похлопала его по плечу. — Кажется, Широсаки-сан всегда доставляет вам проблемы?       В голосе неприкрытое участие. Шиффер не привык к этому. — Мы… привыкли. Широсаки-сама имеет уникальное чувство юмора, недоступное другим, а, будучи ближайшим слугой Владыки, он находится на слишком недосягаемой высоте, чтобы кто-то мог его остановить. Вернее… даже исключая это, Широсаки-сама является сильнейшим Пустым Уэко-Мундо. Остаётся лишь смириться. — Он настолько сильный? — округлила глаза Орихиме. — Однажды он раскатал меня по песку, несмотря на то, что я уже был арранкаром, а он не эволюционировал. И, насколько я знаю, даже Владыка не смог его победить, лишь договориться.       На этот раз Иноуе сглотнула. Всё описанное не вязалось с тем насмешливым мужчиной, который водил её по городу. — Он показал всему Лас-Ночес, что ты находишься под его защитой, — внезапно добавил Улькиорра. — И под моей. Так что можешь не бояться. Никто в здравом уме не посмеет вызвать внимание Широсаки-сама. — Спасибо, Улькиорра-сан. — Не… благодари меня. Теперь вернёмся в Лас-Ночес. Ты уже устала от этой прогулки. — Буду признательна. А, и ещё… вы поможете мне выучить язык?       У Улькиорры не было времени. У смертной нет естественного инстинкта Пустых, благодаря которому они изучали язык пустыни за считанные циклы, и это должно затянуться надолго. Но… — Да. Помогу.       Неожиданно Иноуе светло улыбнулась. Впервые за все их встречи. Шиффер застыл, не в силах оторвать распахнутых глаз от чужого лица. — Спасибо вам! Я буду стараться!       В груди точно была дыра, но что-то внутри словно забилось.       Что-то тёплое.

Тридцать третья регрессия:

— Пацан, ты что тут забыл?       Хирако Шинджи, учитывая все обстоятельства его непростой жизни, старался быть действительно более или менее вежливым с детьми, которые в поисках острых ощущений забредали на территорию их логова. Либо свалки, как нежно называла заброшенное здание Хиёри, но это был какой-никакой дом для вайзардов. Парень, мелкий и худощавый, со слишком большими оленьими глазами в ужасе замер, оборачиваясь на высокого мужчину. На его лице застыла глупая улыбка, но бегающие глаза выдавали его ужас. — И-Извините! Я просто…       Он не успел закончить. Знакомая рука, неприятно-холодная и бледная, легла ему на плечо, останавливая паническую речь. — Мидзуиро, уходи отсюда.       Кодзима ощутимо расслабился, когда увидел рядом с собой своего высокого рыжего одноклассника, склонившегося над его плечом. Ичиго всегда умел успокоить его своими уверенными действиями. Что-то было в его ясном взгляде, глубокое, словно омут, которое внушало доверие к подростку. И это несмотря на его… вид, делающий его похожим в большей степени на живого трупа.       Вайзард нахмурился. Что-то в рыжем пареньке ему не нравилось. Он казался слишком…       Своим. — Эм, Куросаки, ты не идёшь?.. — Мне нужно пообщаться наедине с этим джентльменом.       У джентльмена была бандитская наружность и он ошивался на заброшке. Тот факт, что Ичиго хотел поговорить с ним… Что ж, наверное, Мидзуиро действительно стоило удивиться этому. Но он слишком ожидал чего-то подобного от своего друга, поэтому Кодзима поспешно закивал. — Да-да, Куросаки, давай. Увидимся завтра, — в последний раз обернувшись на своего высокого друга, Мизуро быстрым паническим шагом, почти переходя на бег, бросился к выходу, из которого лился свет.       Ичиго же остался в темноте. Вместе с Шинджи. С губ подростка сорвался смешок. — Если три раза — статистика, то что будет с четвёртым? — А? Ты о чём это, малец? — Забудь. Это неважно, — явно жуткий мужчина, обитающий в заброшенном здании, нисколько не беспокоил юношу. — Мне показалось, что я должен прийти сюда. Ты знаешь, почему?       Выглядело, как откровенная отговорка, но человек перед ним действительно выглядел своим. Как другие вайзарды… Шинджи внезапно спрыгнул к нему. Этажа примерно… с пятого? Куросаки даже не дрогнул, лишь прикрыл свои слишком уставшие для смертного ребёнка глаза от поднявшейся пыли. Хирако наклонился к нему, сверкая широкой улыбкой во все зубы, сквозь которую нельзя было разглядеть его неуверенность. — Откуда мне знать? Может ты просто псих, а?..       Глаза Ичиго слабо переливались золотым, склеру постепенно захватывала липкая мгла, напоминающая щупальца. Шинджи застыл, ощущая, как собственная тварь встрепенулась, недовольно ворча.       Этот мальчишка был вайзардом, как и они?! — Ты знаешь, что со мной происходит?       Невинный вопрос, пропитанный той самой невыносимой усталостью, сквозившей в каждом тоне голоса Ичиго, привёл в себя Хирако. Он вздрогнул, сделав шаг назад. Его рука с катаной, что в какой-то момент оказалась у шеи юнца, была медленно отведена назад, когда его глаза вернулись к нормальному состоянию. Ичиго моргнул. — Твои глаза такие же, как у меня. Ты знаешь, что происходит.       Уже утверждение. Уже полное понимание. Хирако хочет рвать на себе волосы от непонимания: почему обычный смертный мальчишка оказался в той же ситуации, что и они?! Что, меносы и воля Ада его подери, творит Айзен?! — А, да… ты… пацан, как… когда это случилось? — Пару месяцев назад.       Казнь Кучики Рукии и побег Айзена, моментально подсчитал Шинджи. Неужели ещё один его тайный жуткий план?.. Он вновь растянул губы в улыбке, моментально пряча потрясение. — Да… малец, ты вайзард. Как и я, ага…       Шинджи уже открыл рот, чтобы рассказать об остальной их разношёрстной семье, но голос застрял где-то в глотке. «Семьёй» их называл только сам Хирако и мягкосердечный Хачиген. Остальные же…       Остальные сверлили Шинджи взглядами, полными осуждения и обид, когда считали, что он не видел. Видел. Хирако и сам знал, что все считают его виновным в их новой жизни. Никто такую жизнь не хотел. Если бы он сразу убил Соске, не играясь с ним, то ничего бы этого не было. Они, казалось, хотели сказать это, но молчали.       Этот ребёнок не может быть его виной, верно? Даже если это вина Айзена… то Ичиго — так ведь его звал тот зашуганный парнишка? — же не знал об этом? Да… Он не знал, пока что… Хирако мог сказать ему всё, что угодно…       Крак!       Пустой внутри словно начал сходить с ума. Хирако отшатнулся от Куросаки, согнувшись пополам, и прижал руку к груди. По его вискам текли капли пота, Шинджи пытался вдохнуть, но минус грыз его всё агрессивнее и безумнее с каждой секундой. Взгляд Ичиго дрогнул.       Он уже видел знакомый взгляд, но что случилось дальше? Почему Пустой Шинджи внезапно взбесился? — П… Позови Х-Хиёри… Он-на где-то на улице… Быстрее, меносы тебя подери!       Ичиго выполнил сказанное и наблюдал, как Хирако постепенно успокоили появившиеся вайзарды. В его взгляде заметно плескались сомнения. Кенсей внезапно положил руку на его плечо. — Он в норме, не волнуйся, мелкий. Странно, конечно, обычно наши Пустые так внезапно с ума не сходят… то есть, совсем без причин.       Он смерил Ичиго взглядом: вряд ли этот парень был причиной безумства Пустого, но в чём тогда дело?.. А если это были очередные проделки того очкарика… Надо было проверить.       Куросаки же тихо наблюдал, пока вайзарды пытались наблюдать за ним. Шинджи пытался подходить к нему и общаться, но спустя даже несколько коротких минут разговора он сгибался, кашляя кровью, пока его Пустой сходил с ума, заходясь безумным рёвом. В конце-концов остальные запретили им встречаться.       На других… Ичиго не воздействовал. Их Пустые не пытались убить их только из-за встречи с ним. Но с Шинджи всё равно что-то творилось. Тот смотрел на него тёмными от расширившихся зрачков глазами издалека — ему не позволяли подойти — но вскоре в глазах загорались неоново-жёлтые огни, и тот поспешно отворачивался, пока его Пустой не попытается его убить. Что-то должно было произойти…       Ичиго проснулся, когда тот стоял над ним, сжимая шею младшего вайзарда руками. Лицо Хирако напоминало жуткую маску: часть его лица покраснела, его глаз сощурился, будучи чёрным от расширившегося зрачка, длинная дрожащая улыбка едва не рвала кожу и губы. Вторая половина покрылась вязкой белой субстанцией, узкий дрожащий зрачок пульсировал в окружении жёлтой светящейся радужки, губы же были трагично поджаты. Он напоминал сшитые напополам маски трагедии и комедии. Его зубы скрипели от прикладываемых сил. — Что… ты сделал… со мной, щенок?! — прохрипел Шинджи голосом, в котором тяжёлое возбуждённое дыхание смешивалось с жестоким металлом минуса. — Что ты сотворил… с моим разумом?!       Отцепить от себя обезумевшего вайзарда не представлялось возможным. Его маска то наползала на улыбающуюся покрасневшую часть лица, то отползала с неё, словно не в силах перебороть… что-то. Взгляд Ичиго дрогнул. — Три… Если… Три…       Хирако наклонился ближе, пытаясь расслышать. Его руки не ослабили давление на уже синюю шею Куросаки. — Если… Три — это… статистика… — Ичиго прыснул, смотря на Хирако взглядом учёного, что обнаружил нечто интересное. — То как… назвать… четыре?.. — Сумасшедший щенок, — с мерзкой даже для самого себя нежностью ответил Шинджи.       Вязкая масса на его лице начала жутко охватывать лицо с разных сторон, но не формируясь в маску полноценно: Шинджи выглядел так, словно на его лицо накапали раскалённый воск. Улыбка постепенно переползала на всё лицо. — Я сожру тебя, хорошо? Ты же не будешь против… Я уверен, что ты не будешь против. Ты никогда не против, ага?       Ичиго расслабился, зная, что сопротивление бесполезно. На его лице ответно возникла обречённая ухмылка. — Конечно. Приятного аппетита…       Хрусть… Хрусть… Глоть…       Всё такое красное…

Тридцать четвёртая регрессия:

— Ичиго, ты смотришь на меня, как Хачиген на пирог со свининой, — неловко улыбается Шинджи. — Что-то произошло?       Куросаки смотрит действительно странно: внимательно, цепляясь за любые детали. Это напрягало. Хирако, конечно, признавал, что ему лестно внимание младшего вайзарда — а кому не было? — но это уже начинало нервировать. Прежде, чем Шинджи бы успел отпустить пошлую шутку, Ичиго открыл рот. — Хирако, если три — это статистика, то как ты назовёшь четыре? — Ну и странные у тебя вопросы… разве это не такая же статистика? — неуверенно отозвался вайзард, зарывшись в блондинистые волосы. — Нет, если кое-что изменилось, — отозвался Ичиго. — Да? В таком случае… это уже аномалия, думаю. — Аномалия, — задумчиво повторил Куросаки.       Шинджи побоялся разрушать тишину, но когда пошла седьмая минута Ичиго издал смешок. — Понял. Тогда…       Хирако вздрогнул, увидев абсолютно мёртвые и, одновременно, безумные глаза Куросаки Ичиго. — Придётся узнать, что будет значить пять.