Исповедь неполноценного рэпера

Даже дверь не пришлось трогать, она сама открылась. Вот я и в Андеграунде, но пока не под землей. В кафе розовое освещение, бардовые столы, а на них лежат, кажется полумертвые. И лишь немногие в полном сознании медленно расхаживают, то выходят, то заходят в красную дверь. Некоторые лица были знакомы, всё - таки рыбак рыбака видит издалека, и годы, проведенные на зрительских местах дают о себе знать. Не вышел бы я однажды в город, так бы и остался в рясе, которую нам церковь выдала, и на лице была бы одна маска застывшая, как у тех детишек - маска благодарности, но только за что?    Среди персонала люди были только на кухне, навстречу оттуда вышла толпа, недовольно ворча и обсуждая кого - то, оставя у плиты одну лишь... Ох, неясно кто это была даже. Муражки от нее по коже пробежались. Была лишь она, и волей - неволей пришлось подойти, чтобы узнать дорогу. - Извините.. Дама в черном обернулась, и костлявая рука впилась в плечо Масяника. "Вот и смерть пришла под мою душу" - подумал он не в состоянии связать и пары слов, но дама сняла капюшон. Перед ним была.. Кухарочка... Его давняя подруга из монастыря.. Заглянёшь бывает перед обедом, и средь пара и металла стоит девушка, его ровесница. Единственная, у кого голова светлая, и кто от жизни все ещё берет всё, что ей хочется, единственная, на которую не влияет храм, единственная, с кем можно повалять дурака. Любила одежду шить, горела она этим и носила только самодельное. Не фанат платьев, но ее платья воистину блестели ее гением. А что меня в ней восхищало: Однажды она мне сказала, что чтобы ей не говорили: высмеивали, презирали, запрещали, она никогда не предаст своё дело. Эталон! Пример! Надежда! Это стало гимном моего существа. Она пропала из поля зрения несколько месяцев назад, а сейчас, вот она, передо мной, но что же с ней стало.... Глаза ее зелёнящие темно серыми сделались и венами красными покрылись, а под ними синяки глубинные. Волос вдвое меньше, общипаны и поседели, также как и брови, и ресницы. От щек румяных и следа не осталось, и лицо ее всё - серое пятно. Кожа будто толщиной с блин, а под ним пустота: тронешь - и развалиться, и увидем мы лишь белоснежную твердь черепа, в котором бы неудивительно ползали кто-то, ведь потратить так всю свою жизненную силу человек не может в одиночку. Невозможно такое. И самое ужасное - уродливо закрывает ее тело ряса черная, как у всех наших, и крест на шее висит. - Г...где твое платье? Она на вопрос не ответила, а лишь продолжала непонятно улыбаться. - Здравствуй, Масяник. - Почему? Почему ты не сказала куда перешла работать? Ты просто пропала без вести. Ведь мы.. Я может быть переживал? - Не переживай за меня. Правда, не стоит это переживаний, а только радостей. Из меня демона изгнали. Да... Здоровье подкосилось немножко, но это того стоило. Больше я не шью эти глупые вульгарные наряды. О, Масяник, это же не благое дело. Теперь каждый день молюсь, перед сном, едой, всем. Я стала видеть свет! Я нашла правильный смысл! И смысл этот - в служении Богу. Не прекрасно ли это? - Нет, но так же нельзя! Какой же это грех? Ты же это обожала! Ты ради этого жила, в конце концов!! - Не я жила, а дьявол. - Я не узнаю тебя! Это не ты! Ты же говорила, что стоять за себя надо и не изменять себе никогда! Она натянула еще сильнее горькую улыбку, глубоко вздохнула, отвернулась, будто я ее обидел, из подставки достала нож, оскалилась, зажмурилась, моментальным движением оголила свою руку по локоть, всю изрезанную, поднесла нож и провела. На гладкую плитку закапала кровь мутная. - Что... Перестань. Перестань я тебе говорю! - отобрал я у нее нож. - Не обращай внимания. Ничего такого. Я подумала о грехе. Ты мне напомнил о нем. Меня научили новому способу: когда думаешь о грехе  - наказывать себя. Любому греху причина - мысли. Сначала это делали они, потом я и сама стала. Помогает. Совершенно больше не хочется думать.... - Тоесть, ты режешь себя каждый раз, когда встречаешься извне с грехом? - Да, тебе ещё учиться и учиться. - Скажи мне честно... ты сейчас счастлива, после того, как из тебя изгнали... дьявола? - Счастлива. Больше всех на свете! Экзорцисты - ангелы во плоти! Ответ этот должен был ответить на все вопросы, и он ответил куда больше, чем было сказано на словах. И выражение лица ее, и интонация только ещё больше подтверждали это. Она действительно верила в то, что говорила. Потом что-то мурлыкала о прекращении общения со мной (её голос стал тише, чем раньше), что я дурной какой - то, напоминаю ей про ее прошлое, которые такое же дурное, но не слушал я тогда, признаю, а думал. - Масяник, мне тебя жалко немного, ты до сих пор не прошел обряд экзорцизма, я помню, что я испытывала до него: то был конфликт с внешним миром, и я не могла всю жизнь быть счастливой, а только ее отдельную часть. Я тебе советую, это поможет. А пока не обижайся, но - Конечно. Конечно... - А ты, кстати, какими судьбами здесь? - Егопыч. - только и смог произнести Масян после долгой паузы, после чего слезы навернулись почему то. - Шёл бы ты домой, шёл бы домой, Масяник.. - Это правильно. Пойду. Прощай. *************** Конечно, не послушал я кухарку. В первую красную дверь я зашёл - то была дверь на кухню - оставалась последняя, войдя в которую приходилось долго идти по винтовой лестнице, надолго в мыслях я завис, обдумывая ее слова. Ведь она полностью права. Стоит только отдаться экзорцистам, так никакого конфликта с внешнии миром не будет. Может так и надо? Я так и сделаю если ему не понравится. Вот и действительный андеграунд, без пустого названия, а настоящий минус первый этаж подземелья. На сцену льётся золотой чистый свет, а на ней никого нет. Антракт? Масяник, пробиравшийся через толпу зрителей(зал без зрительских сидений), среди множества других голосов услышал знакомый, уж его он ни с чьим не спутает. Такой же, как на плакате, он говорил с кем - то. -  Тебя приглашают выступать за границу. Поздравляю тебя, друг, ты скоро станешь известен по всему миру, Егопыч. Егопыч покачал головой. - Как же это так? Там такие бюджеты платят! - Бюджеты! Не понимаете вы душу простого человека. В городе родном хочу побыть, корешей повидать, новых повстречать. Не для этого ли жизнь дана? - Впрочем, все звезды когда - нибудь погаснут. - и господин NN исчез в толпе. - А тебе чего? - обратился рэпер к Масянику, а тот обрадованный внезапным вниманием начал речь, заранее заготовленную: - Я понимаю, у вас много дел поважней меня, мы даже не знакомы, но... ЭМСИ ЕГОПЫЧ! Я слушаю ваши треки уже.. Раз... Два... Три... - пересчитывал пальцы Масян, - Четыре года! Ваша музыка.. Она очень меня вдохновляла.... И вдохновляет! - Мило. - Пользуясь случаем, я, кстати, сам немного балуюсь, но вы не подумайте что я хочу славы или чего-то. Я хотел услышать ваше мнение, и стоит ли мне... продолжать? Скажите, и я отвяжусь! - Я глубоко польщен твоим восхищением. Хочешь критики? Оценить твои тексты? Рэпер познаётся в выступлении. Бумажки бесполезны. Работать надо над подачей и авторским стилем. А артист из тебя.. Работать и работать. Мм...вижу. Неуверенный в себе ты. Таким образом, что ты подошёл ко мне, с тобой никто не будет разговаривать, да и дикция... - Но вы не послушали меня даже! - Это называется выживание. Не рады здесь детям скромным в индустрии. - Тоесть... Вы хотите сказать, что будущее рэпера мне... не светит? И пытаться сделать что-то хорошо нет смысла, да? Ни хороший бит, ни флоу не замаскирует мою ничтожность? - ужаснувшись от своих слов Масяник заглянул в глаза Егопычу. - Да. - бесстрастно произнес и отвернулся Егопыч, и зашагал в сторону выхода. Через несколько секунд он понял, что витал в облаках, что не слушал юного фаната, думая о своём, но сказал "да" даже не понимая на что. Но возвращаться переспрашивать ему не хотелось. Чего бы он не наговорил, у молодых раны быстро заживают. Пройдя несколько шагов он вспомнил себя в детстве, тоже мал ростом, но только без сердца. Он гнобил слабых духом и силой, изменяться невыносимо. Проходили мимо него люди разных наружностей, Улыбались, махали рукой, он идет по прямой, Пока на сцены окружность восходит другой. Микрофон подала чужая рука, так как до сценного он не доставал. Кто-то сказал: - Пацан изволит сделать объявление. Послушайте этого еврея. - ЭМСИ ЕГОПЫЧ.. Голос доселе тихий и скромный врезался в бошку, как в яме бездонной. Егопыч как вкопанный встал, повернулся, Масяник, увидя его улыбнулся. - И зрители, послушайтЕ! Хоть я не лыс и не сидел, Хоть я ношу еврейску шапку, Хоть жалок так, что и не жалко, Позвольте слово мне внемлИть, Чтоб смог я это отпустить, Вернуться снова восвояси, Где службы, берёзки и ясень. Чтоб петь с Иисусом в унисон Нужно забыть сей страшный сон, Чтоб перед кем не обомлеть Одно спасенье - исповедь. Христос, прости, прости меня, Что с бесом играл не тая. У нас считаются грехами Ронять хлебы, марать бумаги. Перед попом не поклонился - Под плёткой в ужасе скривился. Как день - молился, ночь - писал, Я ночью грех мой обуздал: Писал тексты для бэттл рэпа, О боги, как они нелепы! Лучше с попыткой и позором, Чем прозябать в голове с сором. Моя любовь не дремлет знайте И он сейчас где - то средь всех. Вам похуй на меня, признайте, Мне тоже похуй на успех. Возьмите же меня гиены, И раздерите в пух и прах, И мои кости, мои вены Пробудут с вами навека.  ПопЫ не внемлют моим мыслям, Быть чистым - это в душу выстрел. Хотел помочь себе и им, Сказать что рэп мог быть другим, Сказать, что смысл в этом есть, Что мат - есть не обида, честь. Пускай убьют, а лучше вы, Да вы даже больше родны. Мне не стерпеть судьбы без рэпа, Мне не стерпеть и без тебя, Казалось счастье рядом где-то, Но оказалось всё хуйня. Весь монастырь это наёб, Если Бог есть - то пусть падёт. Прожекторы до сих пор слепили. Сотни или тысячи других прожекторов - людских глаз взирали на него ошарашенно, и было в них, в этих глазах очень много.  Ни одобрения, ни презрения Масяник там не увидел, и то было мучительно. Он попытался двинуться, но ноги не слушались. Слишком велико было осознание сказанного, он не думал, а говорил, как чувствовал. Лучше бы полетело в него тонны оскорблений, то, к чем он так привык, а лучше всего проводили его из мира сего, как он попросил. Лучше умереть от рук любимых. Но они этого не сделали. Они выслушали его исповедь от начала и до конца. Дети улицы оказались человечнее детей Господа. Абибас синий, кольца в ухе, И на руке его татухи. Обеспокоен он был взглядом, Взошел на сцену и встал рядом. - Спасибо вам, МС и зрители,   Спецы, творцы, ну и любители.   Этот пацан вам показал   Как появлялся новый жанр.   Не рэп, а стих он смог прочесть,   И правда, мат - есть не обида, честь.   Концерт окончился, пора.   Как встала, так заснет шпана. Взял за плечо, в глаза взглянул, Теперь сказал только ему:   - Эмоции на высоте,   Ну че стоишь как на расстрел?   Это неплохо, мальчик мой.   Светает, тебя ждет покой.   Исповедь это хорошо,   Не забывай зачем пришел) Сжал он его ручонку сильно, Не просто так!, а положил визитку. Звук, что пришел внезапно с неба От гроз, под землей слышен не был. Один зритель в руках с мобилой Испуганно его откинул:   - Нет, я не верю, посмотрите! На фото родная обитель, Над городом сияло солнце, И полетели шапки в воздух. За дверью, в конце коридора Кухарка чистит помидоры. Ее рот больше стал в два раза, И ноздри. Чрез слизняк у глаза Посыпалась темная масса, Пронзившая сердце когтём, Вены обратились червём. Паразит вышел прям из горла, Сгорела его чёрна морда. В зеркала посмотрела дама, Красой сверкала, как ни в чем не бывало. Из множества таких же тел Паразит вышел и сгорел. Дивуясь новой аномалии, Под землей люди ликовали. В зале не молк ни шум, ни гам, Масян не мог, не знал, что храм Под грохот грома пред рассветом Пал в бездну вод, был стёрт с планеты. Чуть вышел свет, пришла заря. Нет больше их монастыря.