But the blood on my hands scares me to death

Он почувствовал мимолётный страх. Такой, когда ты сонный чуть не падаешь с кровати, и неважно, приземлился ты на пол лицом вниз или удержался — эти короткие секунды всегда страшнее. Тогда ты инстинктивно хватаешься за первое, что попадётся, не задумываясь. Брат, так же не задумываясь, всегда оказывается тем, кто его ловит. Ну, или пытается. Он… Спокойный. Странно спокойный. Метка должна была заставить жрать его себя изнутри, но сейчас всё тихо. Когда появится возможность — она, конечно, проявит себя. Но сейчас, когда он закидывается тумблерами виски, опасно балансируя у бездны потери самоконтроля, она молчит. Даже не ноет привычно — затишье перед бурей. Дин потирает привычно руку и пялит в стакан. Сэм забыл всё разногласия когда он оказался в беде. Плохо. Это значит что Сэм будет без устали пытаться его спасти. Но Дин обречён, и прекрасно это знает. Вот только брат это принимать отказывается. В памяти всплывает мягкий, но не отвратимый, режущий тогда по живому тон: «Нет, Дин, я бы так не сделал». Ха. Трижды. И правда, Сэм так не сделал: он сделал и делает ещё больше этого. Дин выводит пальцем по ободку стакана круги, чувствуя смутную тревогу. Ему впору паниковать, метаться, насиловать мишени в тире. Вместо этого он не спит ночами, закидываясь кофеином и пытаясь найти зацепки — читай: отвлечься и не сойти с ума от тревоги. Дин закрывает глаза. В голосе крутится песня. Он, несколько пьяный, беззвучно, одними губами проговаривает её текст. На плечо ложится рука. Он не дёргается, чувствует: Сэм. — Ты на звонки не отвечал. Затапливает чувством вины. Он отвечает со странным смирением, сожалением, слыша как хрипит голос: — Извини. Беззвучка. Сэм угукает и хлопает его по плечу. — Вставай, большой парень, с тебя хватит. Я поведу. Он покорно подводится, наблюдая как брат за него рассчитывается. Всё немного плывёт. Дин прислоняется лбом к холодному окну и шумно дышит на него, наблюдая как оно запотевает.

I thought I saw the devil This morning Looking in the mirror, drop of rum on my tongue With the warning

Голова болит — жуть. Снова мигрень. Сэм впихивает в него какие-то таблетки, обещая что завтра будет не так хуево. Да кого это волнует. Но, если эти моменты задержатся хоть на ещё немного, Дин готов выпить с его рук и яд. Он шатко встаёт, опираясь о стену, и делает первые шаги. — Дин. Нет, не надо, это будет слишком. Он может не выдержать. — Да? Сэм не смотрит на него, кусает губу, опускает голову, прячась за волосами. — Останься. Брат зачем-то считает нужным добавить: — Сегодня на ночь со мной. Это должно было звучать так, будто Сэмми маленький напуганный ребенок, но почему-то это звучит наоборот. Сэм действует осторожно, тихо, будто пытается не отвадить дикое животное. Забавно получается. Он просто угукает. — Я жду у тебя. Он падает на кровать, даже не укрываясь одеялом, лицом в подушку, заполняет лёгкие Сэмом. Кажется, Сэм что-то делает, идёт в душ, звонит кому-то. Дин слышит как он прочищает горло перед репликой, но не может сфокусироваться на словах. Когда брат приходит, он так же лежит практически неподвижно, по идее уже уснув, но Сэм знает что это не так. Он ложится рядом: расталкивает Дина лечь нормально, укрывает одеялом. Шепчет «иди сюда» и Дин оказывается уютно распластанным на его груди и пригревшимся раньше, чем успевает подумать. Старший утыкается ему в местечко между плечом и шеей лицом, чувствуя как одной рукой Сэм методично водит по его спине, второй — гладя, как маленького, по волосам. Против воли он расслабляется. — Мы справимся, — говорит Сэм в пустоту, — Ты справишься. Дин ничего не отвечает и выравнивает дыхание, приворяясь уснувшим чтобы ничего не отвечать. Сэм приподнимается, не прекращая гладить своими большими ладонями, и целует в лоб.