Шабёр

      Я стягивала лямку с плеча слишком медленно, мечтая, чтобы сегодняшнюю ночь он запомнил навсегда. Черное кружево идеально подчеркивало достоинства, позволяя не думать о недостатках. Полумрак придавал мне загадочности, а силуэту — женственности, сглаживая тенями острые углы.       — Ты сегодня игриво настроена…       Прошептал он, просовывая руку под брюки. Ты тоже решил поиграть? Сбросив вторую лямку, я завела руки за спину, расстегивая застежку, позволяя вечерней прохладе коснуться сосков. Я чувствовала, как они отреагировали на свежесть, и провела по груди ладонями, сильно сжимая соски, чувствуя, как учащается сердцебиение, а тепло разливается по венам.       — Иди ко мне, малышка…       Я сделала шаг вперед, уверенно ступая на высоких каблуках, от ласкового обращения я немного повела носом, но он мог называть меня как угодно. Ему было дозволено все: полный контроль над моим телом, над моими желаниями.       Я так долго искала его, что сходила с ума от одного вида, от запаха. Сев на его колени, я ощутила, как сильные руки сжались на моих бедрах, плотнее прижимая к возбужденному паху, я потянулась за поцелуем, желая насладиться вкусом его губ, как эксклюзивным букетом дорогого вина.       Тень прятала его лицо от меня, пока руки изучали мое тело, сжимали грудь и ягодицы до болезненного наслаждения.

      I still remember

Я до сих пор помню

Third of December

Третье декабря;

Me in your sweater

На мне был твой свитер,

You said it looked better

Ты сказал, что на мне он сидит лучше…

Heather

Conan Gray

      Он отдалялся, я видела его силуэт все более размытым, а меня словно несло на звуки любимой песни.       Знаете, как разлюбить любимую мелодию? Поставить ее на звонок. Трель будильника вернула меня из мира грез и влажных фантазий, я застонала, но в этот раз не от удовольствия как во сне, а от чувства обратного.       — Гермиона, — поныла в подушку. — Ну что за сны.       А сны были горячие и не вещие, даже когда снились в ночь на пятницу. Часто во сне я видела себя роковой красоткой, исключительно в кружеве. Развратную и пошлую. А на деле… а на деле я была полной противоположностью своих снов.       Тщательно орудуя зубной щеткой, я смотрела на отпечаток от подушки, которая отрисовала на щеке подобие шрама, который рассосется через пару часов. Но это было слишком не быстро. К этому времени я уже успею воспользоваться метро, пройтись по заснеженным улицам Лондона и, как всегда, не опоздать на работу. Потому что опоздания — это моветон. А я девочка приличная. Везде, кроме своих неконтролируемых снов.       Немного смочив пальцы водой, я запустила их в волосы, пытаясь усмирить гнездо из каштановых прядей, но день ото дня я сдавалась раньше: решая проблему с укладкой путем завязывания пучка на голове, который Джинни, моя единственная подруга, называла «старческим». Но меня это не беспокоило. Как по мне, это было лучше, чем хлестающие по лицу непослушные волосы. А ветры в ноябре такие, что вытряхивают душу из бренного тела, если ты решил поддаться моде и отказаться от шапки и пальто потеплее. Казалось бы, плюс семь градусов, но по ощущению я жила на северном полюсе с белыми медведями.       От утреннего туалета меня отвлекла долбежка в дверь, настойчивая и такая, которая будит своим шумом не только меня, но и, как минимум, весь третий этаж дома на Уайтхолл 69. Я была рада, что выше меня была только крыша, иначе сейчас бы я слышала еще и недовольный топот в собственный потолок.       — Грейнджер! У меня такие новости! Ты упадешь!       Джинни всегда была немного с долей предсказательницы, от неожиданного барабанного шума в дверь я уронила на пол пластиковый бокал, который до этого использовала для полоскания рта, наступила на образовавшуюся лужу, поскользнулась на кафеле и сделала ровно то, о чем и говорила подруга. Упала. Но не от новостей. Было больно, но свидетелем моего позора был только кот, который проснулся из-за шума и с долей нарциссизма и брезгливости смотрел на меня из приоткрытой двери.       — И тебе доброе утро, Живоглот, — я поморщилась, потирая ушибленное место, на что кот повел усом. Буквально одним. Возможно, у него была такая привычка, а может вторая половина приплюснутой морды просто атрофировалась. Но это не мешало ему поглощать пищу как не в себя.       — Мя.       Это было единственное, что я заслужила. Даже не «мур». И куда уж мне для полноценного «мяу».       — Дай мне прийти в себя, кот.       Удары в дверь не прекращались, а эхо от них постепенно оседало в моей голове, начав неприятно пульсировать.       — Иду!       Крикнула, а сама продолжала растирать ушибленное место. Кот не отставал, следуя по пятам, но заговорить не пытался. Очевидно, еще не совсем оголодал.       — Гермиона!       Джинни продолжала барабанить, а я, шаркая ногами по холодному полу, ковыляла к двери. Все же приложилась я хорошо и точно останется синяк. Кот, будучи верным псом, сел у двери, готовый отражать нападения воров и преступников, а я сняла с двери цепочку, провернула заедающий замок и открыла дверь, видя перед собой Джинни Уизли, подругу, с которой мы познакомились в младшей школе и продолжали поддерживать связь и после ее окончания и поступления в разные институты.       — Что с тобой? — подруга свела брови к переносице, отчего на идеальном лице появилась складка на лбу. Она просканировала меня взглядом, останавливаясь на руке, которая старательно потирала ушибленную ягодицу. — Что с твоей...? — она кивнула на руку, с подозрением щуря глаза.       — Поскользнулась, — закатила я свои к затылку, зная, какие мысли появились в ее голове — примерно как из моего сна. Лучше бы из-за этого болела моя пятая точка — от сильных рук на ней, а не от мокрого холодного кафеля.       — Ладно, — Джинни влетела в квартиру рыжеволосым ураганом, на что Живоглот недовольно отскочил, будучи почти раздавленным. Но такие мелочи, как кот килограммов в пятнадцать, ее сейчас не волновали.       — Почему ты так рано?       Я перестала разглядывать Джинни, посмотрела на часы: до выхода из квартиры оставалось не более двадцати минут, если я хочу не «лететь» как ненормальная, а идти как человек.       — Ты сейчас упадешь! — подруга захлопала в ладоши, словно по пути ко мне она выиграла в лотерею и получила все Рождественские подарки.       «Уже», — подумала я, вновь касаясь ушиба, где, я уверена, уже начал образовываться синяк.       — Говори уже, — и будто назло, хоть это было не так, я нажала на кнопку перемола в кофемашине. Новость, конечно, меня интересовала, но вот кофе — сильнее.       Джинни сложила руки на груди и приподняла одну бровь. Надеюсь, ее вторая половина лица не как у моего кота, с недостатком подвижности. Как только зерна перемололись, я не рассчитывала на продолжение, зная, что после короткого затишья начнет вариться кофе.       — Гарри, — начала Джинни, а кофемашина, судя по звукам, собиралась покинуть планету; я развела руками, молча извиняясь за звук.       После минуты дикого рева и двух дымящихся кружек я была готова слушать новости.       — Гарри сделал мне предложение! — не успела я и глазом моргнуть, как мне в нос полетело со скоростью света запястье, украшенное увесистым бриллиантом. — Смотри!       А у меня и вариантов не было, но тут на самом деле было очень дорого, очень блестяще и очень топорно. Улыбнувшись, я покрутила запястье Джинни в собственной руке, ловя переливы от неяркой лампочки под потолком.       — Это прекрасно! — обняв подругу за плечи, я на самом деле радовалась за нее. Гарри был отличным парнем и, я уверена, станет великолепным супругом.       — Это ты нас познакомила, — Джинни покачивалась на одном месте, а я вспоминала, как и правда в детстве свела своего соседа и подругу в одной песочнице парка. Кто же мог знать, что они через такое длинное знакомство пронесут свою любовь.       — Давай кофе попьем, а то я так на работу опоздаю совсем.       Джинни опустила меня из объятий и сделала шаг назад, поправляя свой идеальный дорогущий костюм известного модельера. А я немного удрученно нахмурила брови, поправляя пучок на голове и классические черные брюки, без дорогих нашивок на внутренней части пояса.       — Я хочу свадьбу на Гавайях, — мечтала подруга, пока я добавляла в свою чашку молока.       — Говорят, там красиво, — пожала плечами, представляя золотой песок и лазурный океан, цветы в волосах и яркие рубашки. Но порыв ветра, ударившийся в окно, напомнил мне о том, что вместо цветов в волосах у меня будет сосулька, если я не надену шапку.       — Я не хочу долго тянуть, — Джинни пригубила глоток кипятка, а мне от этого самой стало горячо. Пора бы и привыкнуть, но каждый раз я была готова нести лед из морозилки.       — Это верно, — поддакивала я, посматривая на часы. Шанс добраться до работы нормальным шагом сокращался с каждым словом. — Ты так давно этого ждала.       Но Джинни не ждала, она планировала это годами. Просто и уверенно идя к этому дню. Платье было давно выбрано, как и список гостей составлен. И, конечно, свадьба не будет на островах, она будет тут, в Лондоне, но я не стала поправлять Джинни, вдруг она и правда отойдет от плана?       — Ты будешь подружкой невесты, — жидкий ком кофе встал в горле, но я проглотила его. Неожиданностью это не было, просто в утро понедельника это было как лишнее напоминание, что я свободная, незамужняя, одинокая и живу с котом. — И ты обязана привести на свадьбу парня.       Я почти выплюнула кофе в белую рубашку подруги.       — Кот подойдет? — Живоглот, словно зная, что сейчас будут обсуждать его нежную натуру, показался в дверном проеме.       — Мужчина, Гермиона! Тебе нужен мужчина! А не кусок шерсти.       Воспоминания сна больно кольнули реальность. Может мне и нужен мужчина, но кому нужна я? Серая мышка с пучком на голове. У меня даже юбка в клетку имелась, прикрывающая колени.       — Где же его взять? — вопрос был риторический, пока я насыпала корм в миску кота под пристальным взглядом желтых глаз. Не доложу грамм — получу разодранный диван. Джинни ответила, ставя чашку на стол.       — Мой брат.       Ответ заставил и меня, и кота посмотреть на Джинни. Но она опять подняла одну бровь. Может, нужно вызвать доктора? Недавно я читала про признаки инсульта, потихоньку готовясь разменять двадцать пятый день рождения.       — Лучше кот.       Живоглот кивнул. Был бы он человеком, я бы дала ему «пять». Но вместо этого положила витаминку на гору кошачьей еды.       — Рон холост, у него сеть ресторанов, и он холост.       Я поморщилась от воспоминаний о том, что мы вроде бы как «пробовали» разочек. После которого он не перезвонил. А рассказывать о своем фиаско я была не готова даже Джинни.       — Нет, точно не он, — намекая на то, что время почти истекло, я пошла в сторону коридора, ища взглядом телефон и очки. Убрав все это в рюкзак, я стала обуваться под осуждающим взглядом Джинни.       — А поженственней есть обувь в этом доме?       Я посмотрела на свои ботинки, мысленно извиняясь перед ними за слова подруги.       — В них тепло, — буркнула я, уже набрасывая на плечи пальто. Да, в клетку, но оно было из чистой шерсти.       — Ты в этих говнодавах, прости Господи, только гота себе найдешь или скинхеда.       Я закатила глаза, Джинни разбиралась отлично в одном — в ценниках на одежде. Но точно не в том, что при высокой подошве на протекторе холод от асфальта не доберется до моих пяток.       — Я вообще себе никого не ищу, — потянув за дверь, я оглянулась. — Ни гота, ни второго, ни даже Аполлона. Меня все устраивает. И не вздумай напомнить мне о том, что подаришь мне вибратор.       Я смотрела на Джинни, а она — за мою спину. Нахмурившись, я оглянулась, встречаясь взглядом с двумя ошарашенными. Девушка с весьма кислой миной, будто ее выставили за порог как мусорный пакет. И парень в полотенце. В одном полотенце. Совершенно. Чертов Аполлон.       Он оценивающе провел по мне взглядом и, закончив анализ, протянул руку, вступая голой ногой на ковролин общего коридора.       — Драко Малфой, — представился он. — Ваш новый сосед.       Я смотрела на его протянутую руку и мысленно переезжала.       — Джинни, — вышла из-за моей спины подруга, пожимая руку «соседа». — А это Гермиона, она тут живет. А вы? — Джинни посмотрела на недовольную девушку.       — Это Кэйси, — представил ее Малфой.       — Я Джессика, — исправила девушка, становясь все больше похожа на сморщенный чернослив.       — Я позвоню, — сосед махнул девушке, хоть она и стояла рядом, давая понять, что мусор пора выкидывать.       — Иди ты, — не Кэйси пошла в сторону лестницы, цокая высокими каблуками. Вот такие точно нравятся мужчинам. Эффектные, высокие и уходящие по утру.       Сосед поджал немного губы, а после улыбнулся, сверкая белыми ровными зубами. Он что? Модель в рекламе зубных паст? Или модель полотенец? Я еще раз взглянула на тело напротив и поняла, что слишком рано утеплилась, а если бы я надела очки, то они бы запотели: щеки точно порозовели от рельефа и от кубиков на прессе. Я начала их считать, но голос мужчины меня отвлек.       — Простите, не думал, что девушка будет дожидаться меня из душа, в следующий раз буду спасаться в квартире напротив.       Я все еще молчала. Забыв о том, что в теории умею говорить.       — Ваша подруга немая? — Драко уточнил у Джинни, а она засмеялась, но не как обычно, будто хряка придают расчленению. А мило, нежно, как колокольчики на легком ветру.       — Нет, — ответила я. — Приятно было познакомиться.       Я потопала по дороге не Кэйси, недовольно хмуря брови, вспоминая, что на щеке у меня все еще ночная «имитация» шрама. Что за тип такой? Что за наглость и хамство, да чтобы я его на порог своей квартиры пустила!