Шабёр

      Наручники врезались в кожу на запястье, но я не могла перестать натягивать металл. Я была слишком сильно возбуждена, он запретил касаться его, сковывая мои руки. Лежать на кровати было невозможно, все тело было напряжено, как удерживающие меня путы.       — Прошу, — шепот почти неуловимо сорвался с губ, но он услышал, точно услышал. — Я больше не могу, — я была готова молить. Он навис надо мной со своей идеальной фигурой, покрытое блестящей испариной тело было слишком манящим, но совсем недосягаемым. Его пальцы трахали меня так яростно и быстро, что я могла лишь хныкать от восторга. Мне хотелось стать ближе, касаться кожа к коже, стать одним целым и кончать от его члена.       Дернув ногой, я натянула узел веревки, обжигая кожу. Он не дал мне желаемого — себя, сковывая запястья наручниками, а лодыжки — мастерски завязанными узлами.       — Ты была плохой девочкой, Гермиона, — его голос ласкал, как самый нежный шелк. — А таким девочкам не дают желаемое, — он склонился между моих бедер и коснулся языком клитора, нажимая на него.       — Прошу, — по телу разливался кипяток, я не понимала, где я и кто. Единственное, чего хотела, — его. Член в себе, язык на собственном языке. Губы на коже, кусающие до боли.       — Нет, Гермиона, — он приподнялся, неожиданно вынимая пальцы.       Я застонала, стараясь сжать бедра, чтобы удержать его ощущение в себе. Но чувство наполненности ускользало, пульсация ослабевала, сменяясь одиночеством. Веревки не позволили мне свести бедра.       — За что? — захныкала, видя его прекрасное лицо с ухмылкой. Он опять что-то задумал.       Кожаные язычки плетки слабо обожгли мою промежность, касаясь клитора и складок. Я закричала.       — Боги, как прекрасно!       Малфой облизнул нижнюю губу, а я жадно проследила за движением взглядом. Невозможно быть таким сексуальным.       — Это не тот отчет…       Его голос был поучительным, спокойным. Что? Отчет?       Возбуждение таяло, наручники странным образом исчезли, как и мужчина моих влажных и развратных фантазий. Не сразу поняв, где я, что я. И, главное, какого дьявола видела во сне соседа, который трахал меня связанную. Пальцами, языком…       — С Вами все хорошо?       Нет. Но хорошо. Я быстро приподнялась, понимая, что уснула лицом на документах, щекой в стол. Лист прилип к коже, и я судорожно отцепила его, возвращая в нужную стопку.       — Да, — прокашлялась, старательно делая вид, что не спала в деканате. Но это был позор. Самый настоящий. Хуже быть просто не могло. — Сейчас, профессор, отчет.       Профессор Макгонагалл смотрела на меня с опаской. Обычно я была собрана на работе и уж точно не спала за столом. В голове продолжал звучать мужской голос. Сведя бедра плотнее, я почти застонала. Пришлось прикусить губу, чтобы не выдать возбуждение, которое перекочевало из сна в реальность. На всякий случай я посмотрела на запястье: следов от наручников не было. Слишком реалистичный сон.       — Тебе снился кошмар? Ты стонала.       Оказывается, «до» инцидент был не самый плохой. Подумаешь, задремала. Но от услышанного резко захотелось сменить планету. Румянец не просто залил щеки, я, кажется, чувствовала исходящий от меня пар. Найдя папку на столе, протянула ее профессору. Стараясь не смотреть в ее по-кошачьи хитрые глаза, скрытые за очками.       — Да, приснилось, что пятый курс завалил экзамены.       Лгала я паршиво, вот совсем. Но Макгонагалл была слишком воспитанной женщиной, чтобы уличить меня в этом. Она единственная встретила меня в преподавательском составе университета как коллегу, а не маленькую девочку, которую нужно было поучать.       — В Вашем возрасте, профессор Грейнджер, мне тоже снились подобные кошмары, — я стекла по спинке кресла, притворяясь обивкой, старательно делая вид, что не понимаю, о чем мы говорим. Макгонагалл была прекрасной старой женщиной, но разговаривать с ней на подобные темы, пусть и завуалированно, я была не готова.       — Угу, — ответила куда-то в стол. Но профессор не уходила, стоя напротив.       — Я бы не хотела вмешиваться, — после такого обычно бывает именно наоборот, но на Макгонагалл злиться было почти невозможно, хоть и хотелось. — Вам бы отдохнуть, выглядите плохо.       Вам когда-нибудь говорила женщина за семьдесят, что вы плохо выглядите? Это высший балл везения.       — Вот этим и планирую заняться, — я оттолкнулась ногами от пола, позволяя стулу отъехать от стола. — Меня завтра не будет после обеда: семейный ужин. Я отпросилась у Снейпа, меня подменят.

***

      Вечер вторника, промозглая погода, я, кот, плед. Мне кажется, именно так выглядит мой идеальный вечер и будущая старость. Ситком по кабельному и отвратительное ощущение внутри. Чувства и эмоции бушевали, как и погода. Сердце билось чаще привычного, поспевая за ударами ветра в окно.       — Кот, мне кажется, это ненормально, что свидание у меня завтра с одним, а сны мне снятся с другим, — Живоглот ожидаемо молчал, а я подтянула ноги повыше, закутывая их под плед. Рыжий комок даже не дернул усом, пока я изливала на него свои переживания и страхи.       — Может, мне нужно было быть помягче с Малфоем, а не вваливаться к нему с требованиями о помощи? — ответом мне послужил закадровый смех в ситкоме. — Возможно, ты прав, — продолжила я разговор с котом. — Не нужно было ввязывать его в это. Наверное, из-за моей настойчивости, он пропал уже на сутки.       Я прислушалась, пытаясь уловить любой шум из соседней квартиры. И, к моему удивлению и шоку, услышала, как хлопнула дверь, но вот пришел Драко или ушел, понять было невозможно. После шума — ничего. Но после я услышала смех — женский. Тихий голос Малфоя, звонкий смех незнакомки без имени и мое желание заткнуть уши.       От собственного сна стало противно в двойном размере, и я постаралась загнать это гадкое чувство подальше, прибавляя громкость на телевизоре. Сериал перестал казаться веселым, а разговоры между героями Пенни и Леонардом доводили до состояния бешенства.       Я не была уверена, что именно чувствовала… неприязнь? Обиду, но я не имела права чувствовать это все. Мы были просто соседями, и каждый жил собственной жизнью. То, что мне снился Малфой, — это было исключительно моими проблемами. Звуки сериала заглушали не только смех, но и мысли. Когда я прокрутила в голове все то, что могло произойти за закрытой дверью, с силой нажала на красную кнопку на пульте и выключила телевизор. Сидя в тишине в окружении отвратительных фантазий.       — Это перебор, Живоглот. Так можно и сойти с ума.       Дотянувшись до телефона, я посмотрела на экран, понимая, что полночь — самое время, чтобы отправиться спать, и желательно не думая о позах, которые реализовались в квартире соседа. Кот отреагировал на мое шевеление и приподнял морду, недовольно смиряя меня сонным взглядом.       — Я спать, а ты как хочешь.       С мыслями о том, что неплохо было бы залить в себя губительный бокал вина, я закуталась в теплое одеяло, пытаясь согреться. Усталость победила, позволяя окунуться в сон без сновидений. Казалось, все было идеально, кроме одного…       Шум доносился из кухни, заставляя меня быстро принять сидячее положение, кутаясь в одеяло, как в броню.       Шумела вода, потом послышался звук, словно ударяли чем-то металлическим об керамику. Меня решили ограбить, но вместо этого из чувства жалости решили покормить?       Ритмичный звук не прекращался минут пять, пока я судорожно искала в комнате средства защиты при нападении. Максимум, что могло сойти за оружие, — это увесистый словарь китайского. Который я часто пролистывала перед сном для легкого чтения.       Когда звук со стороны кухни стих, свесила ноги с кровати, левой рукой удерживая одеяло, как плащ, второй — вооружившись знаниями, буквально. Телефон, конечно, я оставила на диване.       Выглянув из двери, я принюхалась: вариант с тем, что вор решил и правда меня накормить, рос в геометрической прогрессии, с каждым новым шагом и новым вдохом. Страх отступал на второй план, понимание, что на меня никто не нападет, успокаивало.       Картина была с маслом, которое подтаивало на стопке весьма сомнительной пищи.       Сосед — его спину я бы узнала из тысячи — стоял у раковины, ополаскивая посуду, которой пользовался в процессе своих кулинарных шедевров.       Нужно забрать у него ключи…       Живоглот предательски ластился к его ногам, пока я стояла в дверном проеме. Может, почувствовав взгляд, или просто, но Драко обернулся, улыбаясь так, что у меня под ворохом одеяла подкосились ноги.       — Доброе утро, — Малфой вытер руки о полотенце, перекидывая его через плечо. — Ты с книгой спишь? — уточнил он, замечая мое средство защиты. И от воров, и, судя по всему, от мужчин в целом.       Я приоткрыла рот, но ответа не получилось.       — Это что? — переключила я внимание с себя на стопку еды, состоящую из тонких слоев. Воспоминания подсказывали, что это блины, вот только мама никогда не готовила такие, а я — тем более.       От вида соседа в белой футболке, с полотенцем на плече, в окружении помытой после себя посуды я почти словила оргазм. Гермиона, тебе точно нужен вибратор…       — Это блины, — подтвердил мои слова Малфой, отворачиваясь к кофемашине. Я знала, что последует после — шум перемолки зерен, потом гул от приготовления напитка.       Положив книгу на подоконник, я с сомнением посмотрела на барный стул: залезть на него в одеяле было для меня, как покорить Эверест. Тяжело выдохнув, я сходила в комнату, оставляя свой импровизированный плащ на диване. Вернувшись на кухню, я уже ощутила аромат кофе и почти перестала ненавидеть Малфоя.       — Что ты тут забыл? — усевшись на высокий стул, я не сразу сдавала позиций и делала вид, что недовольна. И пусть я была зла, но, кажется, меня, как и кота, подкупали едой.       — Жду, когда… — Малфой задумался, и я поняла: вспоминает имя очередной.       — Пусть будет Средой, — предложила, смотря на календарь. — Этот день я невзлюбила с самого утра.       Соседу идея, кажется, приглянулась, пока я мысленно стирала девушку с именем дня недели в порошок.       — Жду, когда Среда покинет мою квартиру.       Драко поставил на стол кружку с кофе для меня и чаем (не знаю, откуда взявшимся) для себя.       — Время шесть, еще даже рассвета не видно. Можно было и доспать.       И мне, и тебе, и Среде твоей. Странная злость — вчерашнее чувство возвращалось. Драко отпил чай и пододвинул ко мне тарелку с блинами, скручивая один в трубочку.       — Не люблю, когда кто-то спит в моей кровати, да и в целом в доме.       Хотела напомнить, что живет он в квартире, и я в его «доме» спала. Но вовремя прикусила язык.       — Тогда выпроваживай их, — пожав плечами, тоже потянулась к блинам, складывая один на четыре части и откусывая, понимая, что кусочек тает во рту. — Бове, как фкусно! — не дожевав, я восхитилась завтраком, не сразу понимая, как звучали мои слова. — Пвости, — прикрывая рот рукой, все же извинилась.       Но, казалось, соседа не тревожило и то, что я разговаривала с набитым ртом, и то, что слизала с пальцев стекающее масло. Было ощущение, что можно быть собой. Хотя сосед видел меня и в более ужасных моментах. Не дав мне вспомнить все подробности и покраснеть, Малфой заговорил.       — Мне стало интересно, что такое щи. Пришлось искать, но там такой хитрый рецепт, что я решил не кормить тебя утром странным Русским супом. А сделал это, — он кивнул на тарелку с блинами, а я чувствовала себя как масло, которое таяло.       — Спасибо за завтрак. Но не за проникновение.       Мозг обыграл последнее слово, возвращая в сон. Стараясь скрыть нахлынувшие воспоминания с весьма характерного «проникновения», я потянулась за кружкой кофе. С молоком, без сахара, не горячий — идеально.       — А проникновения не было, — ответ Малфоя заставил подавиться напитком, но сосед услужливо похлопал меня по спине. — Ловкость рук, — он приподнял ладони, а я думала, насколько реальна такая возможность, что это был не сон, или я уже не знаю.       — Ловкость рук, — повторила, вспоминая, что именно делали эти длинные пальцы со мной во сне, начиная судорожно подергивать ногой.       — Ты выбрала, в чем пойдешь на ужин? — переход на новую, не самую приятную тему, заставил меня тяжело вздохнуть. Понимая, что я так яро готовилась, что не приготовилась.       — А это важно? — заранее зная ответ, все же спросила.       — Конечно, — кивнул сосед, пристально смотря на меня, мне стало даже неуютно. — Пижама у тебя, конечно, милая, но лучше не показывай ее никому.       — У тебя проблемы с единорогами? — я провела руками по бедрам в знак протеста. Ткань приятно прилегала к телу, одернув ворот рубашки, сложила руки под грудью, недовольно приподняв бровь.       Сосед был, конечно, прав, бежевое пижамное недоразумение с розовыми единорогами было моим небольшим секретом. Я старалась не открывать в ней дверь, не показывать даже Джинни. Но возмутиться все равно было святым делом. Даже запах блинов уже меньше туманил мой мозг.       — С единорогами не хочется переспать, — Малфой забросил блин в рот, пережевывая.       А мне стало даже немного обидно. Будто «переспать» — это единственное, на что я была способна. Или не способна.       — Не очень-то и нужно, — возмутилась, спрыгнув со стула, забирая со стола уже пустую кружку из-под кофе. — Не каждому нужно переспать со всем Лондоном, я, может, верю в любовь.       Сосед на удивление ничего не ответил на мою тираду, странно промолчав. Поставив кружку в раковину, я, быстро спохватившись, ополоснула ее водой.       — Ну и? — я вернулась на стул рядом с Драко, наблюдая, как он изучает собственные руки.       — Иногда проще не запоминать имен и не привязываться, — это прозвучало очень лично, и мне стало неуютно, что, кажется, затронула старые шрамы. Но эта минута откровения растворилась слишком быстро. — И вообще, не со всем Лондоном, — уже с ухмылкой добавил Малфой. — Только с женской половиной.       Теперь уже Драко спрыгнул со стула, забирая с собой кружку чая.       — Меня в этот список, пожалуйста, не включай, — недовольно бросила в его спину, старательно не думая о снах с его непосредственным участием.       — О, Грейнджер, точно не в этой пижаме, — пока я придумывала язвительный ответ, Драко задал вопрос, быстро меняя тему: — Помнится, ты говорила, что свидание в семь вечера?       — Угу, — пробурчала себе под нос, мечтая, чтобы этот день поскорее завершился.       — Я приду в пять. Тебе точно потребуется моя помощь, а то опять юбку до пяток наденешь и уберешь волосы в пенсионерский пучок.       Сосед прошел мимо, дергая меня за кудряшку у лица. Не больно, совершенно по-мальчишечьи. Так, что я расплылась в блаженной улыбке.       — Ладно, — согласилась, мечтательно представляя, как Малфой будет помогать мне с молнией на платье или с чем угодно.       — Среда ушла, кота я покормил.       Как и меня… осталось пережить день, чтобы понять, что задумал Малфой.