Лучшие годы

      — Мариш, ты не опаздываешь? Девушка сонно хлопнула ладонью по тумбочке рядом с собой. Потом ещё пару раз, нащупав телефон и, сощурившись, включила экран блокировки. — Ёп твою! — и вскочила, тут же запутавшись в пледе и грохнувшись вместе с ним на пол. Мама, покачав головой, закрыла за собой дверь. — Ну начинается… Утренние процедуры приходилось проводить в ускоренном в два раза темпе. Ополоснуть лицо, наспех почистить зубы, схватить ту самую выглаженную рубашку и строгую юбку в широкую складку и кое-как пригладить топырящиеся после сна волосы — всё это Марина делала, нервно поглядывая на экран телефона, где уже высвечивалось 8:24. И, схватив тонкий серебряный рюкзачок, девушка-таки рванула из дома, как будто к подошвам её туфлей прицепили реактивные двигатели. Что, в принципе, всё равно не спасло её от опоздания. — Простите, — несколько раз стукнув о дверь, почти что ввалилась девушка, пытаясь отдышаться и наталкиваясь на разочарованно-недовольный взгляд заведующей кафедрой, — за… опоздание… — Почему опаздываете? Первая учебная неделя и уже опаздываете! — женщина раздражённо махнула рукой, и Мариша едва не ввинтилась в дверной проём обратно, — заходите! — и уже тише, но всё равно для девушки отчётливо пробормотала, — ну хоть в форме… Первокурсница вся сжалась, пробегая к свободному месту за пятой партой, где уже сидела сочувственно глядящая на неё Нина, и мысленно благодаря маму за то, что та подготовила ей на сегодня одежду. — Пропустила всё самое интересное, — однокурсница склонилась к присевшей Марише, перейдя на шёпот, — объявляли результаты, к кому в группу мы предварительно попадаем. — И к кому мы попадаем? — также тихо отозвалась Марина, дрожащими руками сжимая лямку рюкзачка, вспоминая вчерашний вступительный тест. — К Ярославе Витальевне! — Нина выглядела восторженной, и девушка почти было заразилась её радостью, как та не удержалась от последующей фразы: — как видишь, настолько тупые, что к Дарие Адиловне не попали. — Так, сейчас у вас будет собеседование, — громовой голос Ирины Александровны перекрыл шёпот однокурсницы, и теперь Марина невольно перевела взгляд на неё, — по одному! Садитесь за первую парту, — она указала на стол перед учительским, — и представляетесь на немецком. Потом ещё будем задавать дополнительные вопросы. Понятно? — аудитория чуть угнетенно молчала, и женщина нахмурилась, повышая голос: — Понятно? С передних парт раздалось несколько неслитных «да», и этого завкафедрой хватило. Она вперевалочку вернулась к преподавательскому столу, подхватывая список и вызывая первого из студентов. — Никита Кротов! Мариша откинулась на спинку стула, наблюдая за парнем, прошедших откуда-то с задних рядов. Молодой, щупленький, белобрысый и с низким голосом, который со своего места девушка плоховато слышала. — А он симпатичный, — Нина снова склонилась к ней, явно скучая от безделья, — тебе нравится? — Ну… — девушка несколько смутилась. Она никогда не обсуждала парней, даже с подругами — эта тема казалась ей невыносимо скучной и не заслуживающей внимания. В отличие от книг, фильмов или путешествий, — вроде более-менее. — Давай с ним после пары… — тут однокурсница запнулась и притихла, потому что дверь в аудиторию открылась, и внутрь вошли уже две знакомые преподавательницы. Все привычно загрохотали стульями, поднимаясь, и в этом шуме Мариша едва различила последние слова девушки, — познакомимся, что ли? — Садитесь, садитесь, — Дария Адиловна пару раз мягко махнула рукой, чуть поджав губы и окидывая первокурсников каким-то фирменным взглядом немецкой кафедры в стиле «что за идиотов сюда посадили». Следовавшая за ней Ярослава Витальевна выглядела не так дружелюбно и мило, как позавчера, видимо, тоже заразившись этим общим настроением. — Ну, вообще, надо, — шёпотом, наконец, отозвалась на фразу Нины Мариша, глянув на девушку. Та улыбалась, глядя на неё своими большими карими глазами. — Вообще с однокурсниками стоило бы познакомиться. Следом за Никитой последовал некий Арсен. Потом вызвали Нину, и Марине пришлось даже пару раз встать, пропуская девушку на выход, а потом и запуская её обратно. Четвёртым вызвали Егора, на которого Веткина смотрела слипающимися от скуки и накатывающего сна глазами, смутно лишь различая высокий накачанный силуэт. — Марина Веткина! Девушка вздрогнула, поднимая голову и испуганно глядя на выискивающую взглядом нужную студентку завкафедрой. Нина толкнула её плечом, подбадривающе кивая головой. — Да всего-то представиться и на пару вопросов ответить, — пожала, едва вернувшись на место, однокурсница, — не особо сложно. На ватных ногах Марина прошла к первой парте, плюхаясь на стул напротив трёх пар внимательно смотрящих на неё глаз. — Stellen Sie sich bitte vor, — потребовала заведующая, и Мариша сделала поглубже вдох, стараясь не трястись как осиновый лист. — Ich heiße Marina. Marina, ehm, Wetkina, — начала девушка, стараясь перебороть возникшее из-за волнения головокружение, — ich bin siebzehn Jahre alt. Ich habe in die Schule Nummer… — она вновь запнулась, пытаясь вспомнить это чёртово «шестьдесят», и нервно сжала край юбки, — Nummer… sech… sechze… нет, нет, блин, — она схватилась за голову, не замечая, как Ярослава Витальевна невольно улыбнулась на волнение студентки. — Sechzig? — помогла Дария Адиловна, как-то прохладно глядя на неё. Марина отрывисто кивнула головой, вновь поднимая взгляд на учителей. — Да, то есть… а, ну да, Schule Nummer sechzig. Meine Hobbys sind Reisen, Singen und… а, ладно, это всё, — девушка невольно засмущалась, понимая, что этого она, в принципе, не знает ни на немецком, и не хотела бы озвучивать вслух. — Скажите слово, и мы подскажем, — предложила Ярослава Витальевна, пытаясь как-то разрядить обстановку, но Ирина Александровна лишь раздражённо махнула рукой. — Не надо, — она что-то себе черкнула ручкой, — warum lernen Sie Deutsch? — Ох, — тут Марина призадумалась, пытаясь найти красивую причину (а то вдруг ей вытурят сейчас же, если она ничего приличного не скажет), — ну… ich habe das in die Schule gelernt. — In der, — на автомате пробормотала следом за ней Дария Адиловна, и Мариша кивнула головой, не отводя настороженного взгляда с заведующей. — Schlecht! Schlecht gelernt, — Ирина Александровна была категорична и недовольна, она что-то черкала у себя, даже не глядя на студентку, — Frau Alieva, Frau Vischnevskaja, haben Sie noch Fragen? — Ja, ich habe eine Frage, — старшая преподавательница кивнула головой, и девушка невольно сжалась, разглядывая её. У неё было какое-то весьма отстранённое, холодное выражение лица с едва уловимой усмешкой на тонких губах, и это как-то то ли пугало, то ли отталкивало Маришу, — warum möchten Sie an unserer Universität lernen? — Эм, ну, — девушка сжала край юбки ещё сильней, — weil ich möchte Deutsch gut kennen?.. — Понятно, — Дария Адиловна хмыкнула, кинув странный взгляд на Ярославу Витальевну, которая в ответ на это лишь широко улыбнулась, закивав головой. — У меня больше нет вопросов. — Ich habe auch keine, — снова кивнула головой младшая преподавательница, и Ирина Александровна махнула рукой. — Кристина Изергина! — А… а в чьей я группе? — осмелев, всё-таки спросила Марина, растерянно глядя на преподавателей. Завкафедрой приподняла брови, а потом хмыкнула, внезапно развеселившись. — Ярославы Витальевны, конечно. Идите! *** — У-у-у ебать пя-ятница! — выпрыгнула в гостиную Слава, держа в руках телефон с играющей музыкой, — пора нахуяриться! Вета стукнула ручкой, откидываясь на спинку стула и прокручиваясь к подруге, которая орала под песню их студенчества как ненормальная. — Слава, четверг! Русая замерла в полупрыжке, скривившись на фразу ухмыляющейся подруги, всё ещё покачивающейся на стуле. — Ну ты пипец скучная, — она закатила глаза, откидывая телефон на диван, и направляясь на кухню. — Я констатирую факты, — Вета пожала плечами, игнорируя орущую на всю квартиру музыку и поворачиваясь обратно к столу, на котором в хаотичном порядке были разбросаны бумаги, — хотя последняя идея весьма неплохая. Слава зажгла конфорку, всё ещё дуясь и прикуривая от зажегшегося огня. — В холодильнике коктейли. Девушка подавилась от неожиданности фразы, закашлявшись и замахав рукой, разгоняя дым. Подруга хихикала, подглядывая за ней из-под руки, и Слава невольно покачала головой, вслушиваясь в гремящую совсем рядом музыку. И замерла в какой-то момент, приложив палец к губам, заинтриговав Вету. — Алко, сиги, суки толкают меня устроить грязь! — заорала вслед за песней, вскидывая руку и начиная скакать по кухне. Подруга закатила глаза, откидывая ручку и поднимаясь со своего места, в то время как Слава не останавливалась, — лучшие подруги за тобой готовы облизать!.. — Будешь? — перебила её песнопение девушка, вытаскивая из холодильника два коктейля. Русая кивнула, на несколько секунд остановившись и затягиваясь сигаретой по новой. — Открывай. Музыка пошла на спад, и в относительной тишине было слышно, как щёлкнули крышки. Слава проверила работу вытяжки, на секунду засомневавшись в том, что та вообще работала, а потом прислонилась к стене, наблюдая за Ветой, разливавшей бледно-голубые коктейли по бокалам. С ней они были знакомы уже относительно давно — ещё с первого курса. По какой-то иронии точно того же университета, где они сейчас обе работали, создавая у половины преподавателей ощущение наличия «тёмных студенческих сил» непосредственно на кафедре. — Я прям чувствую, как меня эта работа заёбывает ещё с первой недели, — Слава затушила сигарету, принимая бокал с коктейлем, делая глоток, который тут же обжигает всё внутри. — Ты так говоришь каждый год, — Вета уселась на кухонную тумбочку, покачивая бокалом, — и ничего, жива же. — Ну блин, нет, это же не как обычно, — девушка побарабанила пальцами по плите, — у меня теперь группа. Блин, группа! Я теперь куратор! Понимаешь?! — она экспрессивно взмахнула руками, пытаясь нагнать для ситуации, но подруга смотрела на неё с настолько пресным выражением лица, что было отчётливо понятно, что актриса из Славы так себе. — Я больше не куратор, кураторов больше не существует, — сменив голос, явно передразнила кого-то сидящая на тумбочке рыжеволосая девушка. — Так что… Слав, успокойся. — Да, ща, — русая покивала головой, вспоминая последние несколько дней и огромную ораву студентов, сидящих всё это время в два-пятнадцать, — ща, только четыре года их проведу, выпущу, никого попутно не убью и может даже полюблю… — Это тебе не школа, полюбишь, — развеселилась Вета, — как Виктория Владимировна нас обожала, также будешь. Главное, чтобы не также бегать с первого курса с криками «почему вы свалили с третьей пары?» — Пфф, — Слава легкомысленно отмахнулась, — я их сама научу, как правильно сваливать. — Ну и в чём проблема? — подруга пожала плечами, отпивая коктейля, — успокойся. Сейчас всё равно не имеет смысла волноваться. А вот на следующей неделе… — Ну спасибо, — девушка фыркнула, стараясь игнорировать мандраж, волной поднимающийся откуда-то изнутри, — теперь мне стало на-амного легче. — Всегда пожалуйста. Слава фыркнула, уткнувшись затылком в стену и прикрывая глаза. Ей даже не хотелось в этот момент перепроверять ленту, смотреть, кто ей что написал и снова язвить по поводу Эльдара, выносящего ей попеременно с Андреем на блюдечке мозг. Или искать в инстаграмме ту бывшую Андрея, по двадцать раз переспрашивая у Веты, точно ли она красивей этой сучки. Она стояла и прокручивала совершенно нетипичное для себя: она вспоминала почти прошедшую рабочую неделю и первые встречи с новыми студентами. Эти заполненные парты совсем юных, заинтересованных и в то же время ещё зашуганных детей в таких белых рубашечках и тёмных юбках или брюках. Эти неуверенные, спотыкающиеся ответы, прописанное на лице отвращение к Ирине Александровне, даже эти глупые попытки использовать телефоны во время вступительного теста, на которые Слава с тяжёлым сердцем закрывала глаза. Дария Адиловна, правда, не закрывала, отбирая у нарушителей гаджеты, отчего на этих птенцов становилось ещё жальче смотреть. «Ещё выучатся. И списывать, и сбегать, и наглые морды строить, — крутилась в голове фраза с того дня Веты, — потом тебе будет их не так уж и жалко.» Может, потом и да. А сейчас, прокручивая в голове с почти полтора десятка лиц, отправляющихся к ней в группу, Слава задавалась вопросом, насколько хорошим преподавателем она сможет быть, учитывая, что стального характера подруги или многолетнего опыта её же преподавателей у неё не было. Ей было… Страшно?