Лучшие годы

      Каждый учебный год начинался до того одинаково тошно, что в какой-то момент Слава даже начала думать, что с этим универом она познакомилась лет двадцать назад. Он начинался со здания факультета где-то «на краю географии», как выражалась Вета, стоя в сторонке от всех остальных, скучкованных рядом; начинался с привычной толпы восторженных, испуганных и взбудораженных первокурсников и их родителей прямо перед входом в здание, где с наглым выражением морды вещал о важности высшего образования и качества конкретно их универа декан; начинался с третьих курсов, как обычно, курящих в сторонке и поглядывающих на это действо с крайне скептическим видом; начинался и с очередными звонками с кафедры с вопросом «а ты вообще где?» В этом году, всё же, что-то поменялось. Например, наглости, обычно прописанной крупным шрифтом на лице декана, стало поменьше. Слава позволила себе короткую ухмылочку, размашисто шагая мимо толпы на парковку — она-то знала, что декану на своём посту оставалось недолго. Буквально месяца полтора, и там окажется совершенно другой человек. Первокурсников было много. Даже слишком — квоту, знаете ли, в этом году увеличили, и девушка прикидывала, как они теперь, размазавшись по стенке, будут проходить по коридорам, стараясь не сбить висящие молитвами и хлипкими гвоздями картины. Ещё и кабинетов, наверняка, будет занято побольше чем обычно. Во всяком случае в первой смене. — Тебя где черти носят? — трубку Слава поднимает быстро, шагая по парковке и затягиваясь электронкой, — тут Ирка сейчас опять разнос устроит. Девушка дымит и заворачивает за угол парковки, прикидывая варианты. «Иркой» за глаза называли Ирину Александровну, их завкафедрой. А если Вета в трубку говорила так, и говорила негромко… —…то она ещё не подошла, — заключила девушка, скача по ступеням запасной лестницы на второй этаж, — а я уже почти пришла! По коридору вот иду, ща, минута, буду. Подруга на том конце провода хмыкнула. — Ну давай, шнелле, — и сбросила вызов под негромкое «ага». В коридорах пока ещё ожидаемо пусто, кабинеты за тонкими стёклами в дверях ещё загадочно темнели, а единственное, что доносилось с улицы, — это патетическая речь декана, приглушённая, на счастье Славы, стенами факультета. — Здрасьте, — стукнув пару раз для приличия, залетела на кафедру девушка, сразу же широко улыбнувшись на десяток с лишним взглядов, нацеленных на неё. — Ярослава! — Виктория Владимировна цокнула, одарив Славу укоризненным взглядом, — вы опаздываете, даже будучи преподавателем! Преподаватели невольно заулыбались, а сидящая у окна Вета захихикала, наблюдая за тем, как подруга пролетела к своему месту, скидывая на стул сумку. — Ну Виктория Владимировна, — проныла девушка, — вы видели сегодня эти пробки? Это же ужас! Тут только до универа такая пробка! Километра на два! — А вы раньше выходить не пробовали? — вкрадчиво спросила женщина, на что Вета уже засмеялась вслух, в то время как остальные преподаватели заулыбались ещё больше. — Ну-у... — тут резвости у Славы убавилось так же резко, как и в студенческие времена, и в кабинете невольно поднялся дружный хохот. Девушка смущённо улыбалась, убирая эирподсы на место. Потом подняла взгляд на подругу — та всё ещё сидела, чуть хихикая и прикрывая ладонью рот. — Блин, — Слава склонилась к ней поближе, — блин, Вет, я вспомнила. У меня же в этом году группа будет. А-а-а! Это капец, я же их прибью, — её невольно охватывал мандраж, когда она вспоминала слова Ирины Александровны ещё в конце прошлого учебного года. — Вета-а-а-а, что дела-а-ать?! — Ну, например, перестать паниковать, — Вета ухмыльнулась, — всё равно первая неделя вводная, так что выдыхай. У тебя с ними когда знакомство? — Завтра. Вроде, — девушка выдохнула, выпрямляясь на стуле и откидывая волосы назад. На кафедре было немного шумно, кто-то привычно экспрессивно, на весь кабинет, рассказывал какую-то житейскую историю, кто-то перебирал бумаги, отыскивая нужные документы, кто-то копался в ноутбуке, пытаясь разобраться с презентациями, — а у тебя с твоими когда? — Хэзэ, — подруга пожала плечами, — Виктория Владимировна сказала, что, может быть, тест будем принимать вместе, а это вроде как завтра. Но это ещё не точно, тут от завкафедрой зависит. — Ой, Ирка-Ирка, — Слава вздохнула с притворным причитанием, лениво вытаскивая из портфеля свой ноут, — когда же ты, наконец, свалишь?.. — Ну подожди, полтора месяца осталось, — Вета улыбнулась, — а там начнётся самое интересное. *** У Мариши учебный год впервые за последние несколько лет начинался совершенно по-другому. Не было километровой линейки с развешенными по всем углам шариками, не было подозрительно радостной началу нового учебного года завуча, которая буквально через неделю вызверивалась на всех старшеклассников, не было даже мешающейся под ногами борзой мелочи, которая с дикими криками рассыпалась во все стороны, не давая проходу. В этот год всё было совершенно иначе, как им и предсказывали учителя ещё год назад. В этот год были забитые подготовкой и экзаменами май и июнь, подача заявок в университеты, сбор документов, а потом, где-то в августе, момент истины, когда узнаёшь, что поступил туда, куда надо. Марина отчётливо помнит этот момент и даже дату: это было восьмого числа, с непривычным, по словам старших друзей, опозданием результатов. Едва вышла прокатившаяся по всем телеграмм-каналам новость о выходе результатов, девушка непрерывно моноторила конечно же рухнувший от наплыва посетителей сайт, а потом, спустя почти два с половиной часа, радостно визжала от того, что поступила. Да ещё и на бюджет. И сейчас, вдохновившись приветственной речью обаятельно и дружелюбно выглядевшего декана, она с волнением перешагивала порог светлого пятиэтажного здания, вертя головой во все стороны и пытаясь расслышать в этом гуле всего два слова. — Немецкая филология! Мама, стоявшая рядом, дёрнула девушку за руку, указывая куда-то влево, где высокая темноволосая женщина махала рукой и кричала те самые два слова. — Иди, — Мариша на ватных ногах проследовала в указанном направлении, растерянно разглядывая таких же, как и она, первокурсников — в выглаженных белых рубашках и чёрных брюках парней или юбках девушек. — Немецкая филология! — прокричала ещё раз женщина, а потом уже перевела взгляд на подошедших, — кто подошёл, называем свои фамилии и стоим здесь, ждём, пока все соберутся! Самые шустрые тут же проскользнули к, вероятно, преподавательнице, называя свои фамилии и имена, которые Марина смутно различала в общем шуме. Оглянувшись ещё несколько раз, девушка сделала пару неуверенных шагов к женщине, закладывая руки за спину. — Марина Веткина, — пробормотала на вопросительный взгляд первокурсница, чувствуя, как бешено колотится её сердце. — Марина-Марина, — ручка заскользила по списку, пытаясь выцепить нужное имя и фамилию, — а, вижу, Веткина Марина, — женщина кивнула головой, ставя галочку в одном из пустых полей, — ух ты, бюджетница? Поздравляю, поздравляю, следующий! — Спасибо, — девушка облегчённо выдохнула, отходя от преподавательницы и переводя вопросительный взгляд на маму, стоящую в паре метров от неё. — Главное не волнуйся, все экзамены же уже позади, — мама улыбнулась, когда дочь подошла ближе, поправляя сбившийся воротник рубашки, — и подружись обязательно с кем-нибудь! Может, с каким-нибудь симпатичным мальчиком, — она хитро улыбнулась, в то время как Мариша расслабилась, закатывая глаза. — Ну ма-ам! «Преподавательница», высокая темноволосая женщина, оказалась тьютором, чётко и внятно разъяснившим, в какой кабинет им приходить всю первую неделю, озвучившей правила университета, типа не опаздывать, приходить в форме, активно участвовать на парах и прочее. Родителям похожая информация была втолкована в каком-то соседнем кабинете, в то время как у первокурсников вместо тьютора зашла на приветственную речь заведующая кафедрой. Она Марише не понравилась сразу. Невысокая, грузная, с тяжёлым цепким взглядом чёрных глаз, с громким противным голосом и сразу же жёсткими установками по поводу посещения занятий и ношения формы. Ирина Александровна — так звали заведующую — не нравилась девушке в первую очередь тем, что она так остро напомнила ей школу, которую она только-только закончила. Такой же ряд претензий и недовольства. — Противная, правда? — к Марише склонилась сидящая рядом девушка с русым каре. Девушка отрывисто кивнула головой, в то время как будущая однокурсница продолжала, — она мне напоминает нашу школьную училку по русскому. Такая же толстая и крикливая. — А в какой школе ты училась? — часто заморгала Марина, смутно припоминая какую-то очень похожую учительницу у их параллельного класса. — Сто двенадцатой. А ты? — Шестидесятой, — девушка покачала головой, — у нас тоже какая-то похожая учительница вроде есть. Но она у нас не вела. — Учителя везде одинаковые, — русая хмыкнула, пожав плечами и пригнувшись, когда заведующая вновь заговорила, окидывая аудиторию цепким грозным взглядом, — меня кстати Нина зовут, а тебя? — Марина, — также пригнувшись, прошептала Мариша, — хорошо немецкий знаешь? — Зозо ляля, — весело сощурившись, отозвалась Нина, — а ты? — Тоже не очень, — девушка немного улыбнулась, глядя то на новую знакомую, то на завкафедрой, по второму кругу объясняющей по поводу посещения и загадочных «энбэ» и как-то очень уж нетерпеливо поглядывающей в сторону двери, — а почему выбрала немецкую филологию? — Родители требовали хоть куда-нибудь поступить, — русоволосая пожала плечами, — вот и выбрала единственное, куда могла поступить. — Самокритично, — пробормотала Мариша, вздрагивая от окрика Ирины Александровны. — Пятая парта! Что вы там такое интересное обсуждаете? Или вы уже всё знаете, о чём я говорю?! Марина и Нина одновременно поморщились, выпрямляясь и строя виноватые лица, на которые заведующая хотела было разразиться новой тирадой, но тут в дверь раздался короткий стук и та ещё до какого-либо разрешения распахнулась, и внутрь зашло ещё двое женщин. Аудитория тут же загремела стульями, студенты повскакивали с мест, показывая таким образом привитое со школы уважение к вошедшим. Правда, всех почти тут же жестом обратно посадила Ирина Александровна, кинувшая напоследок ещё один недовольный взгляд на болтавших девушек. — Это ваши ведущие преподаватели на следующие четыре года учёбы, — женщина с определённым трудом повернулась, указывая на двух преподавательниц. Одна была заметно старше — Мариша, конечно, плохо определяла возраст, — но на взгляд ей было несколько за сорок. У неё было длинное каштановое каре, тёмные глаза и салатового цвета классический брючный костюм, подчёркивающий её лёгкую полноту. Вторая была очень молодой, выглядящей лет на двадцать пять, если не младше; высокая, с длинными русыми волосами и в обтягивающем сером платье, подчёркивающим, в отличие от первой, излишнюю худобу. — Дария Адиловна, — жест пришёлся на старшую преподавательницу, — и Ярослава Витальевна. Как я уже сказала, мы вас поделим на две группы по уровню знаний. У сильной группы будет вести Дария Адиловна, у группы с низким уровнем немецкого языка Ярослава Витальевна. Завтра у вас будет тест на знание языка, а в четверг мы распределим, кто пойдёт в какую группу… — Надеюсь, попаду к Ярославе Витальевне, — вновь склонившись к Марише, прошептала Нина, — она выглядит классной. Девушка невольно улыбнулась на слова однокурсницы, оставляя их без ответа и глядя снова на Ярославу Витальевну, которая, пока заведующая не видела, сделала глубокий вдох и выдох, глядя куда-то вглубь кабинета, и широко улыбнулась, силясь не засмеяться. Да, она определённо выглядела классной.