Лучшие годы

      Уговорить родителей отпустить на вечеринку оказалось делом простым и в то же время сложным, потому как теоретически они не были против, и на слабый протест папы «она ещё маленькая» мама возразила железным контраргументом про то, что доча уже учится в университете, и пора бы ей вообще-то с новыми людьми общаться, знакомиться. Жениха искать. На последнее Мариша почти привычно скривилась, вовремя успев отвернуться. Идею поиска жениха она не одобряла лет с тринадцати, когда эта тема вообще впервые поднялась в этом доме, но сегодня она удивительно пришлась по теме, и девушка даже не стала возражать и возмущаться, чем бесконечно обрадовала мать. — Но пять часов вечера — это так поздно, — сокрушался отец, пытаясь придумать что-то ещё. Мариша тоскливо глядела на минималистичные часы, висящие в зале. — Пап, уже почти четыре. Если я выйду через полчаса, то, может быть, не опоздаю. — И до скольки это будет? Если так поздно начинается, то, небось, до одиннадцати будете сидеть? Это же слишком много! Да и возвращаться домой после шести уже темно как-то. А мне тот район, где твой университет, никогда не нравился. — Ну па-а-ап, — заныла Мариша, — ну ты можешь меня тогда сам забрать часов в восемь, ты же на машине!.. Аргумент внезапно подействовал, чем сильно удивил и девушку, и мать. Отец сразу притих, успокоился и перестал распаляться по поводу этой темы, что-то недружелюбно пробурчав и вновь уткнувшись в телефонную игрушку. И дочь, глянув на родительницу, заметно обрадовалась, увидев быстрый кивок головой с её стороны. У шкафа, правда, пришлось простоять дольше обычного, потому что ничего, подходящего по мнению начитавшейся молодёжных книжек Мариши, у неё не было. Не было топов и ультракоротких юбочек, коктейльных платьев с пушистой оборкой и удобных туфлей на высоких каблуках. У неё в принципе не было особо много выходной или праздничной одежды; всё содержимое гардероба строго сводилось к семи белым рубашкам с коротким и длинным рукавами, трём чёрным юбкам, одна из которых ей была уже неприлична мала и которую всё рука не поднималась выкинуть, да к нескольким спортивным брюкам и необъятным кофтам. Ну, за маленьким исключением. Натянув обтягивающие светлые джинсы (единственные в её шкафу), девушка неловко замерла, поглаживая шёлковую ткань очень красивой кофты без рукавов со стоящим воротничком, сбитым в крупную складку. Эту кофту два года назад ей подарила Сабрина — школьная подружка, — после своей очередной поездки с родителями к родственникам в Грецию, гордо объявив, что это популярнейший в том году цвет Viva Magenta. Мариша к подарку отнеслась со всей серьёзностью и трепетом, одев его ровно один раз — собственно, на день рождение Сабрины. Сейчас же прошло почти полтора года с тех пор, и многое поменялось. Марина поступила в университет (пусть и не своей мечты, но тоже неплохо), а подруга всё-таки переехала в Афины, став почти каждый день запиливать в сторис фотки со своим парнем. — Ну отлично, — прошептала девушка, крутясь перед зеркалом. Потом немного повозилась, пытаясь придать своим растрёпанным после утренней физ-ры тёмным волосам хоть какой-то приличный внешний вид (но, кажется, там ничего не поменялось) и подкрасить глаза, чтобы их оттеняли веки, а не круги под ними. Выбрала самые красивые и не раздолбанные кеды, и, на скорую руку собрав рюкзачок, рванула на выход. — Мам, пап, пока, — она быстро поцеловала родителей в щёки, слыша их невнятное бормотание, — жду тебя тогда в восемь, — и упорхнула в коридор, уже не слыша доносящегося вслед бухтения. Подходя к спортивному залу, девушка начала тревожно написывать Нине в личку. А вдруг она передумала? И не придёт? Что тогда там делать Марише? Одной скромно стоять в стороне, боясь лишний раз шевельнуться? Или сразу же развернуться и уходить домой? Странные панические мысли полезли в её голову со скоростью света, размножаясь с силой, противоречащей всем здравым законам физики, которые Веткина ещё зачем-то помнила. Такое накручивание себя было привычным развлечением девушки, идеальным для того, чтобы словить пару раз мини-инфаркт и внезапно захотеть поплакать где-нибудь в сторонке. Но почти у самого здания спортзала значок онлайна загорелся рядом с аватаркой с цветами, и Нина кинула ей дурацкий ржущий смайлик. Я внутри И тут ещё толком никого нет Зачем я пришла И снова ржущий смайлик. Мариша улыбнулась, печатая короткий ответ. Ради меня, наверное Спортзал был симпатично украшен. Вдоль стен стояли длинные столы с расставленными на них напитками и снеками типа крекеров, печенек, конфет, чипс и прочей нездоровой пищи. Там же, у одного из столов, кокетливо стреляя глазками на высокого темноволосого парня, стояла одетая в привлекательное красное коктейльное платье Нина. — Эм, привет, — Мариша неловко махнула рукой, подходя ближе. Однокурсница, обрадовавшись, всплеснула руками и заключила её в длительные объятия. — Господи, ну хоть кто-то из своих пришёл. Мне казалось, я тут подохну со скуки, — она эмоционально всплеснула одной рукой, тут же поправив короткий русый волос. Стоящий рядом парень неловко улыбнулся, чуть кивнув головой и попрощавшись. — Кто это? — шёпотом спросила Марина, проводив его взглядом. Нина скривила губы и чуть пожала плечами. — Какой-то первокурсник с французской, что ли, филологии. Строит из себя галантного чопорного любителя лягушек и красного сухого вина, — последнее было сказано с каким-то акцентом, что намекало на явное передразнивание. Брюнетка смущённо покраснела, думая о том, что она даже бы не нашлась, что ответить по поводу вин, поскольку их никогда не пробовала. — Надо было спросить у него, каковы лягушки на вкус, — предложила Мариша, и обе девушки захихикали, представляя возможную реакцию. — Мне кажется, он бы их разрекламировал. А-а-а, хрен его знает, пошли лучше поищем что пожрать! Сама вечеринка началась ближе к шестому часу, когда спортзал начал постепенно набиваться под завязку. На импровизированной сцене под негромко мурлычущую на корейском музыку выступила группка четверокурсников, поздравившая всех с наступающим учебным годом, пожелавшая побольше сил и пропусков, но при этом поменьше нб, и, «конечно же, лёгкой сессии», после которой зал застонал едва ли не в голос. Первокурсникам были уделены отдельные минутки три, за которые их просветили, что впереди их ждут четыре самых лучших года в их всей жизни. А потом громом разверзлась музыка — от русской и англоязычной до менее популярной немецкой и французской попсы, время от времени перемежавшаяся редкими вставками корейской, под которую студенты неизменно делились на два лагеря — тех, кто с дикими воплями отрывался в центре зала и тех, кто прижимался к стеночке, пил смешанную с водкой фанту и ржал, записывая на видео однокурсников. Марише не сразу удалось как-то расслабиться, начать танцевать и просто наслаждаться вечеринкой. Не-ет, она сначала ещё полчаса простояла возле столов, непрерывно хлебая фанту и изредка заедая её солёными крекерами, а потом, когда Нине и пришедшей Кристине надоело танцевать вдвоём, оказалась под собственный же возмущённый писк вытянутой куда-то в кучку танцующих студентов. А потом музыка сама подхватила, сама понесла, и ей просто ничего не оставалось, как улыбаться, смеяться над какими-то дурацкими шуточками однокурсниц, и дрыгаться под музыку, пытаясь изобразить какие-то танцы. Лучше всего получалось у Кристины, которая на вопрос Нины «как ты это, блять, делаешь» и попытку повторить волну рукой рассмеялась и сказала, что просто занималась танцами. — Просто, — бухтела во время перерыва на медленный танец Нина, — просто, твою ж мать. Просто во-о-от так, — она задёргала руками, став похожей на бьющегося в конвульсиях человека, — не получа-а-а-а-а-ается-я-я-я, — и очередной раз махнула рукой, выбив у Мариши из руки очередной крекер. — Вот это было обидно, — поджав губу и замерев с поднятой ко рту рукой, пробормотала Марина, кинув взгляд вниз. В зале затянулось мужским голосом «в этот серый скучный вечер», и неосторожный взгляд девушки куда-то в сторону вызвал улыбку на лице наблюдавшего за ней парня. «Нет-нет-нет, только не иди сюда», — пронеслось паническое в голове у брюнетки, когда она поняла, что он направляется в их сторону. Только почему-то не могла сдвинуться с места, продолжая пялиться на него. — Я могу пригласить вас на танец? — он обаятельно улыбнулся, и где-то сзади Кристина зашикала на разом притихшую Нину. — А… эм… меня? — чувствуя, как краснеют кончики ушей, пробормотала Мариша. — А может… ну… вон тех, эм, красивых… молодых… девушек? Парень рассмеялся, глядя на её смущение, пунцовой краской залившей молодое лицо. — Нет-нет, именно вас, — он выдержал паузу, видя растерянность девушки, — так… я могу пригласить вас? — Н-ну лад-дно, — брюнетка неуверенно кивнула головой и, вложив ладонь в его руку, пошла следом в толпу танцующих людей. Ладони незнакомца быстро опустились на её бёдра, и Мариша с тяжёлым сердцем проглотила тот факт, что ей это в общем-то не особо приятно. — Меня Сарвар зовут, — удерживая и приличное расстояние, и в то же время чуть склонившись к ней, поведал парень. Девушка отчётливо вздохнула. — Марина. — Приятно познакомиться, Марина, — Сарвар вновь обаятельно улыбнулся, — я за вами наблюдал весь вечер, — по спине у девушки побежал холодок, и она представила себе одну из многих сцен убийств в её любимых романах, — и хочу уточнить. Вы ведь с немецкой филологии? — Да, — ослабшим голосом отозвалась Мариша, стараясь не сбежать прямо сейчас, но тут парень немного посерьёзнел, видимо, отметив изменения в лице его партнёрши по танцу. — Я хотел бы с вами серьёзно поговорить насчёт одного ежегодного мероприятия, которое мы делаем на факультете, — он выдержал небольшую паузу, за время которой девушка успела проморгаться и прийти в себя, наконец, немного включив мозги и поняв, что её никто убивать не собирается. Пока не собирается. — Если вы не против, Марина, я мог бы записать ваш номер, и завтра мы смогли бы встретиться в спокойной обстановке, и я вам всё расскажу, что касается этого мероприятия. Как вам такая мысль? Мариша чуть поджала губы, отводя взгляд от Сарвара куда-то в сторону, на танцующих. Мелодия подходила к концу, и какие-то парочки уже начали распадаться и расходиться. — Ну, в принципе, можно. Ну, если это не займёт много времени. — Ни в коем случае, — заверил её парень, белозубо улыбнувшись, — и, кстати! Спасибо за танец. С вами очень приятно танцевать. К восьми часам, распрощавшись с Ниной и Кристиной и крепко обняв их напоследок, Мариша вышла из спортзала, поглубже вдыхая сентябрьский тёплый воздух. Город явно только-только накрыла темнота, на горизонте ещё догорал глубоким голубым закат, а вдоль дорог раскрасили белыми штрихами лучи светодиодных ламп. Девушка пролистнула сообщение от отца, что он будет через пять минут и, убрав телефон, неторопливо двинулась по тропинке от спорткомплекса к дороге, наслаждаясь редкими лёгкими порывами ветра. Сбоку раздался взрыв хохота. Перешагнув сухую ветку, девушка повернула голову влево, разглядывая пять невысоких силуэтов. В четырёх из них угадывались девушки, а один, с короткой стрижкой, невысокий, с типично по-мужски сбитой фигурой, явно был представителем редкого на этом факультете пола. Мариша невольно улыбнулась, подумав, что однажды, может, и она сможет так стоять со своими однокурсниками, обсуждать что-то, громко смеяться и шутить на только им понятные темы — как с очень близкими друзьями, которых у девушки было очень и очень мало. А потом танцевать без всяких родительских указок на студенческой вечеринке часов до одиннадцати, а может и позже, и пить не просто фанту, а фанту с водкой, а потом гулять до самого рассвета, распугивая своими взрывами хохота всех маньяков и алкашей в округе. Под ногами хрустнула ветка, и девушка невольно вздрогнула, глянув быстро под ноги, а потом обратно на компанию. И отчего-то её сердце пропустило удар, когда одна из девушек на неё повернулась, подарив ей одну из самых очаровательных улыбок Ярославы Витальевны.